Здесь и сейчас

Хаотично двигающиеся тела на танцполе столкнули их вместе раньше, чем они решили остановиться сами. Врезавшись в Лино лицом к лицу Хенджин на мгновение замер, глядя в его глаза. Вибрации танцующего планктона заставили их тела касаться, тереться друг от друга, и в какой-то момент Хван, сглотнув, опомнился и, осмотревшись, начал работать руками, чтобы освободить хоть какое-то пространство для их движений. В вспышках светомузыки его лицо выглядело кадрами из какого-либо модного журнала, а взгляд, которым он смотрел на Лино, можно было запечатать и оставить на память в фотоальбоме с подписью: последнее, что я видел перед тем как умереть от счастья. Впрочем, недалеко от этого витали и мысли Хенджина, который даже от опущенных вниз глаз наслаждающегося танцем Ли чувствовал вибрации, пробирающиеся по нервам от шейной артерии к набухающим венам в паховой области. Это было странно и непривычно для него, и он задавался вопросами: "Почему так? Я даже не пил алкоголь сегодня…" Дышалось тяжело, и Хван был рад, что музыка заглушала этот шум, желающий прорваться через его голосовые связки приглушенным стоном, порожденным переизбытком эмоций. Он бы хотел оправдать усилившуюся работу своих легких интенсивными танцевальными движениями, но его организм еще не достиг того уровня напряжения из-за танцев, которые могли так сильно измотать главные системы организма. Сдерживать улыбку, напрягая губы, чтобы не выглядеть дурачком, краснеть и надеяться, что в вспышках неоновых огней это не будет заметно, бросать быстрые взгляды на Лино и тотчас их отводить, так как не было сил держаться его глаз, не выдавая своего желания прижаться к нему всем телом и отдаться любому возникнувшему после этого чувству, было непосильно сложно. Музыка слилась в первобытный ритм, не различалась, не обращала на себя внимание. Другие люди превратились в фон и размазались в пространстве-времени. Они вдвоем потерялись для реальности, но остались ощущаемы и осознаваемы друг другом на те несколько ярких минут, которые оба запомнят на всю оставшуюся жизнь. — Пожалуйста, — хриплым голосом шепчет Лино, словив блуждающий взгляд Хенджина. Уже не легкое прикосновение, а цепкая хватка ладони выдергивает Хвана из глубин внутренних ощущений. — Давай смотаемся отсюда. Без разницы куда. Лишь бы там не было людей. Хенджин не слышит его слов, которые глушит громкая музыка, но он понимает, что предлагает Лино, будто читает его мысли или думает вместе с ним. Легкий кивок головой и глухое "Да" стирают грань между осознанным и автоматическим. Таинственная сила ведет их к выходу, заставляет успешно лавировать между препятствиями и выталкивает на холодную улицу. Первым снегом в лицо дует холодный ветер, и сейчас под тонкой тканью рубашек только 37 градусов и 120 ударов в минуту, и никакая погода не изменит намерения, превратившегося в потребность и жаждущего удовлетворения прямо здесь и сейчас.