взрослые проблемы маленького человека

У счастья нет завтрашнего дня; у него нет вчерашнего; оно не помнит прошедшего, не думает о будущем; у него есть настоящее - и то не день, а мгновение.

Глубокй вдох и короткий выдох. Если посмотреть со стороны, то это покажется обычными действиями. Но Чонгуку это помогает сконцентрироваться. Маленькая блестящая капелька предательски медленно стекает со лба и вот-вот коснется носа. Немного щекотно, но это не мешает мыслям прийти в порядок. Пять, шесть, семь, восемь - проносится голос в голове. Когда музыка начинает звучать, Чонгук забывает обо всем, кроме своего тела, двигающегося в такт с мелодией. Танец становится способом выразить то, что словами не сказать. Он позволяет бросить вызов всему, что удерживает, и вместе с ним отдать себя эмоциям. Уже заученная наизусь песня въелась в каждую частичку тела. Останавливаться нельзя, остановка будет означать проигрыш. Проигрыш самому себе. Ноги сами отъезжают друг от друга в разные стороны, а руки Чонгук "бросает" от себя. Каждое слово песни - это движение парня. Импульсами он на локтях проезжает чуть вперед и резко поднимается на ноги. Слова затихают, есть секунда, чтобы глотнуть воздуха, а то селезенка скоро выйдет из строя. С началом новых слов, движения меняют свое направление, становятся более геометричными и в то же время плавными. Переставляя руки из стороны в сторону и соеденив пальцы в так называемый "пистолет", Чон делает незамысловатое движение ногами, суть которого заключается в том, чтобы просто скрестить в прыжке ноги. Это движение дает небольшой толчок вперед и, вытянув одну ногу перед собой, Чонгук неожиданно падает на спину. Чуть прогибаясь в спине и опять встав на ноги, он вновь летит вниз. Это не падение, это часть танца. Немного проведя рукой в воздухе, парень зацепился за невидимый предмет и с легкостью поднялся наверх. ─ Чонгук, ты отрабатывал дома движения? Весьма строгий голос обравает музыку, и резкие вдох-выдох наполняют легкие, вызывая неприятную тошноту. ─ Да, ─ сквозь громкую отдышку, парень добавляет: ─ Тренер Со, у нас выступление через три недели, конечно, я отрабатываю. ─ Если бы ты отрабатывал, то у тебя были бы четкие движение и хореография поставленная мной, а не "вода" и детская фантазия. Конечно же эти слова неприятно слышать, Чонгук каждый день приходит в зал оттачивать свое мастерство и убивается по пять часов без остановки. За последние две недели он похудел на семь килограмм. 1 Million dance studio ─ самая масштабная танцевальная студия Кореи. Проходят не многие, а в команды берут, уж и подавно, не всех. Чон старался, работал на износ. Зал стал вторым домом. Жизнь Чонгука ─ это смесь ритма и эмоций, в которой танцы занимают центральное место. Они пронизывают каждую клетку тела, словно кровь, несущая энергию и жажду движения. При каждом шаге на танцполе, в груди разгорается огонь. Сцена оживает под зажигательные ритмы музыки. Все вокру кружится в ритме страстного танца, словно пылающий факел, не дающий Чону покоя. Но он чувствует, что его энергия постепенно испаряется, и ничего с этим не поделать. Несмотря на полную силу, тело парня начинает предавать его. Он чувствует себя одиноким в своем танцевальном мире, будто никому не доставляет удовольствия. ─ Я продолжаю стараться и не сдаваться, ─ хотя иногда кажется, что это бесполезно. Непрошенные мысли туманом обволакивают голову. Внутри него таится истомившаяся душа, желающая освободиться от этой жизни. Однако Чонгук силой воли борется с этими демонами, отказываясь от мыслей, желающих затянуть его в бесконечность тьмы. ─ Я даю тебе последний шанс, или ты вылетишь из этого проекта. Тренер смахивает с футболки невидимую соринку и, взяв телефон в руки, начинает усердно что-то печатать. Вскинув недовольный взгляд на юношу, быстрам шагом удалиляется из зала. Жажду жить полной жизнью сражает желание Чона умереть, и он старается не поддаваться темной стороне, которая таится где-то глубоко внутри него. Ему приходилось работать по ночам в круглосутке, чтобы после школы он мог оплатить небольшое помещение, трудно было это назвать залом, скорее прачечная. Посередине висело средних размеров зеркало, в углу стояла небольшая колонка и этого было достаточно, чтобы оттачивать свое мастерство. Как тяжело быть бедному, когда каждый день ты не знаешь, как свести концы с концами. Вокруг тебя - одна разруха, отталкивающая тебя вниз. Это бесконечная петля, из которой так трудно выбраться. Шаг за шагом, словно вляпываясь в грязь, продолжаешь свою борьбу, надеясь на то, что однажды остановишься и сможешь вдохнуть полной грудью. Наверное, финальным аргументом для решения уйти в танцы послужила ссора с родителями. Чонгуку было двенадцать, когда он застал своего отца с другой женщиной. В тот день он забыл свой завтрак на столе, и решение вернутся стало худшим в его жизни. Когда вечером мама пришела с работы, Чонгук заявил, что не хочет больше жизнь с ними и просто сбежал из дома. Конечно же родители вызвали полицию и парня нашли, но то, что он видел в своем доме тем утром, он запомнил надолго и с отцом больше не общался. Тот несомненно понимал, что случилось, но молчал, дабы не травмировать сына еще больше. Его судьба складывалась не самым легким образом, обстоятельства всегда были против него. Почти весь его жизненный путь был усеян недостатком денег и нелюбовью его родителей. Семья разрушительно ускользала из рук Чонгука, оставляя лишь след горечи и разочарования. Он уже мало чего признавал, а поддержки со стороны близких не было ни на горизонте. Чон был одинок среди толпы, потерянный в море людей. А как быть, когда любовь родителей закрыла свои двери и больше не даёт нам приют? Когда мечта о теплом семейном очаге превращается в суровую реальность, где эмоции ощущаются, словно увядшие лепестки осеннего цветка? Кажется, будто ты тонешь в бездонной пустоте, жаждущий любви и внимания, но никогда не получающий их. Это страшный ад, где каждое мгновение счастья оказывается только иллюзией, а наши отчаянные крики всего лишь эхом, теряющимся в пустоте. Трудности, с которыми он сталкивался, только добавляли пламени воображению для танцевальных навыков. И в серых буднях он плел нити историй, создавая новые миры и розгадывая тайны, которые были доступны только тем, кто умел заглядывать за банальность повседневной жизни. Проблемы – они есть у каждого, и Чонгук не стал исключением. Возможность танцевать в самой знаменитой команде Южной Кореи казалась невозможной, но вот он, вроде бы, уже входит в состав лучших. Неудачей Чона была травма, которая остановила его на некоторое время. Боль, физическое ограничение и страх разбиться о землю – все это положило конец мечтам. И, к сожалению, пришлось существовать в реальности, окутанной страхом и ненавистью к жизни. Чонгук продолжает тонуть, до тех пор, пока не найдет решение. Танцы, страсть, проблемы – они были и остаются частью Чонгуковой жизни, но вместо того, чтобы удерживать парня, они только больше побуждают его идти вперед, несмотря ни на что.

***

Рёв моторов, громкая музыка, куча пьяных подростков, которые не нашли внимания дома и поэтому пришли сюда. Запах выхлопных газов, от которого сбежать невозможно, пока не покинешь стадион. Где-то совсем недалеко можно было услышать визг девушек, которые увидели очередного альфача. Ничего нового для этого места. Девушки ходили в откровенных нарядах, которые надели только потому что это формальность. Каждый человек, что был тут, искал что-то своё, начиная от секса без обязательств, заканчивая наркотой. Чонгук взял бутылку пива, не было цели напиться, скорее успокоить нервы, с которыми сигареты уже не справлялись, последняя глубокая затяжка, и последние сантиметры табачного изделия затлели и упали под ноги маленькой горсткой пепла. Захотелось спрятаться, и Чон без раздуми натянул сильнее капюшон, где-то совсем недалеко прозвучали повышенные тона, это был явно неизбежный конфликт. Усмешка тут же появилась на обветренных губах, и, недолго думая, Чонгук направился в компанию, которая бурно что-то обсуждала. Наплевав на какие либо правила, Чон решил сократить путь через гоночную трассу, не волновало, что могло случиться непоправимое. Резкий и противный визг шин и едкий запах палённой резины вызвал новый приступ тошноты. — Эй, ты че творишь?! Чонгук медленно повернул голову в сторону того, кто кричал, направив красные, толи от недосыпа, толи от всей этой каши ароматов, глаза на источник шума. Вилл, заметив состояния знакомого, тут же слез с мотоцикла, убирая его на обочину. — Прости, задумался. Рыжий кучерявый парень тут же вернулся к Чону, уводя с места где может прийти смерть в одно мгновение. — Задумался? Чонгук, ты уже неделю сам не свой, я тебя только что чуть не убил, ты хоть смотри куда идёшь, — не услышав никакого ответа, Вилл поджал губы, похлопав по чужой спине. — Не грузись ты так, это всего лишь переезд. Чтобы обычному парню заботиться о таком как Чонгук? Дело в том, что Вилл - иностранец, который родился и вырос в Корее. В детстве они ходиди вместе в сад, а потом и в одну школу. — Всего лишь переезд, — повторяет Чон чужие слова. Банка пива с громким звуком открылась, выпуская из себя пузырики газированной жидкости. Всего лишь один глоток, и полость рта была обожжена. — От этого «всего лишь переезда» легче не станет. Прикрыв глаза, Чонгук погрузился во тьму. Терпкий привкус сигарет до сих пор остался на языке, это раздрожало, появилось резкое желание найти где нибудь мятную жевачку, чтобы хотя-бы попытаться избавиться от противного послевкусие табака. Хотя это навряд ли бы помогло. Конечно же, с переездом будет и новая партия шлюх его дорогого папаши. Один глоток алкоголя был не способен заглушить переживания, поэтому после первого глотка последовал второй и третий. И так, пока тошнота не подобралась к горлу. Открыв снова глаза, Чонгук, к сожелению, понял, что остался всё на том же месте, у обочины гоночной трассы. — Что-то ты совсем расклеился, похож на смятый ком бумаги, из которого должны были сделать оригами, но ничего не получилось. — Ага, спасибо, друг, за такой прекрасный комплемент. — Да ладно тебе, я снял номер в отеле, надеюсь, что сегодня у меня получится подцепить кого-то, ну а потом, точнее завтра вечером, я хочу устроить вечеринку, приходи, расслабимся, может найдёшь себе кого, кто поможет забыть на время о твоём переезде, да и выйдешь из своих залов. Ты вообще в последнее время меня забыл, ты хоть помнишь как меня зовут? Чонгук задумался, стоит ли ему ехать туда, где будут люди, не знающие границ. Сидеть в одиночестве не было желания от слова совсем, поэтому какая никакая компания будет лучше, чем параноидальные мысли. — Хорошо, я приду, всё равно у меня пока нет денег на оплату аренды, — Чон начал оглядываться, на глаза попалась блондинка с длинными, по самый пояс, волосами, она что-то говорила своей подруге, то и дела кивая на Вилла. — Думаю тебе пора, смотри, та девушка, кажется, положила на тебя глаз, иди самец, сделай своё дело. Рыжий тут же посмотрел в указанную сторону и расплылся в самодовольной улыбке. Не попращавшись, Вилл тут же рванул к девушкам, явно фантазируя у себя в голове и представляя прекрасную ночь.

Пятница сменилась субботой, как только часы показали 00:00. От пива уже тошнило, да и курить больше не хотелось. Оглядевшись ещё раз, Чонгук понял, что тут ему делать нечего. И лучше, вместо того, чтобы ходить и пытаться найти себе собеседника, поехать домой и поспать. Недапитая бутылка пива отправилась в мусорный бак. Разум не чувствовал какого либо опьянения, и только поэтому руки сами полезли в карман, доставая оттуда телефон, чтобы вызвать "Убер". Ночные дороги — это произведение искусства. Столько огоньков, теней, и всё это на контрастном фоне ночного города. Шум автомобилей и холодного ветра проникал через щель приоткрытого окна. Если бы ночь никогда не кончалась и усталость не накрывала своим тяжёлым одеялом плечи, то Чонгук бы катался так всю свою оставшуюся жизнь. Водитель включил какую-то легкую милодию, это расслабляло, и пальцы сами начинали бить в такт музыке.

Шагнув за порог дома, Чон обречённо вздохнул. Хотелось сбежать, куда подальше. Атмосфера давила на разум. Служанка тут же подбежала к Чонгуку, начиная крутиться вокруг него. Это вызвало только лёгкую усмешку, ведь было прекрасно видно, что эта девушка хочет чего-то объяснить, так как то, что на часах пол первого ночи, а она не спит, подозрительно. — Господин, будете ли Вы кушать? Или Вы хотите что-нибудь другое? — Ничего не нужно, иди спать. Чон отталкнул от себя девушку и направился к себе в комнату. Длинный мрачный коридор. Чонгук посмеевается над собой, ведь ему семнадцать, а он до сих пор боится ходить тут в тёмное время суток. Картины, что были старше самого парня, с презрением наблюдали за ним. Было ощущение, будто нарисованные маслянными красками следили за каждым движением, как в самом дешёвом фильме ужасов. Из-за тёмных обоев пространство казалось мрачнее, и свет люстры совсем не помогал, воздух тут был словно густой и затхлый. Чонгук, как маленький ребёнок, просто заскочил к себе в комнату и, стянув с себя пыльную одежду, прыгнул в кровать, под самую лучшую броню: одеяло. Резкий взмах полотна, и всё, что было на прикроватной тумбочке, полетело на пол. — Да чтоб тебя. Чонгук недовольно рыкнул под нос и, включив ночник, тут же начал собирать бумаги. Ногу пронзила сильная боль, когда мелкая фигурка статуи свободы попала под стопу. Сделав глубокий вдох и выдох, парень сел на кровать, складывая всё обратно на тумбочку. Экран телефона засветился. Взгляд упал на сообщение, которое пришло. «Завтра у меня важное мероприятие, я не смогу придти на выставку, поэтому её посетишь ты. В 15:30 на улице ....... тебя будут ждать» Как обычно, это был приказ, а не просьба. — Черт! Чонгук откидывает голову на подушку, сжимая в руке телефон. То ли алкоголь так подействовал, то ли просто злость на родителя, но парень быстро заснул.

Яркие лучи солнца проникали сквозь щели между шторами, освещая выборочно комнату. К сожалению, один такой луч был направлен прямо в глаз. Спать дальше не было возможности, да и желания. Голова после вчерашней тусовки на гоночном стадионе раскалывалась, а шум в ушах напоминал моторы машин и мотоциклов. Свернувшись калачиком, Чон постарался меньше дышать, чтобы только голова перестала пульсировать. Тишина в комнате, да и за ее пределами, радовала как никогда. От минимального движения начало снова клонить в сон. И это такое приятное чувство, когда тело накрывает повторная усталость и разум засыпает. Но всю эту идиллию нарушил рингтон телефона. Сейчас мелодия показалась крайне громкой. Из-за того, что Чонгук уснул со смартфоном в руках. Ночью он упал с кровати, и лежал где-то под ней, или рядом. Но самое больное и обидное — рукой до него не достать. Преодолев лень, и всё, что могло помешать встать, Чонгук это сделал, и стал осматривать пол. Небольшая трещина на экране совсем не смутила. — Ало? Голос был хриплый после сна. Также в простом слове «Ало» проскользнуло недовольство. — Чон! Чонгук! На время посмотри… Парень отстраняет телефон от уха, чтобы глянуть на часы. «13:19». От этого захотелось смеяться. — Ну и? — Я тебе вчера сказал, чтобы ты пошёл на выставку. Быстро собира… Чон не хотел слушать дальше, было прекрасно понятно, что скажут. Поэтому парень пошёл под холодный душ, чтобы взбодриться и смыть всю усталость и остатки вчерашнего дня. Выставка… Все эти мероприятия просто раздражали своим существованием. А особенно дресс-код. Классический костюм - это, наверное, самое неудобное, что могли придумать люди. Чонгук, недовольно поправляя проклятые запонки, спустился на кухню. Есть не хотелось, ведь было ощущение, что вся еда окажется либо в машине, либо под ногами тех, кто пришёл полюбоваться «пирексным» Все слуги смотрели на парня, кто с восхищением, кто просто с сожалением. Апельсиновый сок, немного, но всё же успокоил голодный желудок. Чонгук хотел было уже пойти в гараж, чтобы поехать на своей машине, как перед ним вышел водитель отца. — Господин, на это мероприятие отвезу Вас я. Высокий, на вид спокойный мужчина с седыми висками. Он смотрел с высока, и в его взгляде было призрение. — Спасибо, но я доеду сам. Чон было дернулся в сторону своей "киа" старой модели, как его взяли за руку. — Господин, Ваш отец велел, я обязан Вас отвести. Как же это всё просто раздражало. Не желая портить себе настроение, Чон молча пошёл на выход, усаживаясь на заднее сидение. Ещё один фактор испорченного дня. Ехать на пассажирском сидении, как остальные напыщенные мажоры, в планы не входило. Поэтому, как только автомобиль остановился, Чон, не дожидаясь, пока ему откроют дверь, вышел сам и пошёл в здание. Стены были увешаны дорогими картинами одних из самых известных художников. Скульптуры непонятных полу голых людей или же существ возвышались над всеми. Здесь было бы приятно находиться, если убрать всех посторонних людей. Но эти картины, особенно портреты... От них мурашки по коже. Перемещаясь по винтажному помещению, Чон заметил, что тут картины похожи между собой и они собирали странную историю из себя, будто кадры из фильма. Задумавшись над своим открытием, парень совсем не заметил, как расслабился. Летающие мысли в голове словно перенесли в другой мир, и теперь Чонгук не чувствовал присутствие кого либо рядом. Остановившись у одной из картин, Чон подметил, что нарисованный на ней паренёк, держащий руки за спиной, совсем не пугал. От этой работы чувствовалась сила, уверенность и как будто страх. Длинное, явно тяжёлое, пальто, величественно лежало на плечах парня. Масляные краски художника передавали холод. Точнее настроение погоды. Захотелось, как на картине, надеть шарф и спрятать руки в карманы. Чонгук медленно поднял глаза, волосы нарисованного были растрёпаны ветром. Из-под беретки каштановые пряди небрежно торчали. Но всё же, что зацепило больше, так это нарисованные глаза, в которых было столько боли и явного непонимания. Но даже так, даже с этими потерянными глазами, Чон точно знал, что парень перед ним был уверен в себе. Все эти детали делали художественное произведение не просто мазком красок, а целым и как будто живым организмом. — Интересно… Чонгук, засмотревшись, совсем не заметил то, как заговорил сам собой. Подав голос, парень непроизвольно привлёк внимание юноши, что встал рядом и тоже начал рассматривать картину. — Что именно Вам интересно? Чужой, совсем не знакомый, голос вывел из транса. Чонгук вздрогнул, тут же повернувшись на говорящего. Парень удивлённо выпучил глаза, ведь перед ним стоял тот, кто был изображён на картине. Та же самая одежда, то же самое положение тела. Будто Чон всё это время смотрел не на картину, а на чужое отражение. — Я Вас напугал? Парень медленно повернул голову. Чонгук проглотил вязкую слюну, замечая плавные движения. — Н-нет. Просто я задумался, вот и всё… Не ожидал что кто-то заговорит со мной. — Я тоже не думал, что портретом кто либо заинтересуется. Чонгук с интересом начал рассматривать уже настоящего парня с картины и художника в одном лице. — Вы не местный. Подмечает Чонгук, тяжело выдохнув, отводя взгляд. — А Вы очень проницательный молодой человек, — это вызвало грустную усмешку у Чона. — Что вас привело на эту выставку? — Если быть откровенным, я не собирался сюда приходить, мне не оставили выбора. — Выбор есть всегда. — Возможно, тогда в таком случае я выбрал меньшее из зол. Чонгук заметил, как его собеседник тихо усмехнулся. Мимо прошла женщина в дорогом платье и с сильными духами, которые ударили в нос, как опытный боксёр. Поморщившись, Чон отвернулся и взглядом наткнулся на огромный стол, забитый едой. Повернувшись обратно на собеседника, заметил, что его уже не было. Но тут Чонгук удивлённо посмотрел на протянутый фужер с красным вином. — Попробуйте, это Romanee-Conti Grand Cru 1945 года. Изготовлен в Бургундии, Франция. Три отборных сорта винограда Pinot Noir были использованы для приготовления этого напитка. Это мое самое любимое вино. — Я не большой фанат вина, но раз Вы его нахваливаете, то думаю, стоит попробрвать, живём один раз. Чон сделал небольшой глоток вина. Кисло сладкий привкус красного напитка щекотал вкусовые рецепторы. От простого пива это отличается кардинально. — Я О Енсон, директор этого мероприятия, — протянутая рука немного напрягла, но всё же парень понимал, что нужно ответить на рукопожатие. — А Вы, как я понял, Чон Чонгук, Ваш отец рассказывал о Вас. — Хм. Неужто, отец так меня любит, что рассказывал обо мне на таких мероприятиях? В голосе Чона проскальзнул явный сарказм. — Нет, мы встречаемся в более деловой и тихой обстановке. Собеседник обвёл пальцем помещения, показывая атмосферу и, конечно же, живой оркестр, что играл на заднем фоне. Чонгук многозначительно кивнул, чувствуя уже странную, давящую, атмосферу. — Что ж. Я пойду, душновато тут у Вас. — Господин Чон, не хотели бы Вы с нами сотрудничать? Мужчина скрестил руки на груди, смотря испытывающим взглядом на младшего. — Мне это не интересно, предлагайте это отцу. Чон не врал, ему, и вправду, было не интересно сотрудничество такого рода. — Неужели бы Вы не хотели приобрести что нибудь тут и порадовать какого нибудь начинающего художника. Потом, через время, будет эта картина стоить достойно. — Я не заинтересован в таком роде заработке. Чон усмехнулся, возвращая вино старшему, он не хотел продолжать разговор, который ему навязывали. Стало противно и тошно. Парень развернулся и сделал уже два шага, как его снова окликнули. — Чонгук, возьмите для отца презент, всего двести долларов, уверен Вашему отцу понравится. Закатив глаза, Чон тяжело выдохнул. Он понял, что его просто так не отпустят. Плевать было на сумму, главное, чтобы отстали, вот и всё. Эдуард начал показывать картины. Какие-то разноцветные пятна, от которых тошнило. Было совсем неинтересно смотреть на всё это. Чонгук лениво рассматривал стены, взгляд цепляется за картину с танцующей женщиной, ее движения били плавными, автор очень хорошо передал ее эмоции. — Вот ту хочу. Енсон посмотрел туда, куда указал младший, и кивнул. — Что ж. Отправлю я её Вам по адресу отца. Чон безразлично угукнул и пошёл на выход. К чёрту это мероприятие. Выйдя на улицу, Чонгук облегченно выдохнул, свежий воздух успокоил всё, что крутилось в голове. Когда телефон зазвонил, парень вздрогнул, вытаскивая его из кармана и смотря на дисплей, нахмурившись. — Слушаю. — Сынок! Любимый, как дела?! В голосе родителя был явный сарказм, и это парень понимал. — Ближе к делу. Чего тебе нужно? Явно позвонил не для того, чтобы признаться в отцовской любви. — Ты же в курсе, что через неделю мы уезжаем? — на заднем фоне слышался пусанский акцент. — Ты надеюсь, собрал вещи и документы? — А ты как думаешь? — Тогда, в этот раз, без шуток. У меня в Корее меньше власти над прессой. В голосе родителя проскользнула строгость. Чего и следовало ожидать. Богатый и властный идиот решил заткнуть рот неугомонному сыну. Как обычно. В прошлый раз, из-за отъезда из Соеденённых Штатов, Чонгук бунтовал, ведь его выдернули из всего, что так нравилось. Друзья. Дом. И какая никакая, но свобода. После трёх лет проживания в Корее Чон понял, всё, что с ним происходит, это просто безвыходная ситуация. Ведь всё с самого рождения было предписано: «Богатый бизнесмен и хороший родитель и прекрасный умный сын». — Мда… Папочка, в этот раз ты мне дал неделю, чтобы свыкнуться с этой новостью. Впечатляет. Но тебе не идёт эта забота, выглядишь... как клоун. Не дожидаясь ответа, парень отключился. После этого разговора остался осадок. Сжав телефон в руке, Чонгук пытался отдышаться, только чтобы не разгромить тут все. — Дэвид… господин Дэвид… — Чон вздрогнул, поворачиваясь и тут же встречаясь с зелёными глазами. — Зачем Вы купили мою картину? Говорящий спрятал руки за спиной. На улице было тихо, можно было говорить спокойно. — Откуда Вы знаете моё имя? Чон скептически посмотрел на собеседника, скрестив руки на груди. Чонгук не распространял своего имени. — Вопрос на вопрос? Не прилично при Вашем то статусе. Парень поправил шарф на своей шее, ожидая ответа. — Небольшой подарок родственникам, думаю, им понравится. — Дэвид, или же Чон Чонгук? В общем, не важно. Хотел бы выразить своё восхищения. Вы так повзрослели за девять лет. Мне даже интересно каким Вы стали, какие нравы или же предпочтения. Чонгук напрягся. Ему стало не по себе от таких слов. Неприятный холодок прошёл по спине. Сегодня явно странный день, и странные встречи. — Извините, мне пора, появились срочные дела. Чон повернулся спиной к собеседнику и уже сделал пару шагов, как вдруг до ушей донеслось: — Иногда мы не в силах сделать всё возможное, но возможность порой находит силы сделать что-то для нас. Эти слова вызвали странное чувство. После этого Чонгук как можно быстрее ушёл на парковку, где должен был ждать водитель. Осень дала о себе знать, теперь парень проклинал себя за то, что не взял верхнюю одежду. Как можно быстрее Чон сел в машину, кусая губы. Водитель посмотрел с неприкрытым интересом на сына своего работадателя, после чего всё же завел машину. Парень смотрел внимательно в окно, но от быстрой смены картинок глаза начали болеть как никогда. Поэтому телефон стал спасением. «Ты сегодня как? Придёшь на вечеринку?» Чонгук нахмурился, смотря на входящее сообщение. Парень совсем не понял, о чём пишет его друг, но вскоре, вспомнил о вечеринке. Сегодня был крайне закруженный и непонятный день, и вместо вечеринки хотелось больше всего поспать. Но воспоминания о своём доме и о переезде сами заставили напечатать другу: «Конечно, жди меня»

***

Вечеринка была в полном разгаре, здание, в которое зашёл Чонгук, было наполнено людьми, что ходили туда сюда, распивая алкогольные напитки. Во всём помещении горели разноцветные прожекторы, добавляя всей этой ситуации атмосферу, веселья. Было только девять вечера, а людей уже навалом. Кто-то пьяный решил поиграть в дарс, а кто-то петь. Пьяные люди просто спотыкались о предметы интерьера. Куда не глянь, везде были парочки, что целовались друг с другом и засовавали руки туда, куда в общественном месте засовывать не принято. Бар здесь был полон, и бармен уже от усталости просто наливал алкоголь в стакан со льдом. Никаких коктейлей, ведь всем было плевать на то, что пить, главное - чтобы алкоголь. Несмотря на всю неразбириху, подобные места Чонгуку нравились. Его никто не знал, а он знал их. Деньги, выпивка и кайф. Вспомнив о кайфе, парень двинулся в сторону туалетов. Обычно дилеры выбирают скромные места для продажи. На самом деле Чонгук не увлекается наркотиками, просто иногда в голову закрадываются непрошенные мысли и окунают его, как будто в чан с холодной водой, показывая всю реальность жизни. В какой-то степени травка помогает забыться, но парень понимает, что увлекаться не стоит, раз он решил профессионально заниматься танцами и не подвести команду. Зайдя в дверь с надписью «WC man» и оглядевшись, он заметил парня у раковины. Подойдя чуть ближе и включив кран с водой, посмотрел в зеркало, которое висело напротив. Он тоже поднял голову: — У меня остался только порошок, — стряхивая с рук воду, сказал он. — Мне нужен косячок. Может, у тебя есть друг, у которого он завалялся? — Чон поднял одну бровь. — Он, наверняка, сидит и обжимается с красноволосой стервой. Спроси, может, у него и завалялся где-то — парень подмигнул и вышел из убрной. Чонгук последовал его примеру. И, когда он вошел в зал, первое, что попалось ему на глаза, — это красная голова. Решив, что лучше переждать, пока страсти парочки утихнут, он поплелся к бару. — Мне виски со льдом, — сказал сразу же, как только к нему подошел бармен. Через 5 минут напиток был у Чонгука в руках. — Сонджэ, — прочитав имя на бейджике, произнес парень. — Как зовут эту леди с красной головой? — О, это Нора, она проститутка, иногда заскакивает к нам, чтобы словить пару клиентов, — протирая стакан, начал рассказывать бармен. Было ясно, что в подобных "иностранных" районах, было не редкостью встретить самих иностранцев, проституток, искателей приключений на голову и куча кайфа наровне с развлечениями. Опустошив стакан, Чон направился к бордовому дивану, на котором сидела его цель. — Нора, Сонджэ сказал, чтобы ты подошла, — парень встал возле дивана и скрестил руки. — Ага, а еще что ему сделать? Может, отсосать за бесплатно? — с сарказмом сказала она Чону и продолжила изучать шею брюнета. — Он сказал, что вип клиен приехал. — Черт, — девушка соскочила с колен парня, взяла свою розовую сумочку и направилась в направлении выхода, одновременно с этим собирая волосы в небрежный пучок. Брюнет прошелся рукой по взъерошенным волосам и развернулся к Чонгуку в пол-оборота. — Чувак, ты спугнул такую сучку! — он широко улыбнулся и головой смахнул челку, которая лезла ему на глаза. — Мне нужен косяк, — сразу к делу перешел парень. — Я не курю, — парень развернулся обратно. — Я заплачу, просто дай мне его, и я уйду. — обойдя диван, парень сел рядом с ним. — Лучше купи мне выпить, — он распахнул одну часть своей кожаной куртки и вытащил из внутреннего кармана скрученую палочку. Взяв в руки косяк, Чонгук глубоко затянулся, легкие наполнились дымом, и жизнь сократилась на несколько жалких лет. — Ты даже отходить никуда не будешь? Это все таки наркотики, — незнакомец наклонился и поставил свои локти на колени. — Здесь всем плевать, — парень еще раз затянулся, — в таких местах людям все равно на окружающих, — Чон протянул ему косячок. — Будешь? — Я был серьезен, когда говорил, что не курю. Он посмотрел на Чона, подняв брови, от чего на его лбу появились складки. — Как тебя зовут? — он опустил свой взгляд обратно на руки. — Дэвид. — Дэвид, — повторил он, — возлюбленный значит, — брюнет ухмыльнулся. — Я Тэхен. Чон кивнул. Наркотики начали действовать, и мысли стали потихоньку плыть. — Давно ты в Корее? — Тэхен выпрямился и подвинулся ближе к спинке дивана. — Год, но скоро опять уеду, — Чонгук наклонил голову так, что ему стал виден потолок. — Ты сказал, что не куришь, но при этом у тебя был косяк? Чон посмотрел в сторону парня представившегося Тэхеном, и их взгляды встретились. Глубокие карие глаза. В мыслях туманом пронеслось, что если посмотреть в них подольше, то можно увидеть самые откровенные секреты мира. Тэхен улыбнулся. — Чтобы сойти за своего, нужно быть как они, — Чонгук не понимал, о чем он говорит, — поэтому иногда у меня может оказаться кайф. Чонгук хотел было спросить о чем он, как вдруг со второго этажа заведения с громким смехом начал спускаться паренек, конечно, это был чонгуков лучший друг. Вилл не умеет пить, было много передряг, из которых Чонгуку приходилось его вытаскивать. От мелких драк, до ограбления заправки. Не желая больше нарываться на неприятности, парень поспешил встать с дивана и отправиться к выходу, но у его друга очень зоркий глаз: — Чон! Чон Чонгук! Дружище! — с этими словами Вилл направился быстрым шагом к другу. Парень нехотя развернулся к нему лицом и засунул руки в карманы джинс. — Не думал, что ты так быстро придешь. Там, наверху, много моих знакомых и мой одноклассник притащил неплохую травку. Он положил Чону руку на плечо и немного пошатал его из стороны в сторону. Но увидев чонгуков озадаченый взгляд, повернул голову в сторону дивана. — А где твой парень? — Где мой что? — сделав ударение на последнем слове, спросил Чонгук. — Ну ты пару минут назад сидел с каким-то пареньком. Может его тоже пригласить? Рыжеволосый приподнял бровь и тут же закрыл глаза от испуга, потому что Чонгук в шутку приподнял руку, как бы с целью ударить друга. — Вилл, ты такой идиот, ты знал об этом? Чон ухмыльнулся и обошел друга. Вечер и так испорчен, так что терять нечего. Поднявшись на второй этаж, парень увидел небольшую толпу из учащихся его школы и еще несколько ребят, по-видимому, знакомых Вилла. Среди них Чонгук узнал блондинку со вчерашнего вечера. Так же на полу сидел вратарь самой популярной футбольной команды города и парочку его подружек черлидерш устроились на небольшой лавочке. И, о черт, прижавшись к стене, стоял Тэхен. После того, как Чон, не объяснившись, вскочил с дивана, ему было немного некомфортно. Хотя зачем он должен об этом думать, в голове у него пронеслись мысли о правиле, которое он для себя установил: они не знают его, а он их. — Здесь неплохие ребята, — сказал Тэхен, как только Чонгук к нему подошел. — На первом этаже не все такие общительные. Чонгук, не забывай, ты еще должен мне выпить, — он скрестил руки и опять встряхнул головой, чтобы смахнуть свою непослушную челку. — Это мое второе имя. Чонгук, — оправдываясь, произнес парень и потер нос, как бы показывая неловкость момента. — Да, я уже понял, — парень натянул улыбку. Над новыми знакомыми повисла неловкая тишина. Ни то чтобы Чон должен был говорить ему правду, но почему то именно с брюнетом ему не удалось скрыть истинное я. — Друзья, раз уж все в сборе, давайте сыграем в правду или действие? — Вилл появился внезапно и устранил неловкую паузу между парнями. Все согласились и, сев в круг, начали игру. По часовой стрелке каждому задавали вопрос, и они рассказывали свои секреты, либо же выполняли нелепое действие. Так очередь добралась до Тэхена. — Правда или действие? — спросили его. — Правда. — Хммм... — брюнетка, которую звали Келли, постучала пальцем по губе размышляя над вопросом. — Ты когда-нибудь мутил с парнем? — Нет, — долго ждать ответа не пришлось, и Тэхен задал мне такой же вопрос: — Правда или действие, Ди? Весьма странное и нелепое прозвище разлетелось по воздуху. Никто из присутствующих не обратил внимания, лишь Чонгук, которому было странно слышать из уст чужого человека свое имя. — Действие. — Пошли вместе на первый этаж, ты всё ещё должен мне выпить. По комнате разлетелось "ууууу", множество смазливых звуков и слов. Кто-то даже выкрикнул "вы еще пососитесь", наверное, это был Вилл, который уже допивал, возможно, сотую бутылку пива и был в стельку пьяный. Чонгука не смутило действие, поэтому он ответил кивком, и парни спустились на первый этаж. Только вот Тэхён прошел бар и направился в сторону выхода. — Эй, — Чон окликнул нового знакомого. — Чувак, бар в другой стороне. — Я знаю, просто устал и думаю, что пора домой, это был просто предлог, чтобы уйти от этой интересной компании. Чонгук ускорил шаг, чтобы идти рядом с шатеном. — Как тебе ребята? Игра немного детская, не думаешь? — Нормальная игра, друзья у тебя веселые. Люблю компании, ведь друзья — это должно быть круто. Как только парни вышли из здания, их окутал слегка прохладный ветерок. В этом году осень обещает быть холодной, поэтому Чон задумывается, что надо бы отыскать у себя в гардеробе ветровку. — Мне в ту сторону, — сообщает новый знакомый и пальцем указывает в правую сторону. — Приятно было познакомиться. Тэхён протянул руку Чону, чтобы пожать в честь знакомства, и уже повернулся, чтобы идти в свою сторону, как Чонгук его окликнул. — Слушай, тебя подвезти? Я тоже в ту сторону еду. — Спасибо, я, пожалуй, прогуляюсь пешком, тем более я остановился здесь неподалеку, в отеле. — Погоди... ты живешь в отеле? — Чонгук не мог сдержать своего удивления, поэтому спросил парня прямо в лоб. — Я не местный, переезжаю постоянно, — Тэхён пожал плечами, — поэтому отель — это отличный вариант. Чонгук хотел еще задать пару вопросов Тэхёну, но тот уже начал дальше продвигаться вдоль улицы и вскоре свернул за многоэтажку.

***

Следующий день Чона начался так же, как и все предыдущие. Парень рано просыпается, чтобы успел сделать домашнее задание, до которого руки в выходные так и не дошли, умыться и отыскать в шкафу ветровку темно-синего цвета, рядом с молнией на груди которой было написано "memory". Во время уроков у Чона обычно возникала мысль о тренировке. Заниматься ему хотелось даже после насыщенного дня в школе. СтрастьЧонгука — танцы. В маленьком зале, с ограниченным пространством, он мог забыть о повседневных проблемах и полностью погрузиться в мир движений. Как только уроки закончились, парень без промедлений вызвал убер и направился в другую часть города. Каждый раз, войдя в этот до ужаса маленький зал, единственное убежище, где его мысли быстро находили свое место, Чон приступал к обработке движений, стараясь сделать каждое из них еще более точным. Воля и сила духа помогали парню преодолевать каждое барьерное движение, чувствуя, что они становятся все более легкими и естественными. Мысли в голове переплетались с музыкой, создавая яркий хореографический ландшафт. Вся футболка была уже сырая из-за переусердия. Он увлекался, видя, как каждое его возмущение даёт возможности телу. Ритм был чонгуковым взрывом, и парень с увлечением поглощался им, словно взбираясь на гору эмоций, обволакивая своим пламенем каждый новый шаг. Тренировка была не только физическим, но и моральным вызовом для Чонгука. Точка опоры, которая могла развалиться в любую секунды, если он сделает что-то неправильно. Конечно же, такие отработки изматывали, приводили к травмам, ухудшению здоровья, постоянным недосыпам и слабости. Но в каждом движении Чонгук находил отражение своих мыслей, эмоций и силы воли. Она заставляла его растворяться в ритме и полностью отдаваться процессу, вселяя новое чувство гармонии и перекрывая все минусы. И хотя весь день был скучным и обыденным, тренировка становилась для парня полной противоположностью. Она наполняла его жизнь энергией, радостью и оживляла мысли. И в эти моменты, когда мелодия проникала в каждую гребаную клеточку чонгукова существа, он на некоторые мгновения чувствовал себя настоящим живым человеком, способным преодолеть любые трудности и подняться над своими страхами и сомнениями. Но порой это лишь заблуждение, и, как только музыка отключалась, он снова погружался в темноту. Темноту в прямом смысле. В окне было видно, как включались уличные фонари, было уже достаточно поздно, поэтому Чонгук решил направляться в сторону дома. Обходя незнакомые дома и улочки, парень зашел в круглосуточный магазин и купил себе банку пива. Никто не спрашивает паспорта, потому что парень не выглядит на свои семнадцать, с его ростом и мускулистым телом ему можно дать все двадцать два. Улицу обволакивала ночная тень, пешком до дома далеко, а на машине бы он заехал туда быстро, но желания возвращатся в так называемый "дом" не было. На одной из достаточно оживленных улиц парень увидел открытую дверь. Это лишь стало поводом поднятся на крышу и подумать о недалеком будущем. Крыша, покрытая мхом и пометом птиц, стала местом особого покоя. На ней, сидя как с истекающим временем, Чон размышлял о прошлом и настоящем. В руке держа банку пива, из которой не очень то и хотелось пить. Ночь окутывала его мысли холодными волнами. Ночной город расстилался перед глазами неподвижной картиной, будто застывшей во времени. Мысли о семье настигали все чаще, эта связь, которая все время оставалась далеко, словно перья птицы, которые то и дело выпадали. Непонимание родителей, их ожидания, нелюбовь, сквозящая сквозь каждое слово и жест, неодобрение хобби — проникали в чонгуков разум. Но он старался не придавать этому слишком большого значения. Кто они такие, чтобы советовать ему чем ему заниматься, а чем нет. Ночное небо было его идеальным крылом для мечтаний. Звезды, словно личные созвездия, водили за собой, напоминая о том, что все возможно, если только верить в свои силы. Только в свои, потому что никто больше не поможет, в этой жизни действует только одно правило: надеяться только на себя. Но все же краешек надежды, сверкающий в черноте, питал душу, расширяя границы возможностей. — Дэвид! Ты что спятил? Давай ты спокойно повернешь ко мне и я дам тебе руку, чтобы ты слез оттуда. Среди ночи, как из ниоткуда, появился новый знакомый. Молодой и загадочный, Тэхен вошел в жизнь Чонгука неожиданно, словно особая судьба свела пути. — Я просто отдыхаю здесь. Хотя нельзя скрывать того, что в мыслях Чона, конечно же, проносились идеи того, чтобы просто взять и спрыгнуть, высота, наверное, этажа шестого. Возможно было бы приятно лететь, тут же забыть обо всем, только чтобы ветер ласкал лицо, и потом проблемы бы ушли, как будто их и не было. А после увидеть реакцию родных. Парень не мог и договорить свою фразу, как его резко хватают за шкирку и тянут вниз. — Я увидел тебя снизу, думал, что не успею. О чем ты думал, когда садился на край карниза?! Чонгук хоть и думал о суициде, но не сегодня. У него еще, возможно, есть шанс остаться в команде и выкрасть одобрение тренера. — Я и не собирался прыгать, — Чон поднял руку и начал тереть шею, потому что кофта, по видимому, оставила след и кожа зудела. — Зачем заканчивать жизнь вот так? Ну хорошо, хочешь, прыгай, — Тэхён отпустил кофту Чонгука, за которую до сих пор держался, боясь, что парень вырвется и побежит к верной гибели. — Но просто вот зачем? В чем смысл? Ты же, наверняка, думал "посмотрим, как вы будете жить без меня". Я тебе скажу так: никто от тебя не зависит. Никто о тебе и не вспомнит. Поплачут, похоронят, погрустят, и что? И пойдут жить дальше. Это люди, такова их сущность, а тебе жизнь не вернешь. Лучше жизни нет ни-че-го. Какая бы она не была, — почти по слогам произнес брюнет. — Ну прыгнешь ты с высоты, сломаешь себе все к чертям и останешься инвалидом. Представим, что за тобой, как за ребенком, будут ухаживать, кормить, мыть, ты будешь носить подгузники, вонять, у тебя будут постоянные прихоти. Со временем люди, которые за тобой ухаживают, бросят это дело, им надоест, такова истина, это, к сожалению, так, они начнут раздражаться, ведь это нормально. Но ты то ничего не сможешь сделать, и даже умереть ты будешь не в состоянии, и будешь мучится и страдать от морального утопления. Так что люби, пожалуйста, жизнь, какой бы она не была, какждую минуту и чертово мгновение. Брюнет на одном вдохе произнес свою речь, как будто готовился к ней всю свою жизнь. — Тебе то что. Мы с тобой даже знакомы пару часов, а ты уже героем заделался. — Послушай, конечно, мне не все равно. Когда я увидел, как человек сидит на крыше многоэтажного здания, что я по твоему должен был делать? — Хорошо, я тебя понял, прыгать я не собирался, ну, по крайней мере, точно не сегодня, — Чонгук потёр свой затылок. — Спасибо. Чон не собирался раздавать благодарности, но раз знакомынй так волновался, его надо было успокоить. Парень привстал и начал отряхиваться, после того, как его поваляли на полу. — Что ты делал в этом районе? — молчать желания не было, поэтому Чонгук решил первым начать разговор. — Здесь неподалеку открылся бар, я хотел заглянуть, но, видимо, не судьба. — Прошел бы дальше, было бы тебе счатье. — Раз на то пошло, а ты что здесь делал? Брюнет скрестил руки на груди, как бы давая понять собеседнику, что он ждет ответа. Чонгук же оставаться здесь не хотел и, не удосужив Тэхёна ответа, направился в сторону двери, которая соединяет верхний этаж и крышу. На крыше высотного здания, освещенного только слабым светом луны, парни с сомнением спускались по старой скрипучей лестнице. Тэхёну ничего не оставалось, только как идти за Чоном, который стремительно перешагивал сразу через две ступеньки. Осенний ветер шелестел листьями деревьев, создавая свой ритм. Улицы были пустынными, пронизанными кромешной тьмой, только уступая свободное пространство лунным лучам. Парни обменялись коротким взглядом, замечая некую схожесть в выражении глаз друг друга. "Возможно, наши пути скрестились в этой судьбоносной ночи неспроста." — мысль Чонгука молниеносно пронзила тело, от чего на коже выступили мурашки. Но парень тут же стал тереть руки, отгоняя странные мысли, которые раньше в голове не появлялись. — Ты так и не ответил на вопрос, — Тэхён появился рядом внезапно, как будто на крыше они даже не встречались. Их шаги выровнялись, и они шли нога в ногу. — Тебе то что? — почти под нос произнес Чон. Ощущение взволнованности и интереса улетучилось, и снова появилась чонгукова защитная маска. — Чувак, я тебя только что спас, — брюнет немного ускорил шаг, чтобы быть чуть впереди, и повернулся для того, чтобы смотреть в лицо Чонгука, а сам пошел спиной. — Ты должен быть счастлив. Когда у тебя еще появится супергерой, который подлетит на крышу и спасет от опасности? — Ты в каком возрасте застрял, пятилетним? Слушай, я тебе уже говорил, что не собирался прыгать. — Если мне девятнадцать, это не значит, что я не могу отпускать шутки, — Тэхён саркастично закатил глаза. — А ты, я думаю, в том возрасте, когда должен почаще улыбаться, — брюнет, как бы подавая пример знакомому, изобразил легкую улыбку. — Видишь, это не трудно, улыбнись, это круто. Этот чудак, который взялся из неоткуда, которому Чонгук еще вчера хотел задавать вопросы, странно мог расположить к себе. С ним было достаточно легко. Поэтому даже сам того не замечая, Чон ухмыльнулся. — Я видел! Ты сделал это, — Тэхён слегка толкнул Чона в плечо, как будто они знакомы сто лет, и вернулся в свое прежнее положение, выравнивая шаг со своим собеседником. — Такими темпами скоро и шутки сможешь отпускать. Улицу снова окатил новый порыв ветра, от чего Чонгук натянул капюшон толстовки, которую надел под ветровку, дабы не заболеть после тренировки. — Тебя зовут Дэвид, верно? — спросил брюнет, озираясь вокруг. — Угу. А ты.. — Тэхён, очень приятно, — парень протянул руку в честь знакомства. Чонгук сначала медлил, но вскоре достал свою из кармана и пожал в ответ. У Тэхёна были холодные руки и, если присмотреться, красные щеки. Одет он был не так тепло: черный лонгслив и поверх него бомбер. — Ты живешь где-то неподалеку? — Вообще-то на другом конце города. Я приехал в зал, чтобы потренироваться, и просто забрел в это место, решил посидеть на крыше, а ты прервал весь мой кайф, — новый порыв ветра обкатил, будто одеялом, все тело, от чего Чонгук приподнял плечи до уровня подбородка и стал похож на воробья. — Тренировка? Бокс, качалка? — Я танцую, хип-хоп. — Ого, так это же круто. Айдолом что-ли стать хочешь? — Нет, я даже не задумывался об этом, просто хочу танцевать в команде, если выучу танец, то смогу выступать в основном составе. — Ди, твои родители должны гордиться тобой. — Им плевать. — С чего ты это взял, каждый родитель любит свое чадо. — У меня отец спит со шлюхами, бьет мою мать, из-за чего она пьет и целыми днями сидит перед телевизором. Парни продолжают идти молча по улице, ощущая тягостную атмосферу неловкости. Но Тэхён решает нарушить эту тишину. — Ну, я так понимаю, сегодня немного тяжеловатый день, правда? — с улыбкой произносит он. Чонгук осторожно смотрит на него. — Я изначально думал, купить выпить, но сейчас думаю, до дома добраться все таки в трезвом состоянии. А ты, вроде бы, говорил, что живешь в отеле, это неподалеку от того бара? — Да... минут десять пешком. Правда, мне нужно будеть съехать оттуда завтра утром. — Правда? Почему? Нашел квартиру? — Нет, мне нужно будет покинуть страну, — Тэхён сказал это с легкой грустинокой в голосе и, тяжело вздохнув, добавил: — Я довольно часто переезжаю. — Я на следующий неделе тоже уеду, — от этих слов брюнет повернул голову в сторону Чона. — Это все отец, он не дает мне право выбора. — Мне жаль. — Не стоит, мне скоро исполнится восемнадцать, и я буду сам выбирать, что мне делать. Если бы была моя воля, я бы поджег дом вместе с отцом. Чонгук достал из своего заднего кармана джинс сигареты и положил одну палочку себе в рот. Неприятный запах сразу же разнесся вокруг парней. — Будешь? — Чон протянул сигарету в сторону Тэхёна. — Я не курю. — Черт, точно, прости, я забыл. — Вообще-то меня выселили уже давно, — старший встал прямо перед вывеской вчерашнего бара, на том месте, где парни прошлым вечером попрощались. — Поэтому, мне либо нужно ехать в аэропорт, либо замутить с какой-нибудь пассией, чтобы не проснуться на улице. Что бы ты выбрал, Ди? Чонгук сильно затянулся и кинул окурок на землю, раздавливая его ногой. — Сколько времени уже ты без дома? Тэхен задумался, чувствуя внезапное ощущение свободы в темноте улицы. — Не могу точно сказать. Но это уже довольно долго. Жизнь привела меня сюда, у меня нет сил, чтобы улететь отсюда, поэтому шатаюсь по клубам. Чонгук кивнул сочувственно, понимая всю сложность ситуации. Он познакомился с Тэхеном в самый неподходящий момент, когда их обоих охватила тьма. — Знаешь, у меня есть предложение. Я знаю место, где ты можешь переночевать. — У тебя есть знакомый? Знаешь, я готов заплатить. — У меня дома. Тэхён удивленно уставился на младшего. — У меня три этажа в доме, второй полностью мой, родители туда почти не заходят, максимум, когда отец набухается. Поэтому тебя никто не выгонит, а завтра ты уйдешь. — Это заманчивое предложение, но чувак, ты сам говорил, мы знакомы всего несколько часов. — Я все еще должен тебе выпить, забыл? Денег у меня нет, поэтому это один из способов расплатится за травку, — Чонгук пожал плечами. — Если не хочешь, то мне нужно идти, я все таки еще в школе учусь. Тэхен нахмурился, колеблясь мгновение. Однако, чувствуя важность решения, он согласился. — Мне нужно будет забрать свои вещи, а завтра я, наверное, соберусь улетать. Чонгук подождал Тэхёна, который сходил в какой-то переулок и взял оттуда рюкзак и дорожную сумку. — Переночуешь, и будет это хотя бы временным решением, пока ты не разберешься со своей ситуацией. Вместе они направились на остановку, от который вызвали такси и ступили на порог неизвестного начала.

***

Переступив порог дома Чонгука, парни ощущают небольшую неловкость, ведь они только что познакомились и теперь переносятся во внутреннюю сферу друг друга, открывают некую частичку себя. Они поднимаются на второй этаж, рассматривая коридор, те самые ненависные картины Чона и несколько комнат, закрытых на замок. — Ты не будешь против, если я постелю тебе на полу? — держась за дверную ручку, произнес Чонгук. — Просто, наверное, нам будет неловко спать на моей кровати, а в других комнатах кроватей больше нет. Первые комнаты на этаже принадлежат горничным, эта комната, — указывая пальцем на ближайшую дверь с разными вставками и узорами, — кабинет моей мамы, она очень давно уже туда не заходила, думаю, там убираются, но я не вижу в этом смысла, зачем, если туда и так никто не ходит. — Может кто-то надеется, что она будет заниматься работой? Кто она по образованию? — Дизайнер, но она уже два года ничего не делала, с того момента, как ссоры с отцом и его измены окончательно ввели ее в дипрессию, — Чонгук пожал плечами и повернул ручку, за которую все это время держался, отворяя дверь, откуда дунул небольшой ветерок из-за открытого окна. — Когда я пытался защитить ее, мне тоже влетало, из-за этого я не мог посещать школу, цитирую моего папочку: "у нашей семьи должна быть хорошая репутация". В комнате, которую они будут делить ночью, Тэхен разглядывает предметы и детали. На стенах висят плакаты, фотографии, на полке стоят некоторые личные вещи, из мебели небольшой письменный стол, огромный шкаф для одежды и кровать. Окно закрывали темные шторы в пол, от чего в комнате было выколи глаз. Так же возле кровати стола большая коробка в почтовой упаковке. Чонгук подошел к выдвижным ящикам шкафа и достал комплект постельного белья, а с верхней полки небольшой матрас. — Чувствуй себя как дома, — бросив на пол матрас, Чон начал застилать его. — Почему ты не сбежал, раз так ненавидешь отца? — чуть приглушенно произнес брюнет, садаясь на кровать и все еще рассматривая комнату. — Ты мог бы заявить в полицию или что-то в этом духе, — теперь Тэхён смотрел уже на Чонгука, который усердно пытался вставить подушку в наволочку. — У отца полно связей, и мать я тоже не могу оставить, откуда я знаю, что он может с ней сделать? — с победным вздохом сказал младший, когда кинул обернутую подушку на край матраса. — Тебе не понять. — Думаю, если бы ты рассказал, я бы смог. — Ванная вон там, — парень указал на дверь, которая распологается чуть поодаль от входа, — зубную щетку возьми в шкафчике, полотенце можешь взять любое, — Чон посмотрел на руки Тэхёна, в которых был рюкзак и дорожная сумка с вещами брюнета, — вещи можешь положить в шкаф. — Почему ты всё это делаешь? — Я же уже говорил, не люблю оставаться в долгу, это тебе все за место выпивки, — Чонгук похлопал одеяло, как бы давая понять, что постель готова. — Нет, я про то, что отец твой манипулирует, раз ты так не хочешь переезжать. Почему ты не поставить ему условия? — Откуда ты знаешь, что я не хочу этого делать? — Было не трудно догадаться, тем более у вас в семье... — Тэхён как бы задумался и посмотрел в потолок, — достаточно напряженные отношения. — Была бы моя воля, я бы сжег весь этот дом к чертям, вместе со своим дорогим папочкой. Тэхён снял с себя кофту и носки, оставшись только в джинсах карго и черной футболке. Рукой он как бы взбил подушку и лег на примитивное спальное место, убрав руки за голову и уставившись в потолок. Чонгук же переоделся в домашние шорты и оставил голый торс. — Если бы я мог, то давно бы пошел в полицию и жил прекрасной жизнью в Штатах. — Я бы тоже... — У тебя тоже проблемы в семье? — Чон тоже лег на кровать и включил настольную лампу, поменяв в ней режим на минимум. — Мой брат умер от передоза наркотиками, наша мама умерла, когда мне было четырнадцать, а отца я никогда не знал. Я жил два года у своей двоюродной тети, а потом уехал в центр города, чтобы работать и учиться. — Мне жаль. — Моя мама старалась содержать нас, и в итоге у нее выявили рак. После её смерти... брату было двенадцать, он трудно пережил эти моменты, стал трудным подростком, в школе связался с какими-то придурками и подсел на наркоту. — Иногда наркотики помогают, голова сразу становится легкой, и тебя уносит в мир, где все спокойно. — Я не мог ничего сделать. Уехал, бросил его там одного на верную гибель. Знаешь, я тоже связался не с теми. Я постоянно сбегаю от одних и тех же людей, Лас-Вегас — город сметения и полной неразберихи. — А почему ты не пошел в полицию? — почти вопросом на вопрос сказал Чон. — Связи, — ухмыльнувшись, сказал Тэхён. — Один их звонок, и я у них в руках, поэтому я, можно сказать, в бегах. Мне нельзя долго находиться в отелях или других людних местах, иначе это все быстро пробивается. — Что ты такого сделал, что за тобой гоняются такие звери. — Я в покере их обманул, можно сказать, я уличный фокусник, их обдурить было в два пальца, только вот потом они поняли в чем фишка, и им это не понравилось. Поэтому теперь я прям-таки на волосок от смерти. Ночь понемногу превращалась в тихую темноту, и чувствовалась атмосфера взаимного доверия. Серьезные разговоры, которые раньше могли показаться табу, наконец-то нашли свое место. Это была возможность поделиться секретами, некими скелетами в шкафу и откровениями, которые долго сохранялись внутри. — Я никому этого не рассказывал, — внезапную тишину нарушил голос Тэхёна, — так что ты первый, гордись этим. — Наверное, будет лучше, если я распакую это картину, а то меня раздражает, что эта коробка здесь стоит. Чонгук встал с кровати и подошел к краю стола, где стояла картина, он стянул скотч и высвободил холст от картонки. — Зачем она тебе нужна? — Я был вчера на одном из мероприятий отца, и мне впихивали эти картины, как на рынке. Пришлось взять одну, она точно будет лучше тех, которые висят в коридоре. — Поле? — Яркие краски и умиротворение, это что-то вроде внутреннего мира моего танца. Когда я ее увидел, то мне это напомнило меня, поэтому я решил ее взять. Поставив ее рядом с дверью, Чонгук вернулся в кровать и укрылся одеялом. Ночь становилась все более тихой и мистической. Их души взаимно разделяли похожие ситуации, боли, и это приближало их друг к другу еще больше. С каждым сказанным словом и откровением растаяла неловкость, оставив место только искренности и взаимопониманию. В темноте они чувствовали свободу быть собой и доверять друг другу безоговорочно. Ночь приходит, а с ней и расслабление. Парни ложатся спать, чувствуя усталость от дня исканий и приключений. Они знают, что этот вечер им запомнится, ведь встреча с новым другом всегда оставляет след в сердце. Пока наступает тишина, они обмениваются добрыми пожеланиями на ночь, зная, что эта ночь их связывает и подтверждает. — Чонгук, хочешь мы просто вместе завтра возьмем и улетим куда-нибудь, просто куда будет ближайший рейс? Я знаю, мы только познакомились, но думаю, что мы смогли бы поладить, чувак. Ди, знаешь, ты правда первый, кто узнал обо мне такие подробности, — от горящего предложения Тэхён даже привстал на локти. — Тэхён, это все равно невозможно, как ты себе это представляешь? Отец однозначно отправит за мной кого-нибудь, и мне будет скорее всего больно, он такое точно мимо себя не пропустит. На сколько бы идея не была хорошей, парни понимают, что для ее осуществления нужно много времени и больше возможностей, поэтому они засыпают с ветвящимися мыслями, которые так и просили, чтобы их послушали. Парни просыпаются в комнате, едва вставая после нескончаемой ночи. Воздух в комнате ещё прохладный, из-за открытого окна и занавеска слегка колышется. Тишина прерывается лишь звуком будильника, который громко издаёт ритмичные сигналы. Комната выглядит просторной, но неопрятной. Пустые стаканы из под напитков и разбросанные вещи на полу. Самодельная кровать Тэхёна стремительно сползает вниз, одеяло и подушки в полной растерянности, словно отражение того, что брюнет плохо спал. Первый чуть светлый лучик солнца падает прямо на картину, которую Чонгук успел распаковать прошлой ночью. Много мыслей заполняет их головы, чувства неуверенности и сметения смешиваются в этом раннем утре. У окна заметен первый признак наступающего дня — легкий розоватый оттенок на небе, который лишь намекает на возможности и вызовы нового дня. Но парни, несмотря на усталость и бессонную ночь, готовы принять эти вызовы и двигаться вперёд. В голове кружатся мысли, планы, надежды и сомнения, создавая настоящую путаницу. Понимая, что нужно идти в школу, Чонгук присел на кровати, запуская пятерню в волосы, и скрылся в уборной. — Тэхён, если ты хочешь, я могу попросить нашего водителя отвести тебя в аэропорт. Вернувшись обратно в комнату, Чон замечает, что старший уже оделся и достал свои вещи. — Я думаю, просто вызвать такси и уже убираться отсюда ко всем чертям. Быстро собрав портфель, Чон выходит из комнаты и ждет, пока Тэхён тоже выйдет, после чего закрывает дверь. Парни минуют коридор, младший на секунду задерживает взгляд на двери мастерской своей матери и, оказавшись около лестницы, останавливается. — Ты можешь выходить на улицу, — чуть помедлив добавил, — тебя не должен кто-то заметить. Я кое-что забыл, скоро подойду. Тэхён устремил взгляд на уходящего Чона и решил спуститься на первый этаж. Он незаметно пробрался по лестнице и осторожно открыл дверь в кухню чужого дома, через которую можно было пройди к выходу на улицу. Он оглянулся, убедившись, что никого нет рядом, и начал осматривать окружающее пространство. Кухня была чистой и аккуратной, с яркими синими обоями и новыми бытовыми приборами. Тэхён осторожно шагал по плитке, стараясь не оставлять следов или каких-либо признаков присутствия постороннего человека. Он понимал, что его задача — оставаться незамеченным, как сказал Чонгук и как он действует по жизни. Наблюдая за комнатой, он мимолетно заметил заполненную барную стойку с кружками и некоторые продукты на столе. Удовлетворив своё любопытство, Тэхён преодолел свою желание взять что-нибудь со стола, чтобы перекусить, и устремился к выходу. Тэхён вышел на улицу, чтобы освежить свои мысли и прочувствовать свободу пространства. На улице царил спокойный ранний утренний пейзаж. Утренняя прохлада и свежий воздух нежно обволакивали его. Брюнету понравилась атмосфера, царившая в саду перед домом. Когда они пробирались ночью в дом, этой красоты было незаметно, но сейчас, под утренними лучами солнца можно было разглядеть виноградник и мини парк с белоснежной беседкой и фонтаном посередине. Всё, что они знают на данный момент, — это то, что этот день наполнен неопределённостью, возможностями и решениями, которые они должны принять. Но они знают, и что они всегда могут полагаться друг на друга, поддерживать и вдохновлять друг друга в этой вечной игре жизни. Слышно было, как хлопнула входная дверь и Тэхён обернулся, заметив Чонгука, который выглядел весьма встревоженно, и что-то наподобие испуга было в его глазах. . — Я уже вызвал такси, правда, оно приедет на соседнюю улицу, — направляясь в сторону Чона говорил старший, но увидев выражение его лица, настроение резко упало. — Чонгук, что случилось? Твой отец тебе что-то сделал? Почему ты такой нервный и испуганный? — вопрос летел за вопросом, и парень чуть ли не схватился за плечи младшего. — Я только что нашел сейф моей семьи и взял оттуда деньги... — и, тяжело взглотнув, продолжил: - и я бросил включенную зажигалку на ковер, дом будет гореть. — Там же твои родители.. — Тэхён, нам срочно нужно уезжать, ты вчера говорил что-то про то, чтобы улететь отсюда, — младший схватил руку брюнета и повел в сторону такси. — Нам хватит денег, и если я буду развиваться в танцах, то думаю, неплохо смогу подзаработать. Но если тебе кажется это абсурдом, то тогда я уеду один. Тэхен посмотрел на Чонгука с состраданием и решительно сказал: — Давай уйдем отсюда сейчас. Твоя безопасность и наша свобода — главное. Чонгук и Тэхен молчали в такси, у обоих смешанные чувства. Прибыв в большой аэропорт, они почувствовали себя потерянными, окруженными толпой людей, спешащих в разные стороны. — Давай сядем на самый ближайший рейс, который там будет, и полетим туда, куда нам укажет судьба. Брюнет чуть улыбнулся Чону, на что тот в ответ кивнул. — Думаю, даже если это будет Африка, я соглашусь. Тэхён, как старший, направился к стойке регистрации авиакомпании, где ожидал своей очереди. Время тянулось медленно, и ожидание только усиливало их тревогу и беспокойство. Наконец, пришла в очередь покупки билетов. Стюардесса на стойке спросила предпочтения относительно рейса и места. Внутри себя Тэхен чувствовал смятение, но все же они решительно выбрали билеты на самый скорый доступный рейс. Сообщив свои данные и оплатив билеты, они получили посадочные талоны и стали официальными пассажирами на своем пути в новое место жительства. Направляясь к зоне вылета, у них не было времени на осознание полной сути своих действий и эмоций, так как все происходило очень быстро и резко. Постепенно смятение и беспокойство начали утихать, заменяясь надеждой на лучшее будущее и избавлением от угрозы, которая их преследовала. В то время, как ожидали посадки на самолет, они смогли немного расслабиться и осознать, что прощаются с так называемым домом, в котором провели столь короткое время, в надежде на безопасность и новые возможности. Парни знали, что это были трудные и рискованные решения, но они надеялись, что их новая жизнь принесет им безопасность и спокойствие. Как только время ожидания истекло и проговорили, что посадка началась, Чонгук то-ли с восхищением, то-ли с разочарованием произнес: — Мы действительно летим туда?