tears don't fall

      С момента наводнения Фонтейна прошла неделя. Жители постепенно стали возвращаться к прежней жизни, медленно восстанавливая свой город и окрестности. Мелюзины активно помогали им в этом, возвращали людям потерянные вещи, проводили поиски пропавших людей. В некоторых местах даже создавалось ощущение, словно не было никакой катастрофы, а государство не находилось на грани своего исчезновения с лица Тейвата. Куда ни пойди, везде слышались разговоры о несбывшемся пророчестве и о будущем Фонтейна. Потому что теперь, с гибелью архонта, для многих было немыслимо, что будет происходить с их жизнями.       Однако восстановлению города мешал непрекращающийся на протяжении нескольких дней дождь, который медленно усиливался и не давал покоя фонтейнцам. Они считали, что вместе с наводнением погода решила сойти с ума, не давая до конца оправиться от произошедшего, но словно смывая его следы.       Но Ризли так не считал.       Совсем недавно он узнал о настоящей сущности их юдекса. Он давно догадывался, что Верховный судья Фонтейна — необычный человек, но даже не предполагал, что тот является Гидро драконом. Сопоставляя легенды об этом существе и не утихающий дождь, ответ сам собой возникал в его голове. Нёвиллет страдает и, кажется, не может смириться со смертью архонта, но при этом не даёт себе ни минуты отдыха: жители города нуждаются сейчас в нём, как никогда, и верят в его решения, полагаются на его действия, которые, как люди надеются, приведут к улучшениям и возвращению к нормальной жизни. Сейчас обязанностей на плечах Нёвиллета больше, чем обычно, и вкупе с личными переживаниями Ризли даже представить не мог, каково ему сейчас.       Поэтому сейчас он стоял у дверей его кабинета во дворце Мермония, ожидая разрешения войти. Обычно герцог не выходил за пределы своей крепости, однако последние дни он тоже принимал участие в восстановлении города, и так же, как и другие, находился под нескончаемым ливнем. Нёвиллета за всё это время он так и не встретил, поэтому предположил, что он безвылазно находится в своём кабинете за нескончаемой работой и кипой документов. Ризли подумал о том, что, возможно, сил у драконов больше, чем у обычных людей, но даже сейчас дни и недели нахождения в четырёх стенах выведут любого. Даже если это и помогает отвлечься от других мыслей, которые наводнили голову вместе с Фонтейном.       — Уважаемый герцог, юдекс Нёвиллет ожидает вас у себя, — вышла мелюзина и с добродушной улыбкой разрешила Ризли войти в кабинет.       Мужчина кивнул, поблагодарил её и, сделав шаг вперёд, постучал в дверь, после чего открыл её.       — Здравствуй, месье Нёвиллет.       Из-за непрекращающегося ливня небо было затянуто тёмными свинцовыми тучами, поэтому в кабинете были зажжены лампы и свеча на столе, которые освещали помещение. Мебель и различные книги и вазы откидывали причудливые длинные тени. В комнате стоял полумрак, поэтому, учитывая её размер, Ризли заметил сидящую за столом фигуру мужчины не сразу. Казалось, что Нёвиллет выглядит как обычно, но даже издалека было понятно, что что-то не так, что-то в нём изменилось.       — Ризли, — юдекс на мгновение поднял свою голову, сделал едва заметный кивок в знак приветствия и вернулся к бумагам на столе. — Если позволишь, я закончу свою работу. Это не займёт много времени, — мужчина устало вздохнул и подпёр голову рукой. — Воду?       — Мне воды в Фонтейне последние недели хватает по горло, так что я лучше откажусь.       Ризли попытался пошутить и тихо усмехнулся, но Нёвиллет в ответ только сильнее нахмурился и продолжил разбирать документы, пока герцог присаживался на диван рядом со столом. Оказавшись ближе к Верховному судье мужчина понял, что именно его беспокоило с того самого момента, как он здесь оказался. Несмотря на то, что Нёвиллет всегда выглядел идеально, сейчас его кожа была чуть бледнее обычного, а всегда ровно подведённые глаза были покрасневшими и выглядели сильно уставшими. Под ними проступали едва заметные синяки — похоже, от бессонных ночей. И хотя юдекс был, как и обычно, очень сосредоточен и серьёзен, его руки слегка подрагивали от эмоций, которые таились внутри него. Возможно, какой-то другой человек не обратил бы внимания на эти детали, которые едва бросались в глаза, но Ризли знал его слишком долго — без преувеличения большую часть своей жизни, — поэтому для него такие мелочи были знаком того, что Нёвиллет сейчас пребывает не в лучшем состоянии и как минимум нуждается в отдыхе. Поэтому, пока новый правитель Фонтейна перелистывал бумаги, внимательно вчитываясь в них, Ризли наблюдал за каждым еле уловимым движением и вслушивался в каждый звук, что было немного проблематично из-за сильного дождя, который барабанил в стёкла.       — Итак, — спустя несколько минут Нёвиллет отложил листы в сторону и, устало вздохнув, повернулся в сторону Ризли и потёр переносицу. — Ты здесь по какому-то вопросу?       — Я здесь из-за тебя, — мужчина подошёл к окну за спиной Нёвиллета и стал всматриваться в хмурое небо под пристальным удивлённым взглядом мужчины. — Согласно легенде, дожди льют из-за гидро дракона, будто небеса плачут вместе с ним. Думаю, ты об этом не понаслышке знаешь.       Юдекс нисколько не был ошеломлён этой весьма точной догадкой. Он заметил, что Ризли иногда глубоко задумывался, словно в своей голове сопоставлял все факты, и в скором времени мозаика постепенно сложилась в единую картину. Нёвиллет знал, что рано или поздно его тайна вскроется, но не ожидал, что это случится так скоро.       — Было глупо полагать, что ты не догадаешься. От твоих глаз мало что скроется.       — Твой маленький секрет уйдёт со мной на дно моря, — по кабинету раздалась усмешка, обладатель которой наблюдал за стекающими по оконному стеклу серебряными каплями.       Ризли смотрел на сильный дождь за окном и не мог себе представить, что чувствовал Нёвиллет сейчас с такой непогодой в своём сердце. Вода смывала все намёки на стабильность и спокойствие, оставляя после себя лужи печали, отчаяния и немой тоски. Сильный ветер сдувал все хорошие воспоминания, которые словно спектакли в театре: яркие картинки, наполненные декорациями и игрой актёров, которые скоро сменятся на обычные серые будни, и вся их насыщенность пропадёт. На небе не было ничего, что могло бы говорить о скорейшем просветлении. Если такая погода продлится ещё некоторое время, Фонтейн накроет волной, как накроет эмоциями и самого Нёвиллета.       — Но я пришёл поговорить не о твоей сущности дракона, — Ризли через плечо взглянул на мужчину, который продолжал сидеть за столом и разглядывать напряжённую спину герцога. Он вмиг стал серьёзнее и скрестил руки на груди. — Как ты?       Этот, казалось, простой вопрос ввёл Нёвиллета в ступор, заставляя замедлить дыхание. Обычно он ни с кем не делился своими эмоциями, а по поводу событий недельной давности он рассказывал только путешественнику. Юдекс пытался справиться со своими чувствами с помощью работы, которой появилось очень много, и это помогало, но только временно. Никакая деятельность не помогала выкинуть из головы образ Фокалор, стоящей перед ним за секунду до исполнения смертного приговора.       Самый обыкновенный, простой вопрос, но дать на него однозначный ответ, который бы устроил Ризли, слишком сложно.       — Мне кажется, что сейчас я должен радоваться вместе со всеми. Пророчество не сбылось, Фонтейн спасён, и всё возвращается к прежней жизни. Но… — его плечи заметно напряглись, что не осталось без внимания. Было тяжело подобрать слова, которые могли бы описать то, что он ощущал последние несколько дней. — Я не могу сказать, что смогу жить так, как раньше. Потому что… Отсутствие Фокалор…       Нёвиллет не хотел говорить слова «умерла» или «пожертвовала собой», потому что они ощущались, как огромная волна, способная накрыть с головой. Одни только мысли об этом заставляли его голос подрагивать.       — …То, что её нет, очень ощущается. Всё так изменилось в один момент, и от этой «прежней жизни» остался только пепел.       Мужчина приподнял руку, сквозь пальцы которой сыпались невидимые песчинки того, что уже не вернуть. В небе сверкнула молния, осветившая обеспокоенное лицо Ризли. Он подмечал любые жесты, мимику, и с каждой сменой деталей по стеклу ударяли капли. В каждой из них были мелочи, которые сливались и обрушивались огромным потоком.       — Я не знаю точно, что я чувствую сейчас, но каждый раз, когда я думаю об этом, внутри всё тяжелеет, — Нёвиллет прерывисто вздохнул и устало закрыл своё лицо руками. — Она осуществляла свой план столько лет, чтобы все остались живы и жили счастливо. Но ради этого ей пришлось…       — Тебе больно, Нёвиллет, — заключил Ризли, наконец полностью обернувшись к сидящему юдексу. — Пятьсот лет все играли свои роли в, пожалуй, самом масштабном спектакле Тейвата. Но теперь маски спали, и ты не только узнал обо всём, что скрывали даже от тебя, но и открыл глаза, так же, как и открыл миру своё сердце. Ты стал человечнее, — он подошёл ближе и остановился прямо за спиной Нёвиллета, рассматривая его почти идеальное поднятое вверх лицо. — Но даже находясь в постановке, ты привязался к роли другой актрисы. А расставаться с тем, что успело стать тебе дорого, всегда больно.       Раньше Нёвиллет уже испытывал это чувство на себе, оно было для него не совсем новым. Но сейчас эта боль сильнее, как будто от него оторвали огромную его часть. В его голове звучал тихий и такой знакомый голос, который повторял «гидро дракон, гидро дракон, не плачь». И несмотря на то, что на его ресницах заблестели слёзы, что заметил и Ризли, всматриваясь в глаза цвета аметиста, мужчина не проронил ни слезинки. Он только сморгнул их и стал рассматривать лицо герцога, которое нависало над ним. Почему-то от его вида становилось спокойнее, и дождь за окном на мгновение стал тише.       — Это проходит?       — Говорят, что время лечит, — Ризли положил тёплые шершавые ладони на плечи Нёвиллета и стал слегка надавливать на нужные точки и массировать их, снимая накопленное напряжение. — Не сказать, что я в это верю, но вскоре смиряешься с тем, чего уже не изменить. Сравнивая со спектаклем, — он на секунду задумался. Свеча на столе практически потухла. — Через какое-то время после представления ты помнишь только общую картину, но детали забываются. Ты помнишь свои чувства от постановки, но эти ощущения в данный момент ты уже не испытываешь. Думаю, это можно сравнить и со всеми событиями в жизни.       — Пожалуй, — юдекс размышлял над этим ответом.       Буря в душе успокаивалась. Все эти дни — а возможно и года, — он нуждался в человеке, который сможет его выслушать и понять даже тогда, когда он не понимает свои эмоции сам. И, кажется, он нашёл этого человека, который сможет высказать за него всё, что накопилось внутри. Даже если Нёвиллет не скажет ни слова.       Неосознанно Ризли убрал одну свою руку с плеча мужчины и провёл ладонью по его скуле до подбородка. Через секунду на него смотрели два удивлённых фиолетовых глаза.       — Извините, месье, я переступил черту? Я остановлюсь, если попросите, — он не делал ни единого движения, дожидаясь разрешения или отказа, но его ладонь всё ещё едва касалась лица Верховного судьи.       — Нет, всё… Всё в порядке, — Нёвиллет накрыл руку Ризли своей, слегка поглаживая её большим пальцем. Какое-то новое, незнакомое чувство стало появляться в нём. И оно не вызывало страха. Скорее хотелось изучить его ближе, распробовать, познать всю его глубину. — Только не уходи.       Для герцога подобное тоже было в новинку. Небольшие изменения в мимике, лёгкий холод от касания Нёвиллета, его взгляд с намёком на просьбу или даже мольбу — всё это пробуждало интерес. Как спектакль в момент кульминации и своего пика.       — Если ты так этого хочешь…       Закрыв глаза, юдекс почувствовал горячее, обжигающее дыхание на своём лице, а после мягкое, едва ощутимое прикосновение чужих губ к своим. Этот поцелуй не был настойчивым, скорее наоборот — нежным и трепетным, будто Ризли пытался не спугнуть и выразить всё своё отношение к нему одним еле уловимым движением. Тяжесть в груди сходила на нет, и впервые за несколько дней Нёвиллет смог расслабленно выдохнуть, прильнув к тёплой руке.       Свеча догорела, но в ней больше не было надобности. Сквозь тучи на небе стал прорезаться солнечный свет, заставив жителей Фонтейна обрадоваться и искренне улыбнуться.       Свет погас, но спектакль под названием «Жизнь» продолжается. Несмотря на все трудности, через которые пришлось пройти главному герою, появилась надежда на светлое и счастливое будущее, к которому с помощью других он будет стремиться изо всех своих сил. И Нёвиллет верит, что и его небо в скором времени прояснится.