Их игра

Нёвилетт часто видел своего архонта в порывах страсти, но каждый раз, когда Фурина звала его в свои покои или заявлялась к нему в кабинет в кружевном белье под дневным нарядом, он, несмотря на всё желание, чувствовал, как она от него далека. Раньше он мог списать это на её божественность, считая себя далёким от её отношения к вещам и чувствам, но сейчас… сейчас эта хрупкая девушка всё так же закрывается от него, обнажая всё, что угодно, кроме души. — Постой, Фурина, — Нёвилетт касается талии девушки, проводит пальцами по красноватым линиям, что оставил туго затянутый перед выступлением корсет, после чего берёт её запястье, — тебе незачем разыгрывать спектакль между нами, — он подносит её ладонь к губам и осторожно целует. — Да… да как ты мог и подумать о подобном в момент нашей близости? — Фурина хмурится и, отвернувшись, поджимает губы, — разве стала бы я… — Тише, моя леди, — Нёвилетт медленно, стараясь не спугнуть свою госпожу, притягивает её к себе свободной рукой, — у меня нет сомнений в твоих чувствах, но ты никогда не была со мной так напряжена. Нёвилетт разворачивает девушку за плечи, рассматривая её тело. Несмотря на худобу, Фурина всегда была женственна и прекрасна. Её тонкие ключицы, родинки на молочно-белой коже, небольшая грудь и бёдра, что сейчас располагались по обе стороны от бёдер самого Нёвилетта, восхищали его, вызывая какие-то странные и неведомые ощущения, которые никто кроме неё в нём никогда не пробуждал. Казалось бы, ничего в ней не изменилось с тех пор, как она перестала нести бремя архонта. Какое-то время Нёвилетту казалось, что она ожила, словно птица, выпущенная из клетки, когда она перестала называть себя архонтом. Но сейчас перед ним сидит закрытая и напуганная Фурина, долго пытавшаяся снова показаться надменно-самоуверенной. Нёвилетт аккуратно поправляет её длинную чёлку, убирая волосы назад. — Что тебя тревожит, Фурина? — он гладит девушку по голове, рассматривая черты её лица. — Опусти формальности, Нёвилетт. Не нужно и тебе играть со мной в подчинённого, — Фурина мягко улыбается, на этот раз куда сдержаннее, — Разве вечен миг моей красоты теперь? Когда больше… когда теперь я одна и я человек. Нёвилетт едва сдерживает улыбку. Милая его сердцу Фурина, которой он дорожил долгие годы, действительно волнуется из-за того, что с ней станет дальше. Всю жизнь она жила в страхе, а от старых привычек сложно избавляться. Неужели после всего это её и правда волнует? — И что тебя так веселит… — фыркает девушка, приблизив лицо к лицу любимого, — я… первый раз с тобой такая, а кто знает, сколько дней и ночей мне отмерят небеса. Разве могу я быть спокойна, если меня не станет в один день? Могу я… — Фурина, ты провела со мной достаточно времени, чтобы я мог сказать, что ты пребываешь в добром здравии. Никто не знает, сколько лет, а может и веков, осталось нам обоим, — свет луны за окном перекрывает облаками, а на лице Нёвилетта отражается печаль, — Позволь мне быть с тобой, пока мы оба этого желаем. — Ну… не будешь же ты плакать сейчас, — Фурина берёт его большую ладонь в свои нежные руки, после чего тянется ближе, — теперь мне кажется, что я тебя смутила, — Фурина легонько целует запястье Нёвилетта и, уже куда более расслабленно, наклоняется к нему, — я… я не хотела бы видеть твоих слёз в такой момент… Нёвилетт не сдерживается и прикасается к её губам своими, и, чувствуя улыбку возлюбленной, прижимает её к себе крепче, целуя глубже и нежнее. Фурина отстраняется, тяжело дыша после такого внезапного и нежного поцелуя, от которого всё её нутро словно закипело. — Так внезапно, — Фурина тихо смеётся, проводя пальцами по шее Нёвилетта, — в чём-то ты прав, — Фурина заправляет локон за ухо, снова наклоняясь к Нёвилетту, — раз сердца наши могут остановиться, что же терять время понапрасну! — Тогда позволишь мне? — Нёвилетт осторожно переворачивает Фурину на спину, невольно любуясь её расслабленным лицом. Только голубые глаза с хитрым прищуром выдают в ней зарождающееся вновь возбуждение. Щёки девушки алеют, напоминая цветом лепестки радужных роз на закате. Фурина прекрасна, и, даже если она и правда теперь смертна, даже старости будет не под силу отнять её нежной улыбки. Той самой искренней и мягкой, которую Нёвилетт видел раньше лишь когда Фурина засыпала после их совместного времяпрепровождения. Нёвилетт не может перестать любоваться ею, но желание сцеловать ту самую улыбку пересиливает его, и он проводит языком по её губам, вовлекая в пламенный поцелуй. Фурина обнимает Нёвилетта, тянется ближе и сама не замечает, как тихо стонет в поцелуй, когда чувствует, как пальцы Нёвилетта скользят по её бедру, касаются внутренней части и останавливаются прямо на самом верху. Даже сейчас, когда она пришла в его покои после всего, он снова дразнит её, щекоча кожу так близко к заветному местечку. Фурина кусает губу своего любимого и нетерпеливо движется вниз, надеясь, что абсолютно бессовестные пальцы её бывшего подчинённого скользнут дальше. Она легонько трётся бедром о его руку, но та остаётся на месте, от чего Фурина недовольно стонет, отворачивая голову в бок. — Ну же, Нёвилетт, не заставляй меня жда… — девушка не успевает договорить. Неужели её перебили?! — Милая Фурина, разве должен я беспрекословно тебе подчиняться теперь? — горячий шёпот обжигает её ушко, — будь моё слово законом, я бы приказал тебе быть покорной сегодня, — Нёвилетт утыкается носом в её шею, вдыхая лёгкий аромат морской воды и пирожных. Фурина, отчаянно пытавшаяся получить желанное удовольствие поскорее, прекращает ёрзать и поднимает вновь прищуренный взгляд. — Ох, твоё слово и так закон, ты ведь теперь не просто верховный судья, дурачок, — Фурина покорно поднимает руки вверх, хватается за изголовье кровати, а в её глазах почшут озорные искорки, — пожалуй, сыграть такую роль я всё же соглашусь. — Тогда не думай ослушаться меня… в ближайшем времени, — не очень уверенно проговаривает Нёвилетт. Фурина замечает замешательство на его лице, но, кажется, она и вовсе против наконец побыть покладистой. Хватит с неё приказов. Быть может, роль избалованной драконом принцессой не так уж и плоха? Нёвилетт целует её шею, прикусывает нежную, как гладь воды под лунным светом, кожу на ключицах и легонько засасывает её. Фурина, не ожидавшая такого, не может сдержать тихие вздохи и стоны, закидывает ногу на талию Нёвилетта и выгибается в спине, прижимаясь ближе к столь желанному телу. — Фурина, ты так нетерпелива сегодня, — Нёвилетт легонько сжимает рукой её левую грудь, наклоняясь к правой, — но я только рад, — Фурина ахает, когда ощущает его язык на своей груди. Нёвилетт проводит языком по её соску, после чего его прикусывает его и принимается вылизывать, сжимая другую грудь чуть сильнее. — Нёви.. летт… ты что… — Фурина тянется руками к его голове, но, смущённо опустив глаза, встречается с пронзительным взглядом гидро дракона. Её сердце замирает, и она поджимает губы, не в силах что-либо проговорить. — Тебе нравится? — Нёвилетт надавливает пальцем на её сосок, после чего прикусывает его и перемещает голову к другой груди. Фурина вздыхает и жмурится, отчаянно кивая и желая притянуть голову любимого обратно, — тогда будь в моей власти и дальше в эту ночь. Девушка запрокидывает голову, наслаждаясь ласками и нежностью. Её лицо, грудь, и низ живота горят изнутри, и как же ей хочется бы, чтобы Нёвилетт быстрее уже спустился ниже! Но в то же время ей хочется запомнить это мгновение на долгие века. Кто бы мог подумать, что получать ласки — дело настолько богоугодное? Нёвилетт, словно прочитав мысли Фурины, скользит ниже, целуя её живот. Он осторожно сжимает её тонкую талию руками, надавливая большими пальцами, и проводит языком сначала по напряжённому и едва выраженному прессу Фурины, а после и по пупку, от чего Фурина вновь сладко стонет и выгибается навстречу удовольствию, пока не замирает, чувствуя, как Нёвилетт легонько хлопает её по бедру. — Пожалуйста, приподними ноги, — да неужели! Нёвилетт никогда не просил… всегда просила Фурина, нахально улыбаясь и смеясь от предвкушения. А сейчас она смотрит вниз, и, смутившись от столь развратного положения, откидывает голову вбок и прикусывает губу. Так непристойно, так… Фурина ёрзает в постели, но покорно кладёт ноги на плечи Нёвилетта. Его дыхание щекочет покрытую мурашками кожу бёдер, а длинные пальцы вырисовывают невидимые узоры так близко к её нутру, что дышать становится всё тяжелее. — Нёвилетт, ты… — Фурина подаётся бёдрами вперёд, но острые клычкм дракона впиваются в её нежную кожу чуть выше колена, от чего девушка громко ахает и смущённо прикрывает рот рукой. Это… это было приятно? — Я попросил тебя не паясничать, — взгляд Нёвилетта так суров, но даже в нём Фурина замечает дух озорства. Кажется, верховному судье всё же по душе роль властного гидро дракона… Фурина тихо смеётся и расслабляется, — я не хотел делать тебе больно. — Прошу, пожалуйста, — растерянно бормочет Фурина, поддаваясь любимому, — я вся твоя. Тепло внизу живота Фурины сменяется жаром, когда она чувствует, как нежные пальцы скользят прямо рядом с её вульвой, а после нежно касаются тёплых влажных складок. Она тихо стонет, тая от каждого движения, прогибается в спине и резко выдыхает, когда за пальцами следует тёплый влажный язык Нёвилетта. Он скользит выше, и бывший гидро архонт окончательно даёт волю голосу, когда чувствует, что Нёвилетт проводит языком прямо по её клитору, после чего нежно скользит вдоль него сначала с одной стороны, а потом с другой. Волны удовольствия уносят её в другой мир: внутри всё полыхает, она чувствует себя переполненной эмоциями и, забыв про покорность, впутывает пальцы в длинные волосы Нёвилетта, притягивая его голову ближе, ближе, ближе… стоны сладкой рекой срываются с её уст, но она не слышит себя, словно находится под водой. Её тело больше не слушается, бёдра сами сжимают голову возлюбленного, а потом… Тёплая яркая пульсация снизу смешивается с тянущим чувством, что нарастает с каждым движением влажного языка. Фурина вся сжимается, и тяжело дышит, а её тело мелко дрожит, постепенно расслабляясь. Нёвилетт нежно целует её непослушные бёдра, укладывая их на промокшие простыни. Фурина жмурится, когда замечает, что тот облизывать пальцы и тихо, едва слышимо, хихикает. — Из меня, должно быть, не лучшая подчинённая, — бормочет она без всякого сожаления и улыбается, потягиваясь в постели. Нёвилетт качает головой, вызывая у девушки ещё больше смешинок. Она сгибает ногу в колене, затем приподнимается. Тело вновь вернулось под её полный контроль. Почувствовав это, Фурина подскакивает к Нёвилетту. — Ты же устала и.. наверное, сейчас слишком чувствительна сейчас, — Нёвилетт поспешно прикрывает колени одеялом. Фурина недовольно хмурится, поджимает губы и фыркает. — Как будто не знаешь, сколько во мне сил! Вообще-то… — начинает говорить девушка. — Ты… — Нёвилетт перебивает Фурину, но в ту же секунду на его лице проскальзывает виноватая улыбка. Фурина, заметив её, тянется ближе и кусает его в плечо. — Я по-прежнему… хочу этого, и хотела бы всю ночь до утра, — Фурина тянется к тонким губам возлюбленного и оставляет нежный поцелуй, — да и это тебе завтра в Эпиклез, я спала весь день и воистину полна сил. А ты полон… — Фурина! — Нёвилетт… краснеет? Как же она ждала этого! Ох, вот он, очередной триумф! — Желания меня ублажать, раз не позволил мне даже командовать тобой сегодня. Неужели гидро дракон не чувствует, как я… — Фурина, твоё тело… — Нёвилетт смущённо кладёт руку ей на живот, — я чувствую, но ты правда не утомилась? Девушка заливается смехом и прикусывает губу. Их небольшие спектакли, полные искренности и желания даровать друг другу удовольствие, сегодня интригуют не на шутку! — Ты не представляешь, как же много у меня теперь времени на отдых, Нёвилетт, — Фурина толкает его к изголовью кровати, кладёт ладони на его грудь и довольно ухмыляется, потеревшись бёдрами о бёдра Нёвилетта. Даже через одеяло она чувствует, что не одна желает второго акта, и наклоняется практически к его лицу, — моя очередь. Нёвилетт не успевает возразить, его полуоткрытые уста запечатывает поцелуй Фурины, полный страсти и желания. Она облизывает его губы, проникает языком внутрь и жадно, жадно целует Нёвилетта, чуть ли не смеясь от удовольствия в поцелуй. От смущения не осталось и следа. Ну и поделом, думает Фурина. Сам распалил её, разжёг в ней пламя и довёл до исступления. Пусть теперь пожинает плоды! Руки Нёвилетта скользят то по её груди, то по талии, то оказываются ниже, сжимая желанные ягодицы девушки. Фурина подставляется под каждое прикосновение, ощущая неописуемое удовольствие от осознания собственной желанности. Она больше не архонт в глазах Нёвилетта, и за любовными утехами она пришла вовсе не ради снятия напряжения. Нёвилетт желает её так же, как и она его! Целиком и полностью. Пальцы Фурины скользят по его груди, легонько сжимая плотные мышцы. Затем ниже, ниже… она легонько трётся о него бёдрами, нежно постанывая в поцелуй, после чего забирается пальцами под одеяло… о Селестия, какой же он горячий! Щёки Фурины алеют как закат над Фонтейном, когда она ощущает желание Нёвилетта своими нежными руками. — Разве.. разве был он таким? — смущённо бормочет девушка, оторвавшись от желанных губ, — большим и.. ох… — Фурина смотрит в глаза любимого и тут же поправляет себя, — это, должно быть, весьма хорошо! Фурина привстаёт на коленях и легонько трётся о него, позволяя головке проникать вовнутрь. Кажется, она и правда распалила Нёвилетта своими речами и действиями, раз тот едва проникает вовнутрь. Кажется, Нёвилетт едва держится, сжимая её бёдра руками и легонько направляя их вниз. — Не к чему спешить, у нас всё время этого мира, — Фурина возвращает руку на его член, не позволяя тому оказываться слишком глубоко, — это немного… ты правда соскучился по мне, — она тихо смеётся и постанывает. Такого Нёвилетта за столетия, что они провели вместе, Фурина видела непростительно редко. Такой распалённый, тяжело дышащий, нетерпеливый и готовый сорваться. Но при этом держащий себя в руках. И очень большой! Фурина тяжело вздыхает, осознавая, что настолько возбуждённый член поместить в себя после месяцев разлуки ей будет тяжеловато. Однако собственное нетерпение сносит ей голову, а развратный вид судьи добивает её возможность мыслить здраво. Громкий всхлип девушки и томный низкий стон её возлюбленного сливаются в унисон, звучащий так непристойно и громко, что, должно быть, весь Фонтейн не слышал оперы звонче их голосов. Фурина от этой мысли сжимается, но тут же пытается расслабиться, ощущая чувство натяжения и боли. Она замирает на несколько секунд и впивается пальцами в крепкие плечи Нёвилетта. Откуда-то с поверхности океана смятения и зарождающегося удовольствия она слышит зовущий её по имени голос. — Фурина, всё… всё хорошо? — Фурина чувствует поцелуи на подбородке, шее, плечах… Нёвилетт обнимает её, так неуверенно и нежно, что Фурине хочется вновь залиться смехом, но тянущее чувство внизу ещё не отпустило. Она легонько приподнимается и опускается вновь, стараясь сосредоточиться на нежных прикосновениях и поцелуях. — Да, да, — Фурина кладёт ладонь поверх тяжело вздымающейся груди Нёвилетта, — всё хорошо, — тихо шепчет она, начиная постепенно двигать бёдрами. Тепло начинает ощущаться всё сильнее, Фурина шумно выдыхает, когда чувствует, как тело постепенно сдаётся и тугая боль перерастает в приятное чувство заполненности. Как только Фурина принимает положение поудобнее, волна удовольствия накрывает её и она больше не может сдерживать свой голос, просящийся наружу. С каждым движением по её телу растекается невероятное удовольствие, уходящее куда-то внутрь и отдающееся даже в голове. Фурина легонько откидывается назад, ухватившись за предплечья Нёвилетта, и громко ахает, наслаждаясь сменой позы. — Вот так, — смех Фурины смешивается с её стонами и вздохами, — вот так, Нёвилетт, мне так хорошо! — Фурина яростно двигает бёдрами, сжимает мышцы, выгибается в спине и с хитро-довольным прищуром глядит на Нёвилетта, изредка жмурясь от того, как нарастает удовольствие. — Ты меня задумала утопить, Фурина, — тяжело выдыхает Нёвилетт, перемещая руки на талию девушки. Когда она чувствует, что Нёвилетт сжимает её ягодицы, то наклоняется вперёд, впечатав любимого в постель. — Это ты виновник торжества, — довольная ухмылка расплывается по лицу девушки, но, стоит Нёвилетту на секунду приподнять бёдра, как губы девушки сжимаются, сдерживая сладкий стон. Она легонько отклоняется назад, и, прикусив губу, бросает полный вожделения томный взгляд на любимого. Ноги едва слушаются, когда она начинает двигаться, а удовольствие начинает растекаться по от живота до кончиков пальцев настолько яркими волнами, что нежный голос Фурины вырывается наружу. Она запрокидывает голову, задыхаясь от переполняющих чувств, а искрящийся океан оргазма накрывает её хрупкое тело с головой. Фурина чувствует, как тёплые руки тянут её вперёд. Её щека прикасается к чему-то тёплому… Нёвилетт уложил её на грудь? Она легонько царапает ноготком его плечо и прикрывает глаза на несколько секунд, стараясь расслабить дрожащие ноги. Пульсация в животе постепенно проходит, сменяясь чувством тепла. И плотности… Фурина сжимает бёдра и приподнимается, после чего, расслабившись, опускается вниз. — Кажется, мы с тобой ещё не закончили, — девушка приподнимает голову, после чего несильно прикусывает кожу на шее Нёвилетта. Тот глухо стонет, и Фурина чувствует, как её отталкивают. Она поднимает полное недоумения лицо и пересекается взглядом с Нёвилеттом. Его брови слегка нахмурены, губы слегка приоткрыты… Фурина тянется уже к ним и вовлекает его в нежный и сладкий поцелуй. Нехотя отстранившись, она наклоняется к его покрасневшему заострённому уху, — я чувствую, что ты был бы рад продолжить. — Ты всё ещё не устала? — Нёвилетт проводит кончиками пальцев вдоль её позвоночника. Бёдра лежащей на нём Фурины всё ещё едва заметно дрожат, но сбитое дыхание говорит за свою хозяйку красноречивее слов. Губы Фурины касаются его губ, немного неуверенно, но жадно сминая их. Нёвилетт глухо стонет в поцелуй и осторожно переворачивает девушку на спину, не покидая её разгорячённого тела. Она шумно выдыхает, после чего вновь тянется к его губам… Нёвилетт хочет укусить Фурину, когда чувствует, как её ноги обхватывают его и прижимают ближе, заставляя входить глубже. Бессовестная и крайне очаровательная, — думает он, после чего мыслей в голове не остаётся. Только удовольствие. Фурина даже не пытается сдерживать стоны, выгибается под ним, шепчет что-то невнятное и жадно тянется к нему, всё сильнее и сильнее сминая простыни под ними. Её бледная кожа вся раскраснелась, а глаза поволокло такой пеленой желания, что Нёвилетт, не сдержавшись, прижимается к её шее и оставляет несколько бордовых отметин, сопровождая их лёгкими укусами. — Ох, ты так расщедрился, — Фурина смеётся, пока её смех не переливается в полный наслаждения стон. Она жмурится и, полуприкрыв глаза, игриво смотрит на Нёвилетта. — Мне всё труднее себя сдерживать, — Нёвилетт приникает к тонкой шее вновь, прикусывая солоноватаю, как морская вода, кожу девушки, — из-за твоего поведения, Фурина. — И к чему сдерживаться, — Фурина кокетливо подмигивает и приподнимает бёдра, от чего Нёвилетт выдыхает и хмурится. Вот же ж! — Столько лет ты меня ублажал, не время ли тебе насладиться мной? Нёвилетт прикрывает глаза, стараясь сохранять рассудок. Безусловно, он служил Фурине верой и правдой все эти столетия, в том числе и помогая сбросить напряжение весьма… человеческим способом. Но в этом, однозначно, было что-то настолько божественное и возвышенное, что эти чувства, как цунами, накатывали на Нёвилетта так сильно, что хотелось взять нахальную богиню, отбросив всё духовное. В такие моменты он считал себя самым преданным верующим Гидро архонта. Может, ему стоит послушаться свою богиню так, как того желает она сама прямо сейчас? — Ты не могла бы перевернуться? — глухо просит Нёвилетт, стараясь сохранять самообладание. Лицо девушки под ним меняется за долю секунды: только что она немного хмурилась и кокетливо прикусывала губу, как тут же её и без того непристойное выражение лица наполняется энтузиазмом. — Ну, пожалуй… — Фурина нехотя соскальзывает с него и поворачивается спиной. Она прогибается в пояснице и приподнимает бёдра, —только поспеши! Нёвилетт не может оторвать взгляда от этого стройного подтянутого тела: оно действительно принадлежит божеству, иначе и быть не может. Божеству крайне нахальному и жадному: Фурина недовольно хмыкает и покачивает бёдрами, слегка расставляя ноги в стороны. — Какая же ты нетерпеливая, — Нёвилетт опускает руки на её ягодицы, сжимая их и поглаживая. Кожа кажется мягкой и нежной, словно морской бриз во плоти… когда он входит во влажное и горячее лоно Фурины, то не может сдержать стона вместе с ней. Сейчас она вся его, вся, без остатка. Нёвилетт крепко прижимает Фурину к себе свободной рукой, положив ладонь на её горячий живот и слегка надавливает, на впалую ямку пупка, от чего девушка под ним хнычет от удовольствия и прижимается бёдрами ближе, а стоит ему коснуться местечка ниже… Вбиваясь в столь желанное тело, Нёвилетт в такт движениям их бёдер трёт кожа прямо рядом с её клитором и чувствует, как девушка сжимает его всё сильнее и сильнее, извиваясь и ахая с каждым движением. Каждый стон Фурины сводит Нёвилетта с ума и… — Нёви… не честно, — девушка под ним растекается, после чего он, придерживая её обмякшее тело руками, кончает и падает рядом. Она что-то лепечет и жмётся ближе, но Нёвилетт может выцепить только отдельные слова, — люблю тебя. Он чувствует, как её голова ложится на его плечо, а тонкая рука ложится поперёк его живота. Фурина что-то тихо бормочет и вскоре замолкает, на секунду прижавшись губами к шее Нёвилетта. Нёвилетт ощущает, как что-то в его груди успокаивается.