Секрет сакуры

Тёмная мгла давно уже накрыла лунный город, который под бледным светом иллюзии трех сестёр, озарял грехи столицы одного из семи регионов. Ночной Мондштат так и манит на совершение различных вещей, которые никто не осудит под покровом луны. Вздохи из окон домиков, что стоят на главной улице и за её пределами, а так же громкие пьянки из таверны или просто у фонтана, — это происходит тут ночью. Жители давно привыкли к этому, но путники не ожидают услышать или увидеть подобное. Как-никак Мондштат — город свободы, а свобода всегда сводится к разврату. В маленьком домике, на втором этаже так же скрипела кровать, от активного наступления блондина. Дубовое ложе то и дело ходило взад-вперёд, раскачивая ножки мебели. Казалось однажды в стене появится дырка, что покажет улице то, что твориться в этом доме каждую ночь. Смущенные стоны то и дело исходил из уст девушки, которая прикрывала рукой свой рот, чтобы соседи не были уверены, что это была она, после такого и в глаза стыдно смотреть всему городу. Румянец на бледной коже девочки становился багрово красным, но темп снижался лишь изредка, чтобы парень мог насладиться маленькой невинной грудью и губами столь юной девочки, его девочки. Однако самой девушке казалось, что только так он смог заметить столь непримечательную особу, так она сможет его оставлять возле себя. Сутки прекратились и мужчина отстранился от ассистентки, словно она больше не была достойна его внимания сегодня. Парень надел свой лёгкий халат, на полностью голое тело, ибо ночи были жаркими в эти летние дни, и направился в сторону своей спальни, даже не взглянув в её янтарные глаза. — Быть может однажды мы сможем провести ночь вместе, разговаривая о чём-то? — неловко, со страхом, выговорила девушка. Она пыталась бороться с этим желанием всё узнать и поговорить с мужчиной, но язык был быстрее мысли. — Тебе мало того времени, что мы проводим вместе весь день за опытами, а после ещё и продолжаем ночью? — холодно, да так, что по телу девочки пробежала крупная дрожь, сказал мужчина, прежде чем закрыть тяжёлую дверь. Короткие зелёные локоны продолжили беспорядочно лежать на мягких подушках, и лишь самая длинная прядь всё обвивалась вокруг пальца, пока Сахароза пыталась сохранять контроль из-за всех сил, ради того чтобы алхимик не услышал её всхлипывания, чтобы он не чувствовал вину за то, что пользуется юным телом, без каких-либо обязательств. Девочке было куда важнее то, что он будет думать или ощущать, чем собственные эмоции. Она перевернулась на левый бок к окну. Свет луны озарил её личико. Три мёртвых сестры говорили ей: "Он того не стоит, милая", но учёная не обращала внимание на лёгкий шёпот небесного тела. Её мысли были об Альбедо, который относится к девочке то так тепло, что дарит анемонию, то бросает в ночи. На глазах Сахарозы появились слёзинки, бегущие вниз по щекам, оставляя свой след. Подушка под утро полностью промокла, а глазки учёной припухли и остались ярко-розовыми. Обида на себя, она не может заинтересовать его настолько, чтобы Альбедо желал оставаться рядом каждый миг, каждую секунду проводить с любимой. . . Но Сахароза не его любовь, будь у него хоть доля чувств — блондин давно бы это показал, или сказал. В такие моменты маленькой девушке почему-то помогало письмо, которые было передано вместе с малюткой Сахарозой. Бумагу аккуратно сложила женщина и вложила в конверт так, чтобы ни один острый уголок не смог бы задеть кроху. Почерк был очень изящным, кто-то, что работает с письмами очень много, оставил его. Именно эта бумага со словами: "Я так её люблю, прошу, позаботиться о ней", согревало сердечко Сахарозы. От бумаги даже веяло солёным запахом, с какими-то цветами, но учёная никак не могла понять что же это за аромат. Она была уверена, что это её мама написала. Хотя поступок показывал — малышку оттолкнули в самом начале её жизненного пути, но ей казалось, на то были причины. — М. . .ма... мама, — робко, едва шепча говорила она. Таких слов девочка никогда не говорила, лишь мечтала какой будет та женщина, кому обязана жизнью Сахароза. В представлениях девушки мама должна быть с длинными зелеными волосами, почему-то её глаза она всегда представляла голубыми. Должно быть она уже не молода, но её руки такие же мягкие, какими остались ощущения на щеках, а ещё на её макушке виднелись бы такие же ушки, как у Сахарозы, тогда бы всё стало понятно, но даже если она бы выглядела так, то найти эту женщину будет нелегко, если вообще возможно. Почему-то учёной всегда казалось: мама уже несколько лет мертва, словно время убежало и та не успела увидеть своих родных, девочка вновь винила себя: можно было уже давно узнать об этом, написать объявление в газету или попросить повесить разных людей в разных регионах, но девушка только думала об этом, не воплощая свои желания в действия. Солнце уже час как встало, окрасив небо в розовый цвет. За дверью послышались тяжёлые шаги сапог алхимика. Он как будто отсчитывал секунды до того, как увидеть девочку в самом ужасном виде, котором она только могла представить. Это хуже хиличурла под маской, хуже, чем кто угодно! Скрипучая дверь открылась, на пороге стоял Альбедо уже в полном своём одеянии. Он сурово глядел на девушку, прикрывающую своё опухшее красное лицо тем самым письмом. — Мы едем в Ли Юэ, на фестиваль писателей, — словно отбивая каждое слово, проговорил парень. — Сейчас? Я совсем не готова, может через час? — дрожащим голосом, выговаривала Сахароза, всё закрывая личико. — Да, у тебя есть пятнадцать минут, — словно плетью ударял блондин, который уже завёл руку, чтобы забрать бумагу из рук девушки, не оставляя и клочка маминого почерка. Он знал на что давить, его хватка была настолько крепка, что нельзя было уклониться от её напора. Девочка пыталась оставить бумагу у себя, но она надорвалась, оставив в девичьих ручках только "прошу позаботиться о ней", другую часть слов мужчина безжалостно порвал и бросил частички на пол. Он был в гневе. — Пятнадцать минут, — вновь отбил он и вышел на улицу, где их ждала повозка с некоторыми вещами самого алхимика. Почти всё это время Сахароза сидела с тщетными попытками собрать клочки бумаги и составить то, что было написано. Остальное же время она бегала по комнате, собирая одежду и свои книги, которые бы могли пригодиться. На фестиваль должна была явиться одна из известнейших издателей, которая могла увидеть потенциал юной девы и выпустить книгу девушки, потому учёная взяла свои рукописи, направляясь вниз, к повозке.