Стёртый гнев

                  Итан спустился с вертолёта.       Ему предстояло ещё выполнить несколько задач, поставленных Незерхиллом. Брейвуд морщился, когда ему рассказывали всё больше и больше фактов о месте, в котором он будет пребывать в поисках нового объекта. Никому бы не захотелось в дикий мороз слоняться по заснеженным склонам в поисках не пойми чего. О да, именно так. Организация опять не знала с кем имеет дело, а Итан выступал в роли пушечного мяса. Кретины.       А думать об этом не было времени. Каждую секунду, проведённую здесь без пользы организм примет как очередной способ умереть. Снег срывался с кривых ветвей деревьев вокруг. Брейвуд был на небольшой поляне, которая смогла опустить на себя вертолёт и отпугнуть длинные сучья от его корпуса. Совсем неподалёку был крутой склон, полностью скрытый в вихре снежинок. Безобразно танцующие они кружили над слоями снежного покрова, витая в воздухе как саранча, шествующая по землям Египта, проклятого тщеславием своего же фараона.              Итан зажмурился, выбравшись из-под тени улетающего вертолёта. Яркий свет ослепил живую приманку, словно отражался из множества стёкол. Мужчина давно хотел идти дальше, но звук дребезжащих лопастей, пусть и делающийся всё тише, был невыносим. Он и не думал сейчас, куда пойдёт. Обычному человеку искать объект? Те, кто выше него рангом явно свихнувшийся, иначе он бы не был сейчас с этой дурацкой рацией, выдающей только жуткие помехи, и значком организации, завербовавшей его, на куртке, в неизвестной точке земли. Он был в куртке. За сколько тут ушли градусы? Наверное уже меньше ста, верно? Итан скрежетал зубами, укрывая нос воротником.       Нога с трудом пробила толщу снега, найдя впереди устойчивое дно. Брейвуд молился, чтобы в ботинки снег не попал, иначе бы он точно умер от окоченения. Переставлять конечности казалось невозможным, а здраво мыслить недосягаемым. Вокруг него пустота. Он один, с бесполезной железкой, только привлекающей внимание своим скрежетом, и с несколькими частями тела, ещё сохраняющими внутри себя бурлящую кровь. Нужно было идти. Ему не сказали куда. Не сказали зачем. Брейвуд сам откопывал информацию, ни разу не придающую уверенности в своё выживание.       Наконец сломав тонкий слой льда, покрывавший снег Итан стал пробираться дальше, в деревья. Он знал, что наблюдать за ним могут отовсюду. Не только организация, но и существо. Класс A2. Мужчина мог предположить, что у объекта зрение на все 360° градусов, как у хамелеона или птицы вальдшнеп. Конечно, это всего лишь теория, но зрение обязано быть отменным. Иначе будет только со слепым объектом, который ориентируется по звукам, ощущениям и рельефу. Но в данной ситуации существо точно могло видеть. Незерхиллу итак хватает слепошар, которых они сбрасывают на плечи сотрудникам. Может, объект видит сквозь преграды? А почему нет? Мало ли что там жизнь вздумает, она ведь штука сложная.       Итан скрылся за деревьями. Он до сих пор гадал, вживили ли в него что-то наподобие устройства слежки. Он мог точно знать только одно - в нём биотрекер. К нему уже приходил биоинженер со своей дрелью. «Как комарик укусит!». Естественно ему не отгрызли руку и вживление правда оказалось безболезненным, но разве ему нужна жалость того мужика? Он серьёзно хотел его «успокоить». А вот о трекере… Возможно полагаются чины повыше только на него. Хотя не факт, что они хотя бы сейчас не спят, а и вправду следят за состоянием Итана. О, конечно они не спят, они следят за другими объектами и ждут пока у Брейвуда не станет привычного пульса.       Итан добрался до первого дерева. С трудом вытащив из навесного кармана нескладный нож он быстро чиркнул им по коре дерева. Чёткий скрежет впитался в появившийся рубец. Итан хмыкнул и оттолкнулся от дерева рукой. Резкое движение увеличило наступившую после выхода с вертолёта головную боль. Вернувшись к дереву он опёрся на порезанную часть ствола. Нож выпал из дрогнувшей руки. — Блядь, — Итан опустился на колено, начиная рыскать ладонями в снегу. Голые пальцы кололись об острые снежинки в поисках ножа.       Вскрик оглушил снежную бурю, развеявшись по склону. Брейвуд вцепился губами в порез на руке. Кипящая кровь начала покрывать руку, стекая к локтю. Резко оторвавшись Итан яростно схватил нож и быстро всунул его в карман. Не выдержав такой заточенности шов распоролся, а нож наполовину погрузился в дырку кармана. Итан злобно ударил кулаком ствол дерева. Из сжатой ладони потекла кровь, окропляя кору горячими потоками. Брейвуд с отвращением прижал руку к себе, глядя как снег, прилипший к стволу дерева, окрасился в приглушённо красный. Голова гудела, а запах крови добрался до самых недр истощённого мозга. Мужчина фыркнул и повернувшись, пошёл дальше. Его не остановит какой-то чёртовый порез и дыра в навесном кармане. Не остановит.       Пейзажи были совершенно одинаковыми. Итан не мог найти отличия, когда проходил от одного дерева к другому. Тот же снег, падающий с ветвей из-за малого потока воздуха, отталкивающегося от озлобленного Брейвуда. Те же игольчатые ветки, ещё не сломавшиеся под напором здешних ветров. Та же буря, по-видимому, не собирающаяся отступать.       Бесконечные пласты снега, разбивающиеся при одном только телодвижении, стали мелькать перед глазами раньше чем солнечные лучи. Взгляд Итана постепенно замыливался. Он уже не различал чётких деталей, не видел зацепок. Бесцельные его хождения не приносили никаких плодов. Брейвуд не собирался прекращать. В организации ему не так давно поведал его друг инженер-технолог, что если пушечное мясо начнёт умирать, не запечатлев объекта, его не будут забирать. Итан понимал ненавистную ему логику организации. Зачем возвращать к жизни помойных крыс, когда нужно расследовать остальные дела, сидя в тёплых креслах? Брейвуд плевать хотел на них, но, к величайшему сожалению, не мог.       И Итан был не против этого. Ему было глубоко насрать на других работников, пёкшихся за свои загрязнённые души. Главное, что у него была возможность. Возможность умереть. И он хотел воспользоваться ей. А где это сделать удобнее, если не в областях снежных бурь, в которых даже связи нет? Банально, но это тоже доставляло ему удовольствие. Само собой он хотел бы умереть только от окоченения, а не сейчас, будучи терпящим пронизывающий холод, в первую очередь направленный на порез ладони, с головной болью от того же мороза, казавшегося неимоверно слабым. Тело начинало привыкать к обстоятельствам, а значит ему нужно было найти место, где будет холоднее. Предстояло забраться на гору, как никак, с высотой температура упадёт.       Итан хотел. Хотел прямо сейчас шагнуть из-под крон деревьев на чистое поле и пойти по снегу, оставляя за собой свежие следы. И он явно не хотел почувствовать на плечах чужие ладони, начинающие утягивать его назад. — Стой ты, не дёргайся, — стальной голос смешивался с порывами ветра, с трудом доносясь до непрекращающего сопротивление Брейвуда. — Остановись же, сука. — Блядь, пошёл ты на хуй! — прохрипел Итан, наконец вырвав из чужих рук свою ладонь.       Брейвуд почувствовал как ему заломали руку. Дикий вопль собственных костей отдался импульсами в голове. Измученно выдохнув он согнулся, упав ногами на снег. Сил убежать не хватало, но, возможно, они были, однако боль не давала сконцентрироваться. В попытке встать мужчину остановила чужая ступня. — Нахер ты сопротивлялся… — укоризненный тон заставлял дёсны холоднеть. Итан стиснул зубы. — Не каждый день… — Брейвуд резко вдохнул, когда нога сильно надавила рёбра. — …Пытаются меня убить…       Недовольное ворчание окатило нечувствительные уши Итана. Хруст снега и второй заломанной руки неприятно отозвался эхом в голове мужчины. Шуршание сверху не давало сосредоточиться, а бездействие напавшего ещё больше настораживало. Брейвуд почувствовал как руки болезненно распрямилсь. Немеющее тело перевернули и потащили вглубь леса. Постоянное движение не предоставляло возможности поднять голову. С трудом разлепив веки Итан посмотрел на человека, тащащего его.       Мужчина был не таким уж и сильным внешне. Футболка, заправленная в…? Полукомбинезон? Как этому старику не холодно? Верно, это точно был пожилой человек. Незначительные морщины и седина давали знать о возрасте, но… Не мог старый хрен тащить довольно здорового Итана. Его масса была значительно меньше, чем у Брейвуда, но он всё равно тащил окоченевшего сотрудника. По спине пробежал холодок. — Ты… — язык двигался очень скованно, из-за чего гласные проглатывались. — Не человек?..       Незнакомец остановился и усадил Итана к дереву. Подняв его голову он посмотрел тому в глаза. — Не человек, — Брейвуд сумел сфокусироваться на шраме, делящем веки бордового глаза. — А что? — А что? — Итан, скривившись, передразнил. Неужели этот идиот не знает реакцию людей на что-то иное? — Ты издеваешься?!       Объект помотал головой и рывком стряхнул снег с волос Итана. На лбу осталось неприятное жжение вследствие незначительного удара. Старик провёл взглядом по Итану, как бы оценивая человека. — Не издеваюсь, — равнодушный тон не задел Итана. Итана задели руки объекта. — Стебусь.       Итан с ужасом понял, что с него стянули ремень. Объект довольно быстро шевелил конечностями, двигая руками как по отработанной схеме, не делая ни единой ошибки. — Блять, ты что творишь?! — Брейвуд собрал в руки силы со всего тела и оттолкнул объект от себя.       Он не увидел горящих глаз. Не увидел сверкнувшей в них кровавой молнии. Он только почувствовал. Почувствовал, как его выдавили глубоко в снег. Лицом. — То, что хочу, — объект снова начал заламывать руки брыкающегося Итана. — Может, ты не знаешь о моих потребностях. О, конечно ты не знаешь. Как может наживка обыкновенная догадываться о таком? — будь Итан сейчас в менее напряжённой обстановке, точно бы с недовольством фыркнул. — У объектов есть запас энергии. И, естественно, он не бесконечный. Я перебил всю живность в этом лесу, — Итан почувствовал холодное дыхание на своей шее. — Но её не хватило и мои способности снова обрели статус «бесполезное дерьмо». Но у меня есть другой способ восстановить энергию. Он по обстоятельствам, но всегда пополняет мои «проценты» до их пика. Догадываешься, о чём я? — Блядь, да какая мне на хуй разница! — Итан сжимал кулаки и дёргался, почти сталкивая с себя объект.       Старый будто не замечал сопротивления. Итан чувствовал, что объект сильнее. Конечно, он, сука, сильнее! Такая мелочная, но махина! Брейвуд холодел. Холодел от каждого действия объекта. Он прекрасно знал, что тот имел ввиду под «пополнением энергии». Но ему было противно. Противно от мысли, что он умрёт будучи изнасилованным каким-то стариком, который просто напросто пользуется его беспомощностью. Он не может дать отпор. Итан чувствовал себя замороженным. Замороженным во льду. А теперь этот кусок льда разбивали молотком, не заботясь о том, заденут ли Итана внутри. А его уже задели. Задели руки, снимающие штаны.       Итан горел желанием воспротивиться. Желанием убить этого мерзавца и наконец уйти с мир иной, о котором он так мечтал. Он хотел объекту самой жестокой смерти. Противно было. Только от того, что даже умереть ему не смогли дать. Его прервали. Он корил себя за то, что потерял внимательность и пропустил звук шаркающих ботинок сзади. За то, что не приложил больше усилий в попытках вырваться из лап объекта. За то, что не смог умереть гуманно, не оставив о себе никаких воспоминаний. Многие, может, и не узнают о том, как он умер. Но он сам будет помнить. И каждый раз будет кривиться от этих впечатлений, не в силах сделать с этим что-либо. Отвратительно.       Итан не мог открыть даже глаза. Его настолько глубоко зарыли в снег, что даже дышать получалось с трудом — в нос лезли только снежинки, промявшиеся под его весом. Но он всё ещё слышал. Слышал и мечтал стать глухим. Слышал и мечтал. Рука дотянулась до навесного кармана, но надежда сменилась разочарованием. Жутким разочарованием. Нож выпал. Выпал из образовавшейся в результате его выпадов дыры. Яркая боль пронзила тело. Итан готов был поклясться, что его сейчас разорвёт граната. Сильное жжение разливалось по сосудам, подступая к нервам, очень некстати бурно реагировавшим на сложившуюся ситуацию. Этот… Он вошёл в него. Со всего размаху, даже не подготавливая. — Какой же ты тугой, — объект бессовестно ворчал выходя из ошарашенного Итана. — Блять, ещё растягивать тебя.       Брейвуд хотел что-то сказать. Он почти смог, но язык онемел на полуслове. Дикий холод вышел на смену разрыву органов. Объект собрался растягивать его снегом. Холодная распадающаяся материя с трудом таяла в охладевшем теле, просто наполняя его водой. Итан знал, что будет хуже. Но знание нельзя приравнивать к надежде. Это можно приравнивать ко многому, а в частности к бессилию. Бессилию в сложившейся ситуации. И осознание пришло. Итан почувствовал внутри два пальца. Два пальца в тканевых перчатках, что давало ещё большее трение. Большее, неприятное трение. А особенно, когда они начинали двигаться. Ворсинки забирались в складки, щекочя кожу. Кожа начинала чесаться. Итану хотелось снять кожу со своего тела.       Объект недолго церемонился. Толком не растянув Итана он убрал пальцы. Брейвуд сжался. Мысли бурлили в голове также агрессивно, как циркулировала кровь в его теле. Резкий толчок выбил из Итана последние запасы кислорода. Было больно. Очень больно. И объект ухудшал это, начиная двигаться сразу быстро, почти разрывая Итана на мелкие кусочки. Из лёгких выходил воздух, смешанный с табаком. Пульс, как казалось Итану, готов был скакнуть за 220.       Итан чувствовал, как силы покидают его. Конечности начинали окончательно неметь, превращаясь в ледышки, не чувствующие взаимодействия с ними. Боль, получаемая путём объекта, постепенно утихала, оставляя горькое послевкусие. Тело постепенно обмякало. Голове, начавшей казаться очень тяжёлой Итан позволил упасть в снег. Мужчина зажмурился. Он до сих пор чувствовал холод, проникающий внутрь. Чувствовал кровь, которая начала очень медленно передвигаться по сосудам. Чувствовал как хочет спать. И Итан решил поддаться. Он закрыл глаза. Раз. Два…       Объект облегчённо выдохнул. Энергия, полученная из тела попавшегося человека, быстро разливалась в чёрной крови, перемешиваясь с кровяными клетками. Мужчина озадаченно посмотрел на сотрудника. Опустившись к нему он нащупал пульс. — А я думал умер, — не мешкая объект начал поворачивать ещё живое тело. — А это…       Мужчина счистил с куртки опавший снег, вглядевшись в небольшую нашивку. — Незерхилл? — объект почесал затылок. — Они опять хотят привлечь меня? Хм, ну… — мужчина встал и поднял бездыханного Итана. — Надо тогда отнести, может заметят.       Как ни в чём не бывало объект направился в сторону горы. Преодолевая снежные провалы он добирался до подразумеваемого пункта назначения. Буря стала заметно тише, лишь редкие снежинки касались седой бороды. Мужчина приближался к склону, не оставляя за собой следов, хоть как-то обозначивших бы его нахождение там. Тело Брейвуда свисало с плеча объекта, почти падая и удерживаясь только на редких подталкиваниях. Объект остановился и оглядел место. — В самый раз, — объект с ухмылкой скинул с себя тело. Тихий хруст снега и Итан уже лежал лицом вниз.       Объект хмыкнул и перевернул сотрудника, начав раздевать его. У него была такая привычка — оставлять сотрудников полузакопанными. Неважно, где это было: пляжи, снежные поля, леса или нетронутые луга. Проблема была только на скалах, исключительно камнях. По крайней мере так раньше считал объект, от чего избегал подобных мест. Но один случай переменил его мышление. Его злость смогла расколоть скалу, а значит и беспокоиться об этом смысла не было. Он просто дробил скалу и умещал человека так, чтобы тот не упал. Головы сотрудников всегда торчали наружу, но затем был сюрприз. Объекту нравилось раздевать их. Конечно, было уже неинтересно узнавать, что тот же самый отряд в который раз нашёл раздетого человека в расщелине или земле, но иногда бывали случаи, когда отправляли новеньких. Видеть их эмоции было бесценным зрелищем, увидеть которое давалось не каждому. Но мужчина всегда видел это. Видел и наслаждался.              Объект начал закапывать Итана. Утрамбовывая снег вокруг тела он посмотрел на лицо мужчины. Даже без сознания он все ещё хмурился, а лицо сильно покраснело от холода. Объект ухмыльнулся. Он искренне желал этому человеку, чтобы его не нашли. Иначе он не стал бы идти на склон, где в целом и не могло быть объектов.       И Мейсон правда очень жалел его, когда снова увидел на пороге своей кухни в доме на отдалённом отшибе.                         ___       Итан листал документы по делу Мейсона О’мана. Он давно хотел узнать об этом объекте больше, а уж тем более после недавнего сотрудничества. Этот старик был довольно отвратный, но харизмы ему не занимать, чем он и притянул к себе внимание Итана. Иначе Брейвуд сейчас был бы на обеде, а не искал бы информацию в каких-то глубинах архивов. Итан заметил какую-то большую папку. Взяв её в руки понадеявшись на что-то новое Итан открыл её. На первом листе была одна надпись.                   «Жертвы Мейсона О’мана».       Итан задумался. Он не хотел лезть в что-то такое, но… Пальцы уже сами перебирали листы в поисках ещё большей информации. Тут его взгляд пал на перевёрнутые листочки. Может мелкие записки? Или дополнительная информация? Итан взял два скрёпленных листочка и посмотрел на них. Он ошибся. Это были фотографии. На первой была голова, торчащая из углубления в поле. На второй запечатлено обнажённое тело на том же самом поле. На участках кожи остались кусочки земли.             «Жертва №1. Дело Оливера Флетчера.»       Итан уставился на фотографии. Смахнув наваждение он взял ещё фотографии. Первая. Женская голова торчала из расщелины в скале. А вторая… Брейвуд перебрал ещё несколько фотографий. Тут он увидел что-то знакомое. Ещё раз взяв предыдущие две фотографии он помрачнел.             «Жертва №&. Дело Итана Брейвуда.»       Первая фотография. Его растрёпанные волосы покрыты снежной крошкой. Голова, не подавая признаков жизни, лежит на придавленном снежном покрове. Вокруг головы снег будто примят руками. Вторая фотография. Его нагое тело. На коже отсвечивают снежинки, а в некоторых местах отсвечивает подтаявший снег, ставший водой. Бледен как смерть, даже непонятно жив ли он.       Итан почувствовал холод на виске. Дуло пистолета. — Пройдёмте, Брейвуд. Сотрём вашу память ещё раз.                                           …