Драже Берти Боттс с Любым Вкусом

      Хогсмид. Единственная в своем роде небольшая деревушка в горном районе Шотландии, населенная исключительно волшебниками. Здесь можно было спокойно гулять, колдовать, летать на метлах и путешествовать трансгрессией, не опасаясь случайных свидетелей из числа непосвященных магглов. И благодаря этой же уникальности, сюда отпускали погулять на выходных студентов неподалеку расположенного величественного Хогвартса.       Гарри любил бродить с Гермионой и Роном по улочкам Хогсмида. Хоть они втроем и были все время вместе, это не отменяло желание выбираться из замка тоже вместе. Особенно вытаскивать оттуда подругу, которая слишком уж много времени проводила за книгами в библиотеке. Несмотря на все тяготы и невзгоды, встречающиеся им на жизненном пути, в эти редкие часы они отвлекались от однотипных стен школы и просто сменяли обстановку, каждый раз как в первый раз удивляясь магии деревушки.       Близился канун Рождества, а потому там и тут по воздуху летали разноцветные искрящиеся шары, домики были покрыты снежными шапками и украшениями, а из всех концов деревни в небо взлетали громко хлопающие фейерверки, позволяющие забыть и о Волдеморте, и об Амбридж, и об Отряде Дамблдора, и обо всем остальном, погружаясь во всеобщую атмосферу расслабленности и веселья.       Но еще в Хогсмиде, помимо простых прогулок на свежем воздухе, студентам нравилось закупаться в различных магазинчиках, торгующих ассортиментом на любой вкус и цвет, в самом буквальном смысле этого слова. От обычных писчих принадлежностей, до таких вещей из Зонко, которые потом отбираются на входе в Хогвартс во имя безопасности и годами складируются где-то у Филча в чуланах, периодически взрываясь, прыгая и громко вереща.       Одной из самых популярных лавок у всех, включая Гарри, было, разумеется, Сладкое Королевство. У родителей зашедшей следом Гермионы, как и у любого стоматолога, наверное, случился бы сердечный приступ, появись они в этом рассаднике самых различных вкусностей, сахар от которых был готов превратить детские зубы в настоящий оплот кариеса за секунды. Но это не останавливало никого из школьников, поскольку различные конфеты, сладости, батончики, сахарные перья и ириски доставляли уйму наслаждения и удовольствия, а в комплекте со сливочными пивом из Трех метел и вовсе считались пищей богов, на которой можно жить вечно, не утруждая себя нормальной едой.       Отдельное место среди различных волшебных лакомств занимали драже Берти Боттс с Любым Вкусом, которые пользовались популярностью среди любителей пощекотать себе нервы. Название говорило само за себя — вкус действительно мог быть абсолютно любым. От апельсина и шоколада, до ушной серы, соплей и вонючих носков. Гарри узнал о них еще в своей первой поездке в Хогвартс при помощи Рона, и с тех пор с недоверием относился к этим конфеткам. Хотя, периодически, был не прочь проверить свою удачу на прочность.       — Подходите, попробуйте нашу новинку! — зазывал волшебник в малиновой мантии, находящийся возле стойки с разноцветными картонными коробочками от производителя этих драже. — Быть может, вам повезет? Может, сегодня вы найдете вкус, от которого не сможете оторваться? Всего десять сиклей и ваша жизнь разделится на до и после!       — А о чем речь? — поинтересовался Гарри. — Десять сиклей за конфеты? Не дороговато?       — О, молодой человек, позвольте представить вам совершенно новую разработку великого мистера Ботта! — схватил он коробочку со стойки. — Я не могу раскрыть все секреты, но попробовав однажды, вы больше не сможете остановиться! Ограниченная серия к Рождеству! В следующем году таких уже не будет! Экстракт Амортенции позволяет вам…       — Амортенции? — тут же вклинилась в разговор нахмурившаяся Гермиона. — Вы серьезно? Нельзя же просто добавлять ее куда попало…       — О, не переживайте, молодая леди! — не переставал улыбаться волшебник, а Гарри и сам хихикнул от серьезности восклицания девушки. — Мистер Ботт нивелировал все эффекты зелья, кроме одного! Эти драже позволяют вам лишь почувствовать самый приятный и самый лучший для вас вкус! Причем для каждого он будет свой! И зависеть от текущих истинных желаний человека!       — Интересно, как же ему это удалось? — уже с более живым интересом спросила она. — Должно быть, это невероятно сложно с научной точки зрения?       — Простите, мисс, но этих секретов не знаю даже я, — отвечал он, разведя руки в стороны. — Могу лишь сказать, что сегодня ваш единственный шанс купить эти восхитительные сладости для себя и своих друзей! Поверьте, я ручаюсь, что такому подарку к Рождеству будут рады все!       — Учитывая вашу рекламную кампанию, на этих праздниках все только и будут обмениваться ими друг с другом… — пробурчала она, оглянувшись на очередь из желающих купить.       — Давайте три штуки, — достал Гарри из кармана пару галлеонов. — Иногда можно и побаловать себя.       — Пожалуйста, всегда рады вам помочь, — протянул мужчина в ответ заказанное и сдачу. — Если захотите еще — спешите, пока не закончились! И с наступающим Рождеством вас!       С трудом пробившись сквозь огромную толпу посетителей, Гарри и Гермиона вышли из Сладкого Королевства и двинулись по заснеженным украшенным улочкам по направлению к Трем метлам, где Рон должен был взять им всем Сливочного пива. Гарри знал, что друг неровно дышал в сторону мадам Розмерты, владелицы заведения, а потому и вызвался единолично сходить в одно из самых популярных мест Хогсмида. И ему с Гермионой еще пришлось подождать его почти пятнадцать минут, болтая друг с другом и шутя шутки, прежде чем Рон изволил выползти из дверей трактира и подойти к ним по заснеженным дорожкам.       — С вас по два сикля, — протянул он бутылки.       — Меняю на вот это, — достал Гарри одну пачку драже. — Говорят, ограниченная серия с каким-то супер вкусом.       — Берти Боттс? — поползли вверх брови Рона, оглядевшего предложенное. — Вы еще не пробовали? С чем же в этот раз? С дерьмом кентавра?       — Вечно ты все опошлишь, — сурово посмотрела на него Гермиона. — Может наоборот — с твоей любимой жаренной курицей в соусе.       — Было бы неплохо, — загорелся он желанием попробовать конфету и тут же вскрыл коробочку. — Так… Ну, Мерлин мне помоги…       — Лучше бы мадам Помфри так звал, — все еще с небольшим недоверием косилась Гермиона на новое кондитерское поделие.       Гарри хихикнул и, пока Рон медленно вкладывал себе в рот голубоватую драже, с теплом покосился на Гермиону, которой так и хотелось ввернуть еще пару поучительных слов в адрес не слишком тактичного друга. Все же была в ней эта черта, когда все должно быть правильно, а к непонятным экспериментальным вкусностям следует относиться с подозрением. Но когда это могло остановить Рона, пару раз перекатившего конфетку на языке и тут же переменившегося в лице?       — Поразительно! — воскликнул он, глядя на коробочку ошалевшими глазами. — Я даже не знаю, как это описать! Но это очень вкусно! Будто все мои самые любимые блюда вместе, но в идеальной пропорции, не мешающие друг другу и не перебивающие вкус! И еще что-то непонятное, но будто очень знакомое и желанное… — почему-то покраснел Рон. — Наверное, именно то, что я так хотел! Где вы это взяли?!       — В Сладком Королевстве, — кивнул Гарри головой себе за спину. — Но после Рождества их уже не будет.       — Сколько стоят? — тут же спросил он с желанием немедленно отправиться за добавкой.       — Десять сиклей за штуку, — огорошил его Гарри. — Да и ажиотаж такой, что через часок полка уже будет пуста.       — Дорого, блин, — расстроился Рон, похлопавший себя по карманам.       — Если хочешь — забирай мою, — предложила Гермиона. — Я все же воздержусь.       — У меня не хватит денег, — замотал головой Рон. — Я и так уже буду должен восемь сиклей Гарри… А восемнадцать — это уже больше галлеона!       — Забей, ничего ты мне не должен, — махнул рукой Гарри. — Будет тебе подарком на Рождество.       — Правда? — обрадовался он. — Спасибо, дружище! Пойдемте уже в замок, а то холодно!       Только в гостиной Гриффиндора, хорошенько отогревшись возле весело трещащего огнем камина, уже также украшенного к Рождеству еловыми ветками и красными лентами, Гарри решился попробовать новинку от мистера Ботта. Открыв коробочку, Гарри осторожно вытащил оттуда более темную, близко к шоколадному цвету конфетку и уставился на нее изучающим взглядом. По дороге в Хогвартс Гермиона рассказала, что Амортенция является сильнейшим любовным напитком, способном вызвать едва ли не помешательство, а потому считается весьма опасным. Но также это зелье для каждого пахнет так, как человеку нравится больше всего.       Видимо, опытный кондитер смог каким-то образом вычленить это свойство и добавить в свои изделия. Гарри точно чувствовал, как она источает ароматы свежеполированной метлы, пирога с патокой и, как весьма точно указал Рон, чего-то неуловимого, но такого знакомого и притягательного. Если бы можно так описывать запахи, то Гарри мог бы точно сказать, что пахло чуть ли не родственной близостью, теплом объятий и едва ли не самой любовью в физическом ее понимании. Может быть, так его организм помнит давние времена, проведенные на руках у матери? Кто бы знал…       С ностальгическим вздохом и толикой грусти в душе, Гарри закинул драже в рот и стал ждать, рассасывая ее и готовясь к чему-то новому. И как же он поразился, когда моментально почувствовал все самые лучшие вкусности этого мира одновременно. Здесь были и уже витающий в воздухе аромат пирога с патокой, и жаренная картошка с мягчайшей говядиной, и чипсы, и шоколад, и различные сладкие пудинги в исполнении миссис Уизли, и вообще все, чем Гарри так любил питаться за свою жизнь.       При этом, что было невероятно и поразительно, они действительно не перебивали друг друга, органично сочетаясь в один букет вкусов, бьющих с языка буквально в душу. Гарри мог свободно различать их между друг другом, а потом смешивать и перекручивать, поражаясь мастерству мистера Ботта и его кондитерскому гению. Пожалуй, он был прав, выпустив лишь ограниченную серию этих драже, иначе они могли бы стать едва ли не объектом зависимости в будущем.       Оглянувшись по сторонам, Гарри заметил, что половина гриффиндорцев сидят на своих местах с прикрытыми глазами и выражением блаженства на лицах. Похоже, за этот месяц мистер Ботт соберет прибыль, в несколько раз превышающую годовой оборот, а о нем снова начнут говорить, как о величайшем мастере сладостей всех времен, выпустив обновленную карточку для шоколадных лягушек. Ведь старые достижения уже давно всем приелись и забылись, а эти станут очередным шедевром.       Вдоволь насладившись то одним, то другим вкусом, Гарри пытался понять, на что же похож тот последний, пока еще секретный для него ингредиент, вызывающий столь теплые и поразительно близкие эмоции в душе. Иногда он отдавал в сторону мяты, иногда переключался во что-то цветочное, а иногда, почему-то, и вовсе напоминал тыквенный пирог на Хэллоуин.       — Ну и как оно? — присела рядом Гермиона, заметив вышедшего из прострации Гарри.       — Надо было брать еще, — весело усмехнулся ей он, протянув ей коробочку. — Будешь? Рону ты точно свои отдала зря.       — Ладно, уговорил, — кивнула она, протягивая руку. — Надо же узнать, как оно?       Конфетка Гермионы, едва попав ей в ладонь, окрасилась в зеленоватый цвет, открыв еще и новое свойство — попадать под любимые оттенки. Гермиона призналась, что для нее она пахнет свежескошенной травой, зубной пастой и новым пергаментом. А затем Гарри пришлось чуть ли не десять минут с улыбкой наблюдать за подругой, растекшейся по диванчику и повторяющей за всеми состояние транса и удовлетворения.       Почему-то эта картина вызвала у него в груди очередной прилив теплых чувств и эмоций. Гермиона редко бывала столь расслабленной и довольной. Обычно она сосредоточена, серьезна и настроена на результат. Вероятнее всего, столь спокойной она была лишь во сне, но видеть ее в девичьей спальне, разумеется, Гарри никогда не приходилось. Зато вот здесь она демонстрировала свое крайне редкое состояние блаженства, и Гарри хотелось, чтобы оно не покидало ее лица.       — Это правда невероятно вкусно, — не открывая глаз делилась Гермиона, когда наконец смогла говорить. — Магия все же творит чудеса. Все, что мне так нравится в еде, плюс еще что-то очень… Не знаю, как это описать… Такое близкое и родное…       — Я тоже это почувствовал, — делился Гарри. — Не знаю, что это было, но мне очень понравилось. Понять бы еще смысл…       — Смысл в том, что ты их запомнишь на всю жизнь, — улыбнулась она, одарив довольным взглядом карих, почти шоколадных глаз. — А Рон и вовсе будет тебя боготворить еще пару лет за лишнюю коробочку.       — Если не съест их все за день, — хихикнул Гарри.       Следующие несколько дней вся школа стояла на ушах, рассказывая друг другу о чудодейственных конфетах и их свойствах. Там и тут Гарри видел подвисших на месте студентов с блаженными улыбками, а учителям даже пришлось запретить приносить на их уроки драже от мистера Ботта, поскольку ученики откровенно переставали принимать окружающую действительность, пока их действие не заканчивалось. На уроках Амбридж, разумеется, студенты поедали их с удвоенной силой, выводя ее из себя.       Для Гарри настоящей загадкой стал тот таинственный вкус и запах, который словно преследовал его повсюду, но никак не мог попасть в руки. На большой перемене и перед сном он вновь и вновь пытался распробовать драже, но каждый раз ему не хватало буквально вот чуть-чуть до раскрытия загадки. Ему уже казалось, что запах окружает его, манит за собой, но Гарри все не мог найти путь и ухватиться за конец веревки, который должен выдернуть его из пучины непонимания.       — У меня осталось всего пара штук, — позже жаловался Гарри Гермионе, когда они вместе сидели вечером за уроками, пока Рон решил сходить на поле и потренироваться с квоффлами. — Но я не понимаю! Точнее, я чувствую, будто оно уже давно рядом и я хочу это всем сердцем, но будто выстроил для себя невидимый барьер и уткнулся в него, как баран в ворота!       — Ну, если в этом завязана Амортенция, то это должен быть запах или вкус самого любимого человека, — со знанием дела говорила она, записывая очередной тезис в свою работу.       — У меня от этих конфет уже создается ощущение, будто этот человек привязан ко мне веревкой и вечно болтается следом, — с сарказмом произнес Гарри. — Может, это просто из открытой упаковки в кармане так пахнет? Жаль только, что в коробочке всего штук двадцать драже…       — Знаешь, соглашусь с тобой, — неожиданно произнесла она, взмахом палочки удаляя случайную кляксу с пергамента. — Я много думала об этом. Мне сначала казалось, что это связано с родителями… Но потом я поняла, что оно близко, но немного не то… Не смогла я тогда сконцентрироваться и распробовать до конца.       — Хочешь еще одну? — без проблем предложил Гарри. — Поделим остаток пополам?       — А разве тебе не…       — Гермиона, после всего, что ты для меня сделала, мне не жалко поделиться с тобой конфетой, — подмигнул он с улыбкой. — Одна только помощь с организацией ОД чего стоит, не говоря уже обо всем остальном!       — Ну хорошо, давай, — хихикнула она. — Ты лучше всех, Гарри, знай это!       Гарри были очень приятны слова подруги. По правде говоря, он бы и без всяких отговорок спокойно поделился бы с ней хоть последним куском хлеба, останься они без еды и связи с миром на необитаемом острове, что уже говорить пусть об очень вкусной, и которую хотелось бы попробовать вновь, но все же сладости? Гермиона же всегда могла поддержать, пошутить, направить на путь истинный и остудить пыл там, где Гарри пытался вляпаться в очередные неприятности. Не всегда у нее это получалось, конечно, но она честно пыталась. А ежели терпела крах, то смело устремлялась следом, невзирая на опасности.       В ее компании в груди появлялось очень приятное чувство чего-то общего и нерушимого. Как будто бы в одиночку Гарри не был собой. Особенно это сыграло свою роль в прошлом году, когда Гермиона стала его надежной опорой в смертоносном Турнире, буквально на горбу протаскивая через испытания и трудности. Да, Рон после примирения, конечно, тоже скрашивал тяготы и лишения судьбы, но именно Гермиона раз за разом учила его новым заклинаниям, перерывала тонны литературы и всегда верила его словам, даже когда иные отворачивались спиной.       И сейчас они привычно сидели вместе, на диванчике у камина, наслаждаясь парой последних особых драже Берти Боттс, наполняясь самыми приятными для них вкусами и запахами. Вокруг не было ни души, все гриффиндорцы отправились в Большой зал на ужин, а потому можно было просто раскинуть руки по спинке и прикрыть глаза в наслаждении, понимая, что это будет последний раз, когда можно уловить так манящий аромат, идущий буквально из самого сердца.       Гермиона тоже провалилась в свои мечты, разморенная камином, плавно расслабляя тело и заваливаясь чуть набок, оказавшись по итогу головой на его плече. Гарри не видел в этом ничего противоестественного, продолжая оставаться неподвижным и смакуя свое лакомство, безуспешно пытаясь разгадать тот самый последний ингредиент, под конец решивший усилиться чуть ли не вдвое. Слишком знакомый. Слишком родной. Слишком близкий. Даже можно сказать, что такой же, как исходящий от волос Гермионы, лежащей на его плече…       Почему-то последняя мысль не вызвала в Гарри никакого удивления. Почему-то он, так мечтавший разобраться в себе и своих желаниях, просто принял давно уже неизбежную реальность. Все эти годы они сближались друг с другом. Узнавали получше, притирались характерами, подстраивались и помогали друг другу. Несмотря на всю разность мышлений, у них за почти пять лет дружбы была всего одна серьезная ссора. Да и та, больше с подачи Рона, не желающего зарывать топор войны.       Драже уже давно рассосалось во рту, а последний, такой манящий и невероятно теплый запах не покидал его ноздрей, подтверждая догадку. Гарри не просто так его чувствовал везде и всюду. Он не преследовал его в качестве побочного эффекта. Это и был запах Гермионы, так любящей цветочный шампунь, тыквенный сок и мятную зубную пасту. А принимающий в его руках практически шоколадный цвет драже в точности совпадал с цветом ее глаз…       Озарение очевидным. Лишь так мог обозначить Гарри случившееся. Вот она та стена, которую подсознание боялось преодолеть. Гермиона — друг. И на этом точка. Варианты даже не рассматривались.       А, собственно, почему?       Рону это нисколько не помешало увидеть в ней девушку перед Святочным балом. Чем Гарри хуже, если им с Гермионой так нравится быть рядом и постоянно поддерживать друг друга? Мог ли Гарри по-настоящему любить Гермиону? Конечно мог! Без вариантов! В отличие от неуверенности с той же Чжоу, сейчас Гарри не видел причин для отступления.       Опустив руку со спинки дивана, Гарри расположил ее на талии Гермионы, разморенной действием драже и лишь поплотнее прижавшейся к его плечу. Может быть, она тоже это почувствовала? Может быть, ее секретный запах тоже не выветрился после окончательного рассасывания этой поистине магической вещицы? Может, зеленый цвет ее драже был связан не с травой, а с его глазами? И, может быть, она тоже замерла в нетерпении, не зная, как поступить дальше?       Она-то видела, что Гарри любил поглядывать в сторону стола Когтеврана… Сейчас решит, что у нее нет шансов по сравнению с красавицей Чжоу. Отвергнет мысль и запрет эмоции в себе. Нет. Этого допускать нельзя. Пора ловить свою удачу за хвост, пока она не сбежала и не надумала себе всякого! Прав был продавец в Сладком Королевстве — всего за десять сиклей Гарри нашел вкус, от которого не сможет оторваться!       — Гермиона, — прошептал Гарри губами ей висок.       — Да? — также шепотом ответила она, сжав его рубашку подрагивающими пальцами.       — Ты не против… Нас? — аккуратно положил он вторую руку ей на порозовевшую щеку и повернув лицом к лицу.       — Нет… — тихо выдохнула она и потянулась вперед, соединяясь с Гарри в их первом, таком желанном и таком вкусном поцелуе, который они не забудут никогда.