Удовольствие

Асмодей умел доставлять удовольствие не только с помощью своей «специализации». Без сомнений, секс был неотъемлемой частью их с Физзаролли жизни, но даже сам король Похоти знал, когда стоило уделять время не этому, а простым платоническим прелестям. Он всегда старался дать своему дражайшему возлюбленному почувствовать себя любимым и достойным всех немногочисленных благ Ада, невзирая на мрачность и жестокость этого места, где они, как и остальные демоны, до конца дней застряли. Нет, разумеется, Асмодей был рад провести каждый из этих дней с Физзом, как и Физз — с Асмодеем, поэтому делал всё возможное с целью осчастливить партнёра, растягивая удовольствие, чтобы никто из них не думал об этом самом «конце дней». Всё же жизнь импов была сравнима с человеческой — недолговечная и уязвимая, — тогда как могущественные смертные грехи едва ли поддавались беспощадному и жадному понятию времени. Это являлось одной из причин, почему в иерархической лестнице адских существ импы находились в самом низу, а грехи — на вышине. Но Оззи было плевать на иерархию. Не тогда, когда милый (бывший) цирковой актёр умудрялся заставлять сердце биться чаще и захватывать дух, даже не устраивая представления как такового. Хотя иногда шоу устраивал не Физзаролли. Для Асмодея «представлением» назывался целый проведённый вместе день: когда ни бумажной волокиты, ни назойливых поручений, ни забот о фабрике не существовало — существовал только Физз и он сам. А ещё романтический завтрак, обед, ужин и приятные объятия в совокупности с незамысловатой беседой лёжа в постели. Сплошная любовь и никакой похоти. Ну, может, чуть-чуть. Под ночь. Подобные дни действительно бывали редко. Но всё же бывали, и удовольствие, которое эти двое получали, лишь находясь вдвоём, в такое время увеличивалось в разы. Оззи любил, когда Физз лежал на его груди, зарывшись в пушистый мех и свернувшись чуть ли не в позу эмбриона, с высунутым довольно языком. Сильные руки греха приобретали необычайно нежную и ласковую манеру обращения, когда бережно гладили импа по спине, словно боялись сломать такую изящную и хрупкую персону. С её стороны слышалось тихое мурлыканье — или кваканье?.. — пока сам Асмодей рассказывал что-нибудь о том, как прошло вчера или что он планирует на завтра, прежде чем передать слово возлюбленному и слушать уже его. Непослушный хвост импа сам по себе наматывался на палец старшего демона, и тот не мог не обольщаться от подобного проявления неимоверного доверия. Обычно Физз обматывал хвост только вокруг себя, и то — в стрессе, а с ним как будто позволял овладеть всем своим телом. В каком бы то ни было смысле.       — …так вот, поэтому я выбрал для производства фаллоимитатор в форме суккубского хвоста, а не кактуса. Физзи перевернулся на спину и выгнулся, с задором заглядывая Оззи в глаза. Длинный хвост будто вместо механических рук прошёлся по его щеке.       — А что, импы не могут справиться с такой задачей? — бес весело хрюкнул и перевернулся, и Асмодей соединил свои ладони с его, притягивая ближе к своему лицу.       — Ха-ха, вполне могут, милый, — он наклонился и аккуратно коснулся носом носа возлюбленного. — Но суккубы, насколько я знаю, никогда не против испытать новый извращённый способ оказаться в чьей-то киске или заднице… А у импов бывают другие цели. Я, конечно, утрирую. Ты что, хочешь… Грех не договорил, заметив проявившееся на щеках смущение Физзаролли, и сам посмеялся с этой мысли. Хотя не стоит забывать, что в каждой шутке есть доля… правдивости.       — Так или иначе, завтра в «Оззи’с» важные гости, помнишь? Как ты себя чувствуешь насчёт этого?       — О-о, я более чем готов зажечь публику, хе! Они ещё увидят, на что я способен! — бес лёг обратно на спину, закрыв глаза и гордо сложив руки на груди. Для полноты образа следовало бы встать, но он не хотел расставаться с ощущением тепла от тела любимого.       — Уверен, ты справишься с этим на все сто. Ты очень талантливый актёр и ведущий, Физзи. Асмодей тепло улыбнулся, и Физзаролли задрал голову, чтобы так же тепло улыбнуться ему в ответ, встретившись полными любви взглядами. Настоящим удовольствием для них обоих было находиться рядом друг с другом.