distraction

Тело пылает, когда губы Джисона на его. Сердце, будто крылья бабочки — так же порхает, но от этого только больно, а не приятно. Такие чувства ему мало знакомы, но он уже почему-то их ненавидит. Они некомфортные, но в то же время сладкие, оттого Минхо растворяется в этих чувствах, которые раньше не испытывал. А сильного человека ничто не раздражает так, как оказаться слабым, каким он себя и ощущает в присутствии Джисона. Это его нервирует, но он не может это остановить. Или не хочет? Он уже сам не понимает, потому что всё, на чем его мозг сейчас сосредоточен — это прикосновения. Прикосновения Джисона, которые горячо ошпаривают, выжигаются на коже. Минхо знает, в памяти эти касания останутся вечно. Они друзья. По крайней мере, так было пять минут назад. Но теперь Минхо не знает, что и думать. Он чувствует, как все миллиарды слов, которые существуют в мире, вдалбливаются ему в голову. Минхо ощущает одновременно всё и ничего. Его тошнит. Они пьяны, потому что Джисона бросили, а Минхо, как всегда, лишь поддерживает друга. Не в первый раз. Но то, что происходит сейчас, явно отличается от всех случаев вместе взятых, и это точно не вписывается в обязанности друга. Минхо думает, что Джисон просто в отчаянии, а он — первый попавшийся с кем можно забыться. И от осознания этого глаза саднят, а слова изо рта улетучиваются. Так больно, мучительно и безнадежно было иметь какую-то надежду. Однако самое ужасное то, что Минхо и не думает отстраняться первым. Он желает большего. Это желание пронизывает насквозь и обволакивает каждый миллиметр его кожи, заставляет задыхаться. Кажется, сейчас весь поток крови разом направляется в голову Минхо. И если он встанет, то тут же упадёт. Поэтому он и не пытается. Он хочет еще минутку насладиться, вкусить больше, но уже наперёд знает, что будет сожалеть о каждой секунде. Минхо мазохист. Однозначно. Сердце разрывает, но ему так хорошо. Влажные пухлые губы Джисона слегка отстраняются от губ Минхо. В этот момент он чувствует и разочарование, и радость. Рядом с Джисоном он всегда плохо себя контролирует, редко ему отказывает и то, что всё заканчивается лишь на поцелуе, еще можно исправить, забыть. Правда ведь? Когда они отстраняются ещё дальше, мир Минхо разрывается на два острова. На каком ему остаться: притянуть обратно, чего желает тело и сердце, или отстраниться и забыть, что вразумляет мозг? Пока Минхо решает, становится поздно, он падает в пропасть между островами и летит бешеной скоростью вниз. Закрывает глаза, готовясь будто к смерти, потому что Джисон решает вместо него. Он придвигается обратно и кажется ещё решительнее, страстнее, чем до этого, после краткого вздоха снова соприкасается губами с Минхо. О нет. Минхо начинает терять контроль. Он летит в пустом, холодном и тёмном пространстве между островами и не знает, что ожидает его в конце. Если до этого были хоть какие-то отрывки мыслей, то сейчас просто россыпь букв в голове, не имеющих смысла. Те самые невидимые чувства, что были разбросаны по всем уголкам его тела, скапливаются всего лишь в одной точке соприкосновения. Кажется, он пьянеет от такого исхода еще больше. Подумаете слабак? Верно думаете. Минхо полностью отдаётся ситуации, к чёрту, будь что будет, думает он. Явное желание обоих, страсть и быстротечность действий растёт в геометрической прогрессии, ненужные и неприятные чувства притупляются. Он ощущает себя в жаркой пустыне, а Джисон — словно единственный оазис. Минхо обезвожен и припадает так жадно к воде, что становится одержимым. Время то ли бежит, то ли действительно останавливается. Он так и не понимает. Сердце бьётся сильнее, Минхо слышит каждый его стук, отдающий в уши. Глаза прикрываются, и все нервные клетки будто сталкиваются в одном месте и обостряются. Он ощущает каждый процесс в своём организме. Минхо чувствует слишком много, но ему хочется больше. Движения становятся более рваными, резкими, и Минхо уже переползает ближе к Джисону, тянет за волосы, водит руками по телу. Комната будто уменьшается до минимального размера, они настолько близко друг к другу, что границы их тел размываются. Воздуха становится меньше, а температура точно поднимается на несколько градусов выше. Холодный синий свет, что всегда был вокруг них, приглушается, окрашиваясь в ярко-красный. Минхо уверен, что никогда ещё не испытывал настолько сильного желания. Поэтому он уже как минуту, трётся о бёдра Джисона. Когда тот придвигает Минхо ближе, они оба тихо стонут, ощущения настолько яркие, даже сквозь слои одежды. Дальше всё происходит словно в затуманенном рассудке. Минхо помнит, что они целовались очень долго, помнит трепещущие ресницы Джисона, и его тихий голос, нетерпеливо просящий больше. Как Минхо мог отказать? В следующую минуту они оказались уже без штанов, помнит руку Джисона на его члене, а Минхо на его. Второй рукой он обхватывал шею, скользил по матовой коже, воспламеняя её, путался в приятно пахнущих волосах. Джисону это явно нравилось. Помнит сбитое дыхание и то, как почти одновременно кончили, лёгкие поцелуи и улыбку Джисона после, такую нежную и удовлетворённую. Именно из-за такой улыбки Минхо готов снова рисковать и повторять что только что было, хоть двести раз. Готов разрушаться на части ради Джисона и убивать себя каждый этот раз. Но это он так думает на пьяную голову, потому что с утра, проснувшись в кровати Джисона, от того алого цвета пространства не остаётся и следа, он чувствует себя грязным и замёрзшим. Даже горячий душ не помогает избавиться от этого ощущения. Он уверен, что Джисон его любит, но, к сожалению, не так, как Минхо. От этого становится так горько внутри, его органы будто разрывает. Он жалеет, но знает, что поступил бы также, будь у него возможность отмотать время назад. Однако прошлое его волнует меньше, чем будущее, в котором такая ситуация не должна повториться. Минхо ненавидит это чувство безвыходности и закольцованного лабиринта в своей голове, но ничего поделать не может. Потому что чувства не исчезают от того, что Минхо в них пытается не верить. Пока Джисон всё так же спит, Минхо собирается, целует того в макушку и идёт домой. Ложится с беспокойными мыслями и проваливается в сон. Проснувшись, видит сообщение от Джисона. «Мы с ним помирились.» Минхо читает и быстро блокирует телефон, чтобы случайно не написать чего-нибудь лишнего. Он чувствует такую злость, Минхо не нравится нынешний парень Джисона, тот просто отвратительный человек, который абсолютно не уважает его. И Минхо это неоднократно говорил, да и Джисон не глупый, сам видит. Почему тогда он вообще с ним? Хороший вопрос, на который, наверное, даже сам Джисон не знает ответ. И теперь Минхо точно уверен, что вчерашний вечер был ошибкой. Джисон к нему ничего не чувствует.

* * *

Следующие несколько недель проходят, как и раньше: они собираются у Джисона, проводят много времени за просмотром чего угодно на ноутбуке, иногда ужинают вместе в каком-нибудь местном кафе. Всё встает на свои места, даже нытье Джисона про своего парня возвращается. Минхо удивляет, что абсолютно ничего не меняется из-за той ситуации, они ни разу это не обсуждали и даже не упоминали. Ужасное чувство: знать, что что-то пошло не так, как хотелось бы, но уже не иметь возможности это исправить. Поэтому так даже лучше для него, обманывать себя и считать, что той ночи не было. Однако так тяжело и болезненно. Сердце Минхо скоро станет каменным оттого, насколько часто он пытается его замедлять в присутствии Джисона. Ведь теперь, видя глаза, вспоминает тот жаждущий, просящий больше, взгляд, видя губы, помнит те обжигающие касания, помнит звуки. Забыть такое сложнее, чем он думал, он себя явно тогда переоценил. Но Минхо абсолютно не подает виду. По крайней мере, он так думает. — Ты такой безжизненный в последнее время, — говорит ему Джисон, как-то за просмотром одного дурацкого телешоу, — Всё в порядке? — Да, всё нормально, просто устаю, наверное, — говорит Минхо, а сам был готов уже разрыдаться. Как раз безжизненным его сейчас уж точно не назовешь: столько мыслительных процессов и усердное контролирование их у Минхо ещё не было. Ну значит хорошо притворяюсь, утешает он себя в голове. — Ты же знаешь, что я всегда рядом? Если захочешь, обязательно поделись. — Да, знаю, спасибо, Джисон, — почему-то выговорить его имя даётся Минхо тяжело, горло словно сжимается, как и все мышцы в его теле. Джисон ещё пару секунд непрерывно смотрит, словно чует ложь, но ничего не говорит, и Минхо тихо облегчённо выдыхает.

* * *

Через пару дней Минхо, как обычно, собирается на пятничную встречу с Джисоном у того на квартире. Когда он подходит, телефон в его кармане вибрирует. «Купи выпить, мы поссорились.» Блять. Минхо ненавидит его парня и, кажется, уже самого Джисона. Он даже думает о том, что, если развернуться и пойти обратно домой, но так и не решается на это. И поэтому вновь на перепутье двух тропинок выбирает не ту. Мозг предвещает что-то нехорошее, однако импульсы до ног не доходят, и он направляется снова прямиком на собственное убийство, где Джисон настоящий преступник. А Минхо лишь устал от непроходимого леса в своей голове, поэтому он просто идёт по уже протоптанной тропе. Минхо заходит в квартиру, его встречает бардак, явно не повседневный. Видно, что эти вещи брошены в порыве злости, что-то даже разбито. Из ванны выходит Джисон, лицо уставшее, а глаза красные. Однако он выглядит не сильно расстроенным, а скорее раздражённым. — Да, — видя шок Минхо, говорит Джисон и опускает вниз глаза, — Ты был прав насчёт него. Качая головой, Минхо глубоко и измученно вздыхает. Он приземляется рядом уже с севшим на диван Джисоном, — Я не хочу лезть не в своё дело, но надеюсь, с ним теперь точно покончено? Не хочется видеть, как ты каждый раз так страдаешь. Он отвратительный, Джисон, пора бы уже понять. — Да, теперь точно всё. Но мне требуется забыть последние несколько часов, так что, ты купил выпить? Доставай, — ну хоть в чём-то их желания совпадают. Половина бутылки уже выпита, и Минхо хотел, чтобы все чувства, которые он ощущает, были сосредоточены только лишь на чуть сладком алкогольном напитке. Но почему-то это работает в обратную сторону, точно не выгодную для Минхо. Все те мысли, что в повседневности он зарывает на глубину ядра земли, теперь всплывают бурлящей лавой к поверхности. Он пытается их проглотить, но они же сами его и обжигают. Испугавшись, Минхо пьёт уже пятую или шестую по счету рюмку, но чувствует, как по его венам бежит только слово Джисон, Джисон, Джисон. Он зажмуривает глаза, да так сильно, что даже открыть их становится испытанием. — Минхо, всё хорошо? Он не отвечает, и лицо Джисона искажается удивлением, когда Минхо резко хватает его за воротник свободной футболки, притягивает и врезается губами в губы Джисона. Тому, кажется, тут же передаётся настроение, и он отвечает на поцелуй таким же напором. Ну вот снова все повторяется, Минхо уже раздражает, что он не сдерживает свои же обещания. Хотя, с другой стороны, Джисон расстался, значит, технически они оба свободные и их ничего не останавливает. Но почему всё равно так гадко? На губах Минхо оседают слова «Джисон, подожди», но тот словно чувствует и поэтому оттягивает его нижнюю губу, слегка кусая. Будто зализывает и уничтожает несказанное. Он только подогревает и без того кипящее жерло вулкана Минхо. Когда Джисон дотрагивается тёплым воздухом до его шеи, а после всасывает мягкую кожу, Минхо это немного заземляет, и он со стоном выбрасывает только: — Джисон. — Что? — не останавливаясь, мычит он куда-то в шею. — Нам нужно остановиться. Джисон хмурится, отстраняется и смотрит так внимательно в глаза Минхо, что тот их отводит, — Почему? Ты же сам… — Знаю, но, — Минхо заламывает пальцы и бегает глазами то по ним, то по лицу Джисона, ведь то, что он сейчас скажет, может быть небольшой подсказкой к его признанию. Ведь если открыть эту дверь, он не сможет проконтролировать, что именно в неё войдет. Вдруг на этом их дружба закончится? Минхо может и сумеет со временем ужиться с этими чувствами, но вот Джисон? Сможет ли он общаться с ним, зная, что Минхо что-то испытывает? Но он всё же решает рискнуть, ведь они уже совершили то, что переходит границы. И лучше уж ошибиться, пытаясь сделать и исправить хоть что-то, чем не ошибаться, не делая ничего, — Я не хочу быть просто твоим отвлечением, мне этого недостаточно. Джисон долго анализирует лицо Минхо, всё еще хмурится, но потом его будто осеняет, брови выравниваются, и он громко сглатывает. — Недостаточно? — Минхо молчит, не отрицает, но не хочет произносить это вслух ещё раз, — Минхо, ты никогда не был моим отвлечением, ты значишь для меня гораздо больше, и с каждым днём мысли о тебе только увеличиваются, — он не верит своим ушам, кружится голова, может от выпитого у него уже галлюцинации? — Что? Я не… Я не понимаю. — Как раз ты и был причиной, по которой я пытался отвлечься, встречаясь для того, чтобы заглушить эти свои мысли, потому что не хотел портить нашу дружбу. Я чувствовал такую вину из-за того раза, особенно когда с утра тебя не обнаружил, — Джисон вздыхает и испытывает огромное облегчение от сказанного после долгого времени утаивания этого, — Поэтому между возможной потерей и молчанием, я выбирал второе. Так что, ты не отвлечение, Минхо, и никогда им не был. Минхо был готов почти к любому ответу, но не мог представить себе такой, его лицо заливается краской, потому что, кажется, всё это время кислород не попадал в его лёгкие. За окном ночь уже такая тёмная, но свет от глаз Джисона ощущается таким дневным и солнечным. И теперь Минхо уже без угрызения совести приближается и кладет руку на лицо Джисона. Они стоят так, лицом друг к другу, чувства пронизывают их насквозь до дрожи. Джисон улыбается и целует так тянуще, сладко и сейчас это ощущается как что-то правильное. Кратер вулкана Минхо излился, но раскаленная тысячная температура лавы не убила Джисона. Он остался. Непонятное холодное синее пространство, которое было между ними, окрашивается в красный как тогда, но на этот раз Минхо знает, что на утро оно останется таким же. Он запечатывает этот момент, словно штамп в своей голове, погружается руками в волосы Джисона и теперь чувствует его любовь.