Мне больше нечего терять

      Аннабет было нечего терять, кроме его любви, ценой во весь мир.       У неё не было семьи. Не было дома. У неё не осталось ничего и никого, кроме Перси.       «Твоя роковая слабость — это преданность», — заявила как-то Афина Джексону. Тогда Аннабет было плевать. «Ради своих друзей ты готов пожертвовать всем миром».       Да и пусть делает всё, что угодно, думала тогда Аннабет, но с тех пор изменилось очень многое.       Например, её отношение к Перси. Незаметно для неё самой он стал центром её Вселенной. Его улыбка, обращённая к ней, была самой нежной и самой красивой, с такой заботой он не смотрел больше ни на кого, и Аннабет очень хотела, чтобы так оно и оставалось.       Аннабет чётко помнила первый раз, когда её почти парализовало от страха потерять его.       Нет, это было не тогда, когда он на Олимп возвращал молнии, даже не тогда, когда отправился в Море Чудовищ, и даже после взрыва она продолжала верить в него, и во время битвы за Манхеттен она ни на секунду не сомневалась, что Перси сможет победить.       Аннабет испугалась до чёртиков, когда после всего того, что она и Перси прошли вместе, Зевс предложил ему бессмертие за его подвиги.       Тогда её выражение лица увидели двое: сам Перси и Афина.       Но если Перси не понял её страха, то Афине ничего объяснять не нужно было.       — Он тебе очень дорог, не так ли? — спросила Богиня, когда всё закончилось, и они с Аннабет на пару минут остались вдвоём.       Не то чтобы Афина не знала ответа на этот вопрос. Ей просто очень хотелось посмотреть на реакцию дочери.       Аннабет хотелось провалиться под землю. Сначала под ту, которая была на Олимпе, потом ту, что на земле, и даже сквозь землю в Царстве Мёртвых, чтобы не встречаться с Аидом тоже. Ей казалось, что даже он неодобрительно покачает головой, когда узнает о её глупой влюблённости и самом большом страхе. И вот она разве может быть дочерью самой Афины?       Аннабет скрестила руки на груди и чуть погладила себя по плечам, отводя взгляд от своей божественной матери.       Афина являлась Богиней Мудрости. Ум, смекалка и здравомыслие — вот что она ценила больше всего в своих детях, а одно из её лучших творений — Аннабет — вдруг начало давать сбои и испытывать иррациональные эмоции не к кому-либо, а к Персею Джексону, к сыну Посейдона.       — Мы прошли через многое, — расплывчато ответила Аннабет, почти ненавидя себя за чрезмерные эмоции, проявленные перед матерью.       Афина сморщилась. Если уж Чейз было от всего противно, то какого должно быть ей, Богине Мудрости.       — И ты не хочешь его терять, — снова утвердила она.       Аннабет не знала любви матери. Не чувствовала заботу отца. Её подруга, Талия, покинула её ради охотниц. Лука погиб. Гроувер всё больше уходил в дела Козлоногих Старейшин, и только Перси был рядом с ней. Верный и преданный ей, он не раз спасал её из тяжёлых ситуаций и не дал ей ни единого повода усомниться в нём.       Перси даже отказался ради бессмертия, и если есть хоть малейший шанс, что он сделал это ради неё, Аннабет ни за что и никогда не хотела его терять.       Из всех людей, которым она могла доверять и кого она любила, Перси был единственным, кто любил её в ответ.       Аннабет нервно пожала плечами и тряхнула головой.       — Не хочу. Но все, кто был мне дорог... их рядом уже нет.       Аннабет не хотела, чтобы в этой фразе звучало столько горечи. Это вышло совершенно случайно, и она тут же пожалела, что вообще выронила эту фразу.       — Я... просто скажу ему, что мы останемся друзьями. Тем более тебе не нравится, что я встречаюсь с сыном Посейдона...       — Как раз наоборот, — возразила Афина. Чрезмерная эмоциональность и ранимость дочери ей не очень нравились. И так холодная Богиня, казалось, стала ещё дальше, стоило дочери показать свою уязвимость из-за какой-то любви. Подумаешь. — Он за тобой следует. Пусть всё так и останется.       Афина расправила плечи и сделала шаг к Аннабет. Либо Богини стало беспристрастным. Никаких эмоций в бездушных серых глазах. Брови чуть насуплены то ли в задумчивости, то ли в презрении, то ли в гневе. Губы чуть зажаты. Афина протянула руку. В её кулаке было что-то маленькое, и Аннабет подставила ладонь.       Богиня положила в руку дочери маленькую бусину. Ту, которая похожа на те, что выдает Хирон в конце каждого учебного года. На ней было изображено главное событие этого лета — Эмпайр Стейт Билдинг.       — Что это? — с подозрением спросила Аннабет. — Это что-то вроде приворота?       Афина сверкнула серыми глазами.       — Упаси меня Боги играть в игры Афродиты, — строго сказала она, явно недовольная тем, что её дочь вообще смогла допустить такое. — Эта вещь не влияет на эмоции и тем более не способна заставить любить. И Персею не нужен никакой приворот. Он любит тебя и так. Эта бусинка просто исполнит твоё желание, и он от тебя не уйдёт. Подари это ему.       — Цена? — тут же спросила Аннабет, прекрасно зная, что никакой дар не может быть бесплатным.       Кепка-невидимка ей тоже стоила немало.       — Ты узнаешь её, если решишь воспользоваться этим даром, — туманно ответила Афина. — Но, скажем так, это не смертельно.       И почему-то Аннабет показалось, что Афина не хотела бы, чтобы её дочь использовала этот дар.       Аннабет крепче сжала бусинку в руках.       Перси был верным другом, и она очень им дорожила. Она не хотела его терять.       — Ты ведь знаешь, что он и так от тебя не уйдёт, — сказала Афина.       Аннабет это действительно знала. Но ей нужно было знать точно, что Перси даже и не допустит мысли, что может быть без неё. Она должна была доказать, что нужна ему. Что он не может быть без неё, и он должен быть с ней всегда. Его любовь была для неё всем.       А больше ей и нечего было терять.       Ничего не изменилось. Совсем.       Перси надел эту бусинку на ожерелье, ни о чем не подозревая, и ходил счастливый. Его ждал год учебы, он собирался часто встречаться с Аннабет, ходить с ней в кино, проводить вечера за какими-нибудь заумными настольными играми и дал ей обещание учиться, чтобы они вместе смогли поступить в колледж.       У Аннабет и Перси всё было прекрасно. Именно так, как и хотела она.       А потом Перси исчез.       Аннабет не могла найти себе места, опасаясь, что его исчезновение и было платой за ту бусинку, которую она ему подарила, но совсем скоро она поняла, что это не так.       Это всё были глупые игры Геры.       И когда она увидела Перси впервые за почти год разлуки, на неё нахлынуло облегчение, а потом ею овладел гнев.       Как он посмел покинуть её?! Разве он не знал, какую боль доставлял ей каждый день без него? Разве он не понимал, как дорог был ей?!       Перси бежал к ней, надеясь на объятия, а она не сдержалась и показала ему свой лучший бросок через бедро.       — Никогда больше не смей меня оставлять! — прорычала она зло, нависая над ним.       Перси только улыбнулся. Его зелёные, как море, глаза светились теплотой и любовью. Он будто знал, что за её бравадой скрывается дикий страх, а потому улыбнулся и, когда она чуть отдышалась, поцеловал её.       — Хорошо, — только ответил он и поднялся вместе с ней на ноги.       Аннабет посмотрела на его шею. Ожерелье с бусинками было на месте. Её бусинка тоже была там. Самая невредимая и целая.       Аннабет до сих пор не понимала, как она работает, но она работала.       Рейна явно положила глаз на Перси, а он даже не смотрел в её сторону.       Он смотрел только на Аннабет. В его жизни была только она. Других он просто не замечал.       Уже потом, когда им удалось остаться вдвоём, Перси крепче прижался к Аннабет и уткнулся носом ей в шею, вдыхая родной запах.       — Знаешь, Гера забрала мою память, и я забыл всех, — он сказал это тихо, но в его голосе Аннабет слышала страх.       Всё это время она больше была ослеплена своей тревогой и подумать даже не могла, какого было Перси оказаться одному без всяких воспоминаний среди совсем чужих ребят?       Бедный, как он справился со всем этим... Знакомство с римлянами, с римским пантеоном, наверняка ему было тяжело это всё преодолеть в одиночку.       Аннабет крепче обняла его, словно таким образом хотела защитить его от всех бед.       — Но... она не смогла забрать всё, — Перси мягко отстранился от неё, чтобы заглянуть ей в глаза. Он улыбнулся ей своей тёплой улыбкой. — Я всё это время помнил тебя, Аннабет. Ты была моей путеводной звездой.       Аннабет ответила ему улыбкой. Немного грустной и нервной, но он и представить себе не мог, как она ждала этих слов.       Перси стремился к ней. Держал в голове её образ. Даже будучи вдалеке от него, она ему помогала.       — Ты помнил... только меня? И никого больше? — уточнила Аннабет.       — Да, Воображала, я помнил только тебя, — подтвердил Перси и приблизился к ней, целуя её.       Аннабет ответила на поцелуй и, кажется, поняла, как работала эта бусинка.       Перси всегда в ней нуждался. С первых дней своего пребывания здесь. Иногда совсем немного, иногда много. Сообразительности ему хватало, чтобы совершать подвиги и удивлять даже Аннабет. Самостоятельности и смелости тоже. И всё же ему нужна была её помощь.       Заколдованная бусинка не играла на эмоциях и чувствах, но она напоминала ему об Аннабет всегда, заставляя почти физически нуждаться в ней.       Эта бусинка и страх Аннабет сделали так, что Перси сильнее привычного испытывал нужду в ней и настолько, что даже магия Геры не смогла стереть её из памяти Перси.       Аннабет старалась не думать о том, его любовь теперь больше напоминает зависимость.       Аннабет успокоила Перси и Джейсона, сев во главе стола. Причём когда Перси явно хотел с этим поспорить, она посмотрела на него так, что он решил отступить.       Интересно, а сделал бы он так, если бы не бусинка на его шее? Аннабет ведь в какой-то мере нравился его взрывной характер. Непокорность и делала Персея... Персеем.       «Но так я буду всегда знать, что он в порядке», — подумала Аннабет и отогнала мысли снять эту бусинку.       Перси не отходил от неё ни шаг. А когда её пришлось всё же отпустить, пусть и ненадолго, к Афродите, она попала в беду. Перси понял это и нашёл её даже раньше, чем Аннабет успела швырнуть кинжал в воду.       Аннабет путешествовала с Перси бок о бок, понимая, что он стал чуть лучше, чем был: теперь он с ней советовался, не отходил от неё надолго и слушался её. Он принимал её планы, легко согласился на совместное будущее так, словно ждал, пока она расскажет, чем им заняться после того, как закончится война с Геей.       Аннабет наслаждалась каждой секундой, проведённой рядом с ним. Лишь раз она вспомнила о цене, которую придётся заплатить за эту магию, но всё было как прежде. Изменился лишь Перси, став более покладистым, когда рядом была Аннабет, и если это была та цена, которую нужно было заплатить, что ж... Аннабет была готова.       Только почему Афина помогла дочери остаться с сыном Посейдона?       Ответ на этот вопрос Аннабет получила в Тартаре. Тогда Перси вышел из-под контроля и показал себя с той стороны, с которой даже Чейз его никогда не видела. В его зелёных глазах была чистая ярость. Он быстро понял, как можно было Страдание заставить Страдать ещё больше, и у него хватило сил для этого. И пусть весь его гнев тогда был направлен на Богиню, она не могла не ощутить его мощь.       Аннабет, казалось, только в тот миг поняла, насколько пугающим может быть Перси, и когда она позвала его, он не сразу отреагировал на её голос, а когда он всё же посмотрел на неё, Чейз увидела в его глазах неуправляемый бесконечный шторм.       Аннабет тогда подумала, что была идиоткой, когда допустила мысль, что может контролировать его, и поняла, почему Афина отдала эту бусинку ей, сказав, что уж лучше пусть он следует за ней.       Словно сама Богиня хотела убедиться, что такой сильный полубог, как Перси, будет под её присмотром.       А эту бусинка точно могла желать Перси быть рядом с Аннабет?..       — Я никогда тебя не отпущу, — серьёзно заявил Перси, держа её за руку, и своё обещание он выполнил.       Они прошли через войну с Геей вместе. И наконец будущее перестало быть настолько туманным и маловероятным. Аннабет могла заняться привычным и любимым делом — планированием.       — Смотри, в августе надо будет подать документы в школу и всё же закончить её. Как тебе Альтернативная школа в Нью-Йорке?       — Как скажешь, — улыбнулся Перси и морально готовился к долгим часам за домашними заданиями.       — И потом мы сможем поступить в университет Нового Рима.       Аннабет была рада, что это предложил сам Перси. Будто он действительно мог принять решение сам, а Аннабет старалась не думать о том, что и в этом решении могла быть магия.       Это было его желание или нужда в ней говорила за него?       Впрочем, в такие моменты сомнения Аннабет держала его за руку, а он обнимал её. Стоило ей почувствовать тепло человека, ставшего ей родным, как все сомнения и страхи оставались за бортом.       Перси и Аннабет. Это было правильно. Они были идеальной парой. Это знала она сама. Это подмечали все вокруг.       Аннабет не могла представить себя с кем-то другим, ровно как и Перси никогда не задумывался, могла ли бы быть в его жизни девушка, кроме Чейз.       Нет, это было просто немыслимо.       Дурацкая ремарка с поисками вывела Перси из себя. Ему было неловко об этом говорить Аннабет, словно это был его прокол.       Как и бывало иногда с Перси, в такие моменты им овладевала беспомощность и тихая ярость. Он прекрасно понимал, что это очередное самодурство Богов, простая прихоть Зевса, его каприз. Но Аннабет, благо, была рядом, чтобы напомнить о том, что действительно важно.       Она накрыла его руку своей и сказала: — Ничего. Мы сможем с этим справиться.       Только её слова могли успокоить целую бурю в его душе.       — Конечно, — ответил он уже увереннее. — Мне нужно получить эти письма и закончить школу, чтобы поступить, а иначе...       Его зелёные глаза на одну едва уловимую секунду помутнели, и в них вспышкой мелькнул страх. Его лицо стало беспристрастным.       — Нет, я должен получить письма и закончить школу, — повторил он увереннее, но эти слова будто не совсем принадлежали ему.       Аннабет точно знала, что это магия не даёт ему даже предположить иного варианта, кроме как следовать за ней.       Она улыбнулась и поцеловала его.       Ей было просто нечего терять, кроме одной его любви, ценой во весь мир.       Как хорошо, что Перси, казалось, тоже было нечего терять.       Но Аннабет не могла не думать о том, что без этого маленького волшебного пазла всё могло сложиться немного по-другому. Он бы так же любил её. Бусинка никак не манипулировала его чувствами. Но какие решения бы он принимал? Действительно хотел бы учиться в Новом Риме? А может, он бы решил, что учёба — это не его, и нашёл бы себе другое занятие?       Аннабет тряхнула головой.       Нет, она уже всё распланировала. Её план был идеальным. Перси должен был со всем справиться.       Аннабет крепче сжала его руку.       — Я помогу тебе, и это не обсуждается, — заявила она и прильнула к нему, наслаждаясь теплом его рук.       Задание Ганимеда не было сложным. Как только Перси получил своё первое поручение, Аннабет чётко знала, что делать.       Она уверенно шагала вперёд и вела за собой Перси. И её устраивало всё. Аннабет чувствовала себя нужной и полезной. Она изо всех сил старалась искупить то, что решилась использовать дар матери и не сказала об этом Перси, и решила во что бы то ни стало помочь ему получить все рекомендательные письма.       Но Аннабет стала замечать то, что Перси было совершенно несвойственно.       Например, он нашёл реку Элиссон, но не стал заходить один. Он вернулся за помощью.       Перси в двенадцать лет победил минотавра. В одиночку. Не имея никакой подготовки. Он использовал смекалку и победил Ареса. Он рискнул и вызвался почистить конюшни Гериона. Он не испугался и проник в логово тельхинов в одиночку, взорвав вулкан.       Перси окунулся в Стикс.       Но в воды Элисона заходить засомневался.       — Приятного пути! — заявила Аннабет и сама столкнула его в реку, прекрасно зная, что так или иначе Перси справится.       И он справился сам. Почти.       Перси взорвал всю реку. Аннабет знала его достаточно хорошо, чтобы быть уверенной — он использовал свой триггер. И его триггером была она и будущее с ней.       Перси вынырнул из реки с чистым керикионом Ириды в руках. Оставалось только спасти Гроувера и уйти отсюда живыми.       Аннабет поделилась своим планом (у неё всегда было наготове пару запасных на всякий случай). Перси должен был отвлечь внимание змей.       — И ты не поделишься змеенюшками? — спросил он, взглядом указав на сладости для тучи рептилий, поджидающих его внизу. — Как мне вообще привлечь их внимание?       И Перси посмотрел на неё, действительно ожидая от неё помощи.       Тогда Аннабет поняла всю цену той магии, что она использовала.       Глупая Чейз. Она искренне считала, что Перси нужно помочь понять, что она единственная, кто ему нужен и что он должен держаться за неё. А ведь магия не добавляла любви. Он её и так любил. Искренне и преданно, как мог только он.       А Аннабет своей магией лишила его того, что ей самой в нём нравилось.       — У тебя лучшая в мире работа, — произнесла она, чувствуя иррациональную злость. — Бери керикион и беги в припрыжку. Так и отвлечёшь змей.       Аннабет не знала этого, но сказала так уверено, что Перси её послушался.       Что это было? Лень? Глупость? Перси нельзя было назвать ни ленивым, ни глупым. Тот, кто манипулировал самой Геей и заставил её спасти ему жизнь, не мог за такой короткий срок отупеть настолько, что не мог придумать, как с керикионом в руках, находясь прямо в воде, в своей стихии, отвлечь и сбежать от сотни змей.       «Ты ведь сама хотела, чтобы он в тебе нуждался».       Аннабет тряхнула головой и заставила себя бежать быстрее. Сначала они выберутся из этой пещеры, а потом она подумает обо всём, что случилось и что с этим делать.       Они с Гроувером выбежали на улицу, но Перси нигде не было видно. Аннабет уже хотела вернуться за ним, но вдруг ярко сверкнула радуга, и Перси, возникший из ниоткуда, испугал её так, что она не сдержала вскрика и подпрыгнула на месте.       — Послание для Аннабет Чейз, — важно сказал Перси, держа керикион в руках. — Я тебя люблю.       Он улыбнулся ей и обнял её.       — Я тоже очень тебя люблю, — призналась Аннабет.       Он сумел использовать керикион. Снова подумал о ней, и, как бывало уже не раз, мысль об Аннабет выручила и спасла его.       Аннабет отстранилась, заглядывая в родные зелёные глаза.       Перси не был похож на зачарованного. Но магия на него влияла. В мелочах, незаметных для других, но ставших очевидными для неё. Она очень не хотела знать ответ на вопрос, мучивший её вот уже несколько месяцев, но она больше не могла так жить.       Аннабет не могла больше обманывать себя, обманывать Перси и тем более она не могла видеть его настолько зависимым.       А он сам замечал, как стал полагаться на неё слишком часто? Он точно отдал всю свою смекалку и самостоятельность ей на хранение. Аннабет нравился контроль, но полюбила она Перси как раз таки потому, что он умел найти выход из самых сложных ситуаций и не боялся рисков.       В тот вечер Аннабет не могла найти себе места.       Впервые в жизни у неё было плана. Она не знала, что ей делать теперь, но ясно понимала: время платить за дар Афины пришло.       Она либо расскажет Перси всю правду, надеясь, что его любви хватит, чтобы её простить, либо будет жить с этим дальше и распоряжаться его жизнью так, как хочет она.       Перси всё равно не видел иного варианта, как быть с Аннабет и следовать за ней везде и всегда, даже не предполагая, что можно иначе. Во всяком случае, пока он был под влиянием магии.       Аннабет было страшно. Она терялась в догадках и сомнениях. А всегда, когда она был в таком раздрае, она искала спокойствия у единственного человека, кто её любил безоговорочно и беззаветно — у Перси.       Аннабет сама не заметила, как оказалась на пожарной лестнице у комнаты Перси. Свет в его комнате был включён, и он возился с чем-то. Заметив гостя за окном, он улыбнулся и пошёл открывать его, чтобы впустить девушку.       — Я рад тебя видеть, — улыбнулся Перси. — Чай?       — Нет, просто хотела... поболтать, — нервно ответила Аннабет.       — Ладно, — Перси только пожал плечами и снова подошёл к столу, где что-то собирал.       Аннабет нервничала. Она до сих пор не знала, стоит ли ему говорить правду или оставить всё как есть.       Это ведь не жульничество и не приворот. Перси и так её любил. Просто Аннабет хотела знать точно, что он останется с ней. И всё. Это ведь не плохо. Не плохо ведь?       Ей ведь больше нечего терять.       А может, пришло время полного доверия и согласия во всём? Она не может продолжать жить дальше, не зная, чего на самом деле хочет Перси. Не зная, какой он, когда не следует за ней попятам, оставив решать все важные вопросы Аннабет.       Может, ей стоит раскрыть все карты и посмотреть, что из этого выйдет?       Или не стоит. Аннабет может придумать идеальный план для них двоих. И всё. И ей не надо будет бояться, что она может его потерять. Перси останется с ней.       И пока Аннабет металась в своих мыслях, она не заметила то, с чем возился Перси, пока он не выругался. Аннабет хмуро на него посмотрела.       — Что это? — спросила она, видя, что он держит что-то в руках.       — Ожерелье, — ответил Перси. — Видимо, речные воды разъели нитку, она сегодня порвалась. Я поменял на более прочную, но не могу надеть.       Перси приложил ожерелье со всеми бусинами к шее и повернулся к ней спиной, держа концы в руках.       — Застегнешь, пожалуйста? — попросил он.       Аннабет казалось, что воздух в комнате весь вдруг кончился. Её бросило в жар, а руки задрожали так, что она ни за бы в жизни не смогла выполнить просьбу.       Перси, чувствуя неладное, повернулся к ней.       — Аннабет, что случилось? — озабоченно спросил он, увидев её побледневшее лицо.       Он опустил руки с ожерельем и хотел было убрать его, но Аннабет взяла его руки в свои.       — Перси, мне нужно тебе кое-что сказать.       Пару лет назад, в Тронном зале после победы над Кроносом, когда Зевс предложил Перси бессмертие, Аннабет ошибалась, когда думала, что Перси может отказаться от неё. Тогда ей не стоило бояться совсем.       Тогда у неё был Перси.       А вот сейчас ей действительно было больше нечего терять, кроме его большой любви, ценой во весь мир.