Из ряда вон выходящая ситуация и нестандартный путь её решения

      — Кавех, вот ты что, реально долбаеб?       — Да что плохого в том, чтобы продать свою девственность? Она всего одна, а денег за неё дадут дохерища!       Тигнари готов был биться головой об стену. Головой Кавеха. Может, хоть это вернет тому долю разума? Ну или хотя бы капельку? Доля, это, пожалуй, слишком оптимистично. Особенно, если учитывать, сколько долей своего жилища Кавех уже потерял из-за долгов. Поэтому, к слову, идея продать свое тело в эту никудышную голову и пришла.       Тигнари все же решил отложить демонтаж стены крепкой черепушкой своего лучшего друга и совсем не грациозно растекся по столу, обессиленно опуская ушки.       — И кому ты хочешь себя продать? — он повернул голову набок и, постукивая когтистым пальцем по дереву, взглянул на копающегося в ноутбуке Кавеха снизу вверх. — Что будет гарантом честной сделки? Где мне тебя потом искать? В Афганистане, танцующим для каких-то жирдяев? Или в Китайской работорговой сети? Ты об этом вообще подумал? А о том, что тебя могут не просто выебать, а прибить?       — Ебать буду я, — Кавех высунул язык, увлечённо что-то печатая. Уже нашёл что ль, кого-то?! Да как?!       — Ты, блять, только это услышал? — Тигнари возмущённо взмахнул хвостом и с шипением поднялся, обходя стол. — Да никто в здравом уме не будет платить тебе за то, чтобы ты...       Кавех повернул к Тигнари вкладку с Даркнета, и челюсти Тигнари схлопнулись. От шока или возмущения — он ещё не понял, но вымолвить и слова уже не мог.       — Есть люди, которым это надо, — Кавех скрестил руки на груди и довольно хмыкнул, словно, да, вот, смотри, люди и не такие фетиши кормят лишними миллионами в кошельках. Затем перелистнул с вкладки браузера на эксель с точными расчётами своего долга, всех штрафов по кредитам и ордерами на изымаемые квадратные метры. — Я вывел точную цифру, которая покроет все долги, выведет меня в ноль, и оценил риски. Некоторые предлагают чёткие договоры, почти вбелую покупая эскорт-услуги у индивидуальных предпринимателей, оформляют это со всеми сраными налогами и вообще среди них много женщин. Впервые я могу сыграть на том, что до сих пор держал себя нецелованным. Разве не стоит на этом сыграть? В любом случае я напишу доверенность на тебя, так что как только деньги придут, сразу же перенеси их к себе на счёт и жди отзвона. Там уже будем решать.       Тигнари сначала тупо глянул на монитор, цепляясь за поток бесконечных цифр и таблиц, а затем закашлялся — блять, это уже не просто предложение, сказанное в шутку, это пошагово выстроенный план! У Кавеха даже был подготовлен детальный договор предоставления платных услуг, мать его! Также список требований безопасности, количество часов и, блять, таблица фетишей от «терпимо» до «нет, и ещё раз нет!»       Тигнари пролистал десяток листов договора, анкету Кавеха с его биографией и осознал, что в голове образовался самый настоящий вакуум. Ещё одно слово друга, и у Тигнари бы случился мгновенный взрыв от соприкосновения противоположно заряженных частиц в безвоздушном пространстве. Тогда уже не демонтаж стен бы сообразился, а полная перепланировка этой комнаты. Даже несущих стен.       — Ладно. Окей, окей. Мне нужно заранее узнать, как перевести такую сумму как можно быстрее, не все банки одобрят такое без согласований, — он пригладил вздыбившуюся шерсть на ушках, нежно касаясь чувствительной кожи. Главное сейчас успокоиться. Нет, они и правда часто шутили об этом, когда с деньгами было совсем туго, но никогда это не заходило так далеко. Всегда можно было выкарабкаться. Подработать тут и там, занять у Сайно, например — тот давал друзьям взаймы без процентов и сроков, зная, что Тигнари сверх меры не попросит, а Кавеха совесть заест, если он не вернет заем другу. Но дела у Кавеха шли очень плохо, последний проект прогорел, а этот твердоголовый идеалист решил закончить его уже за свой счёт, что и привело к куче кредитов, затем к кредитам, чтобы погасить предыдущие, а там ещё и ещё... Сайно предлагал помощь, но Кавех не брал такие большие суммы, боясь потерять дружбу. Тигнари помнил, как Кавех всеми силами пытался вежливо отказаться, а Сайно уже откровенно срывался, услышав от Тигнари, под какие проценты Кавех взял очередной кредит. Всё, что тот зарабатывал, уходило в уплату долга, а ещё нужно было питаться, хоть как-то радовать себя, чтобы не скопытиться... Головой Тигнари понимал безвыходность положения Кавеха, но той же головой не принимал его решения. Слишком рискованно, слишком опасно, слишком... Слишком.       — У тебя есть время, но как только я получу выгодное предложение, все понесется со скоростью света, — Кавех облегченно выдохнул, увидев, как Тигнари дал заднюю. Ему было очень важно получить согласие Тигнари на помощь с финансовым аспектом, так как оставить счёт он не мог, а у Тигнари есть Сайно, который так или иначе, но грамотен в обращении с крупными суммами, сколько бы ни тратил при этом на коллекционные карты священного призыва семерых. Им он мог довериться, что бы ни произошло. — И Тигнари, спасибо тебе. Правда.       Тигнари протяжно вздохнул, уже думая о том, как бы осторожнее намекнуть Сайно о задумке Кавеха. Так, для безопасности. И стоит ли сказать аль-Хайтаму? Если сам Кавех совсем перестал с ним общаться и не считает необходимым просить о помощи, нужно ли вмешиваться?       — Ты всегда можешь положиться на меня, — в конце концов Тигнари решил оставить эту идею. Если Сайно случайно проболтается аль-Хайтаму, это уже будет не его прокол, а проеб Сайно. А зная Сайно, это точно произойдёт. Так Тигнари будет не при делах, но добьётся нужного эффекта. Но это не меняло того факта, что Кавех ввязывался в ужасно опасную авантюру. Снова. Совсем не учится на ошибках.

***

      Кавех не любил оставаться дома один. Стоило ему покинуть квартиру Тигнари, где постоянно что-то шумело, гремело, шуршало, миновать оживленные улочки, где жизнь била ключом, как он оказывался в родных холодных стенах пустого дома. Иногда Кавеху казалось, что стоило ключам щёлкнуть в последний раз, запирая двери, и пространство схлопывалось, отрезая внутренний мир от внешнего миллионами световых лет — так сильно ощущалось различие его жизни и жизней его друзей. Словно между ним и социумом образовалась гигантская пропасть, и счастье, радость, свет — они где-то там, далеко, за безмерной пустотой, а на его стороне лишь серость и отчаяние.       Это был дом его родителей. Его гавань, к которой больше не причаливают корабли — отец погиб, мать начала новую жизнь в другой стране, и вроде бы это нормально, изменения неизбежны, одиночество не приговор, а часть взросления, и всё же... Кавех любил и ненавидел эти стены одновременно. Каждый раз он вёл пальцами по старой штукатурке, исцарапанной пометками его постепенного роста, улыбался кривым рисункам тут и там, за которые никогда не получал по пятое число, но слушал похвалы отца и видел гордость мамы... Сейчас это всё выцвело, картинки на стенах потускнели, царапины стерлись, а комнаты потеряли тепло детских воспоминаний.       Отец погиб из-за его тщеславия. Мама стала несчастной по его вине. Он не имел права просить о чем-либо, не мог умолять, ведь это — его наказание, его цепи.       Кавех оставил компьютерную сумку в коридоре, бессильно стекая всем телом по стене на коврик. Этот дом уже почти не принадлежал ему — все конфискуют в самое ближайшее время, и у Кавеха совершенно не было даже секунды на передышку. Он достиг абсолютного дна, полного выгорания, глубочайшего отчаяния, но все ещё загребал крыльями гнилой воздух, не касаясь земли. Как там говорилось? Возрождение из пепла? Бесконечные скитания? Кавех не помнил, откуда слышал эту легенду о птице, что никогда не касается земли. Словно историей его будущее напророчили. Попытки погрузиться с головой в работу увенчались лишь разочарованием в однобокой клиентоориентированности его дела. Желание показать людям, как можно сочетать красоту и функциональность, привело его к почти фанатичному преследованию призрачного идеала, преграды к которому — чужое мнение, деньги, время, сраные непредсказуемые превратности судьбы...       Кавех завалился набок прямо на коврике, пустым взглядом высверливая дыру в сумке с рабочим ноутбуком.       Зоны увядания сейчас стали довольно редким явлением, многие архитекторы даже не принимали их возможное появление во внимание, а учебные программы оставляли их изучение на совесть самих студентов, пропуская в угоду более важным природным катаклизмам. Это ведь не угроза землетрясения или наводнения, не цунами с его сокрушительным уроном всему человеческому, зачем тратить ценное время?       И, конечно же, именно на проекте Кавеха произошёл этот грандиозный пиздец. Редкий, его даже занесли в учебную литературу — Кавех мог гордиться хотя бы тем, что его здание, пожранное увяданием до фундамента, теперь будет с десятилетие маячить на страницах университетских учебников по архитектуре катастроф. Коррозия уничтожила металл, эрозия высушила землю и покрошила камень — у деревянных балок не было и шанса устоять. Кавех так долго работал над чертежами, так долго выбирал место — он вложил в этот проект всего себя, и всего себя же в нем и потерял.       Внезапный стук в дверь напугал Кавеха до ужаса. Он воровато обернулся, вспоминая, закрывал ли квартиру. А что если его увидят в таком состоянии? Нет-нет, этого не должно произойти! Он не может потерять лицо... Не может потерять последних клиентов... Для художников, быть может, страдание и допустимо, а меланхолия добавляет шарма, но творец его профессии не имеет права впадать в депрессию. От него зависят чужие жизни. Чужой быт, комфорт, устойчивая крыша над головой и приятный вид из окон. Такой человек должен быть серьёзен, опрятен и уверен в себе. А не разбит и разбросан по полу.       Кавех как можно тише встал, включил свет, как будто в доме действительно кипела жизнь, а не тягуче стекала по стенам апатия. Посмотрел в глазок, нервно потирая ладони друг о друга. Журналисты? Коллекторы? Кто? Кто ещё хочет оторвать от него кусок, разнеся его либо по страницам жёлтых изданий, либо по чёрным спискам недобросовестных заёмщиков? Впрочем, эти два возможных исхода могли скомбинироваться и устроить фурор в прессе, убив и его, и будущих потенциальных идеалистов, не подходящих под этот отвратительно-капиталистический мир.       У порога стоял человек в строгом костюме, очках и с чёрным дипломатом наперевес. Будто из людей в чёрном вылез, вот реально. Кавех сжал руки в кулаки, не желая открывать, но дверь и правда не была заперта, поэтому просто защелкнуть замок было бы ужасно палевно, оставить все как есть опасно, а просто стоять и пялить в глазок стремно.       Блять, блять, блять!       — Добрый вечер, чем могу помочь? — Кавех всё же открыл, надевая на лицо добродушную маску с вежливой улыбкой. А внутри хотел забиться подальше в дом, в самый дальний от двери угол и шипеть на каждого вошедшего как пустынный лис. Ну, как Тигнари. Он и похож на фенека больше. Ну, в плане его цвет волос больше подходит. Тигнари в пустыне и дня бы не протянул. Эх, вот бы у него были эти милейшие ушки и хвост...       — Кавех, верно? Здравствуйте, — Джей — Кавех сходу окрестил незнакомца в чёрном подходящей кличкой — склонил голову в приветствии и сдержанно улыбнулся. Кавех даже не подумал о том, откуда тому известно его имя — может, начитался провокационных статей о чокнутом архитекторе, заплатившем за чужой проект из своего кармана? Или пришёл выбивать долги? Очередной чужак, который считает, что его жизнь теперь принадлежит банку? Джей сделал шаг вперёд, без слов прося впустить его внутрь, но Кавех не спешил — нет уж, пока этот дом принадлежит ему, он не сдастся. — Я пришёл лично вручить вам контракт от моего клиента. По поводу вашей анкеты.       Улыбка Джея стала ещё шире, но пока не переходила границ вежливости, а выражения в глазах сквозь тёмные линзы было не разобрать. Кавех нахмурился, не понимая, о чем идёт речь, а Джей осмотрелся вокруг, кажется, надеясь, что поблизости не будет посторонних. Он кивнул, и прошептал:       — Эскорт-услуги. Мой клиент хочет заключить с вами договор об их предоставлении.       Экорт... услуги... Хмурые морщины на лбу разгладились, как и блуждающие в голове мысли. Теперь везде был чистый лист. Он... Он же так и не выложил её! Или, стоп, ошибся? Перепутал тип публикации? Не скрыл в черновик? Блять, сука, не может такого быть!       Кавех ещё минуты две стоял без единой мысли в голове, а потом всё же впустил Джея за порог. Ну, как впустил — пропустил его вперёд, а сам остался у едва прикрытой двери, чтобы в случае чего быстро ретироваться и вызвать правоохранительные органы. И позвонить Тигнари. Вообще, хорошо было бы прямо сейчас ему позвонить, но тогда Кавех не представлял реакции Джея. Может, тот его вообще прибьёт за разглашение информации. Всё же не просто так этот человек пришёл лично, а не отправил письмо по почте. Хочет проконтролировать все сам? Блять, Кавех конечно представлял, во что ввязывается, но не представлял, что все произойдёт так быстро! Всё же мысли о том, что прав был Тигнари, и его даже в рабство забрать могут, мелькали в сознании на сверхзвуковых скоростях, но не могло же это произойти прямо на его пороге? Всё же тут камеры есть, потом отследить можно... Кроме матов, перемежающихся с паническими вероятностями развития дальнейших событий, в голове не было ничего.       — Прежде всего, — Джей, очевидно, почувствовав эмоции Кавеха — ну, или прочитав их на его ахуевающем лице, — сразу раскрыл дипломат и достал оттуда один лист, протянув его Кавеху, — я юрист, и пришёл сугубо в юридических целях. Здесь мои данные, если хотите, можете обращаться по любому вопросу.       Изучал лист Кавех, все ещё придерживая одной рукой дверь, а другой лист с кучей букв. Как вообще буквы в слова складываются, блять, он так разволновался, что даже одно предложение прочесть не мог. Лист помялся в месте, где он держал его вспотевшими пальцами, и эта неидеальность, как подтверждение его паники и последняя крупица, павшая на и без того перегнутые от стресса чаши весов, вызвали у Кавеха приступ физической боли от своей никчемности. Какой он, блять, параноик, сука.       — Окей, хорошо, так, — Кавех собрался, плюнул на попытки прочесть таки гребанный лист-визитку и закрыл, наконец, дверь. Ладно, он будет разбираться с проблемами по мере их поступления. Для начала нужно действительно запереть дом и пригласить гостя по крайней мере в гостиную. И чай, предложить ему чай. А себе налить виски. Без колы. — Проходите в гостиную, первая дверь налево...       Джей оказался очень, очень щепетильным юристом. И абсолютно типичным. В доме он снял очки, но даже так остался вполне себе серым представителем бюрократической стороны этого мира. Кавех уверен, что уже завтра не вспомнит его лица. Такие люди легко забываются, теряясь в толпе. Хорошая способность. Особенно для представителя какой-то богатой шишки из Эмиратов. Э-ми-ра-тов! Блять, Кавех осознавал, что его предложение влетит потенциальному клиенту в копеечку, речь, все-таки идёт о продаже, грубо говоря, его тела, так что и отзываться будут, ну, мягко говоря не люди среднего класса. Он ожидал всего, даже прописал, что сам заплатит за перелёт — итоговая сумма покрыла бы все расходы, — но никак не ожидал ответа от... шейха. Пиздец.       — Тигнари, это пиздец, — Кавех расхаживал по кухне с телефоном и копией договора наперевес. Тигнари по ту сторону возмущённо дышал — время позднее, ему рано на работу, это понимаемо, но блять, у Кавеха тут такие эмоции! — Тигнари, я завтра уже вылетаю в Эмираты к какому-то мужику. К мужику! В Эмираты!       «Пиздец, — Тигнари, похоже, спал, отчего его голос звучал очень приглушенно и вяло. А Кавеха распирало от желания кричать во все горло. — Я как пророчил, что это будет мужик, а ты мне не верил».       — Я думал, это будет женщина! — он возвел руки к потолку, но потом понял, что так Тигнари его не услышит, и начал глубоко дышать, успокаиваясь. — Типа, знаешь, дама, которая уже повидала всякого, может, вдова, которой хочется тепла девственника там, не знаю... Но не мужик, отправивший своего человека, чтобы тот лично передал мне его, блять, сраные результаты анализов на венерички!       В трубку ударилось что-то мягкое, а затем Кавех услышал задыхающийся смех Тигнари. Вот бы сейчас оказаться у него дома и закусать его за этот ржач! Кавех ему тут душу открывает, а он ржёт!       «Ну зато взгляни на это с хорошей стороны — человек озабочен своим здоровьем. И твоим в придачу. Навестишь после этого Сайно, он тебя реанимирует как раз».       — А атаковать этого шейха он в случае чего сможет?       Тигнари вновь залился хохотом, а Кавех пошёл в сторону коридора. Нет, он точно сожрёт своего лучшего друга. Пусть тот даже этого и не знает. Жаль, жаль, что Тигнари не увидит его юмора воочию.       «Я у него спрошу. Встретит так уж точно. И до, и после. Считай, твои тылы прикрыты. Кроме тех, что ты решил продать, — смех сменился на лёгкие завывания и стук в стену — это возмущалась Коллеи. У неё, кажется, скоро экзамены, а её опекун по ночам решил шум поднять. Вот девочка и негодует, понятное дело, на таких-то нервах. — Кстати, ты обещал, что у меня будет время подготовиться».       Тигнари простучал Коллеи ответное «прости» на азбуке морзе и встал — Кавех услышал это по шороху покрывала.       Что ж, ну... этот косяк они с Джеем обговорили, но вот как на это отреагирует Тигнари, Кавех знал заранее. Даже краснел заранее.       — Половину мне принесли сейчас, — в гостиной так и лежал несчастный дипломат, в котором хранились горы денег. Горы, аккуратно сложенные в стопки. Такие гонорары на работе Кавеху и не снились. — А вторую половину получу после. В виде верблюдов. Не спрашивай почему.       «...бля, погоди, мне нужно успокоиться, — Тигнари прыснул, а затем закашлялся, пытаясь сдержать лютый ор. Кавех весь раскраснелся, но даже так сам начал улыбаться как дурак. Блять, как он любил Тигнари. Даже в таком пиздеце его смех и саркастичные подъебы поднимали настроение. Словно у Кавеха не было тьмы долгов, и он просто собирался на свиданку после одного дня знакомства в приложении, — Хорошо, верблюды так верблюды, значит, новым промыслом обзаведешься, окей. Только настраивайся на шутки Сайно. Они точно будут, и много».       Шутки Сайно были убойным оружием. Как только Тигнари их терпел... Кавех мог переносить их как минимум под пиво, как максимум в дрова. Сам по себе Сайно был отличным парнем с чёткими жизненными принципами, работой, семьёй, но вот его увлечения... Взять хотя бы священный призыв семерых — Кавех не понимал, как на какое-то карточки можно тратить сотни тысяч. И юмор. Пиздец. Если Кавех при рождении держал в руках рейсшину и карандаш, то Сайно обеими вцепился в сборник шуток за триста. Эти отвратительные каламбуры текли по его венам вместо крови и питали мозг лютейшими озарениями. Но Тигнари нравилось. Он не признавал, его хватало ненадолго, но хватало. И шутки над шутками Сайно всегда сплачивали коллектив. Сайно знал, что никто всерьёз не оскорбляет его, так что всё было нормально — однажды какой-то залетный знакомый попытался выстебать Сайно далеко не в шуточной форме и, ох, как же зол был Тигнари. Тот бедолага потом, кажется, ещё пару недель с несварением ходил, но в этом ни в коем случае не виноват фирменный чай Тигнари для тупорылых говнюков. Никак не он. Просто за поступки расплатился телом, подумаешь. Карма.       «Но все же, что и как произошло? — Тигнари по ту сторону трубки уже добрался до кухни и состряпал быстрый перекус к чаю, готовясь слушать увлекательную историю Кавеха. — Во всех деталях и последовательно, пожалуйста».       И Кавех рассказал. И как Джей появился, и как открыл дипломат с кучей зелени, и как выложил многокилометровый договор, и про справки, и про загадочного нанимателя — про всё, короче. Они не только обговорили дело от начала до конца, но и прописали способы расторжения контракта и последствия этого. Кавех либо ляжет под какого-то араба, либо на хирургический стол, жертвуя свои органы все тому же чёрному рынку. Но. Но! Есть оговорка, которая спасёт зад Кавеха — если наниматель будет в хорошем расположении духа, роли вполне могут поменяться, он не привередлив. Как же Кавех в тот момент полюбил универсалов! Не то чтобы он был гомофобом, скорее относил себя к пансексуалам, но даже так — от перспективы оказаться под мужчиной становилось как-то не по себе. Даже в мыслях. Кавех влюблялся и в девушек, и в парней, но представлял себя исключительно сверху. Если бы эти влюблённости переходили границы фантазий... Не суть, в общем, если нужно, он согласен даже на это, не в том он в положении, чтобы выбирать.       Об обеспечении безопасности, пусть и относительной, говорили также тщательно, так что Сайно встретит, сопроводит, дождётся и заберёт Кавеха. Разве что свечку под кроватью держать не будет. Вообще, такая щепетильность вызывала смутные сомнения — разве всё может быть так хорошо? Разве эта авантюра не должна была загнать его в могилу и просто оставить пожитки в дар Тигнари? Почему все идёт так... Гладко? И быстро. Жесть. Ещё эта его неосторожность и ранняя публикация — Кавех никогда так не прокалывался, как сейчас! Ещё и Джей узнал его место жительства, хотя в анкете он этого не указывал... Пипец короче, тут думай не думай, а все равно ни к чему не придёшь — только сильнее запутаешься.       «Ладно, я понял. У меня лишь один вопрос. Почему ты не просишь о помощи нас?»       — В смысле? — Кавех замер на месте, совсем не понимая суть вопроса Тигнари. — Я же прошу. И твою, и Сайно...       «Я про деньги говорю, — Тигнари тяжело вздохнул в трубку. — Зачем идти на крайние меры? Зачем всё это? Кавех, это твоё тело, это твоя душа, что ты, блять, делаешь?»       Слова застряли в горле. Что значит, зачем? Это же и так понятно — это же просто, банально, это...              «Ладно, не загоняйся, — Тигнари пригладил взъерошенную на ушках шерсть, подавляя этим внутреннее негодование. Кавех никогда не ответит ему на этот вопрос. — Утром я заеду и заберу деньги. Ты ещё подумай о том, как обоснуешь их внезапное появление перед налоговой. Отмывать деньги верблюдами конечно интересный ход, но тоже странноватый. И позвони мне, как будешь в аэропорте. Или чиркани сообщение. Просто давай знать, что жив, окей?»       — Да, да, хорошо, — Кавех смотрел в стену со своими старыми рисунками и не видел их. Не видел ничего вокруг. Отвечал автоматически. Внезапный скачок эмоций стих также быстро, как появился, оседая в душе противной бездумной пустотой. — Прости, что разбудил. Пойду спать, наверное. Я напишу, до связи.       Отключиться, как глотнуть свежего воздуха, но Кавеху казалось, словно он наоборот начал задыхаться. Зацепиться за стену трудно, сосредоточить взгляд хоть на чем-то — ещё труднее, но помочь некому, всегда было некому, он сам поставил себя в такое положение. Он должен справиться со всем сам. Вмешивать в свои проблемы других равно впутать друзей в неприятности. А его неприятности не пустяковые, они уже опасные. Чего только стоят коллекторы с их примитивными способами выбивания денег... Нет, Кавех не должен просить помощи. Он сможет выбраться со дна сам.       Сна ни в одном глазу, а надо бы отдохнуть перед тяжелым днем — благо, всё решится так быстро. Он даже мечтать о таком не смел — просто в один момент стало так плохо, что даже алкоголь перестал помогать, а сон совсем исчез из списка потребностей. Кавех не мог работать, не мог внести даже малейшую сумму во избежание штрафа по кредиту, а дни шли и шли, утягивая его всё глубже в пучину отчаяния. Тогда ему и вспомнились старые шутки. Трасса была уже не непозволительным вариантом, а неизбежно маячащей перед глазами возможностью. Кавеха разрывало изнутри, он думал об этом, отметал свои мысли к чертям, а затем снова открывал даркнет и листал противные себе предложения. И нашёл этот абсурдный запрос. Покупка гребаной девственности. Блять, люди действительно настолько безумны? Имея деньги, они могли позволить себе всё. Всё каждый раз упиралось в деньги. Кавеха буквально тошнило. Деньги-деньги-деньги. Они убивали искусство. Убивали амбиции. Убивали мечты. Убивали людей. Убивали его.       Но что ему оставалось? Наступить на горло своей гордости, спрятать боль за лукавой улыбкой и приукрасить всё шутками, обернуть отвратительные подробности в красивую обертку достоинств и обмануть всех, сыграв наивное детское счастье. Всё ведь так просто. Просто подставить зад. Просто позволить себя трахнуть и забыть о долгах, как о страшном сне. Не панацея ли? Тигнари правда думал, что он такой идиот? Что не догадывался о истинной личине этих запросов? Знал, понимал, но как же прекрасен самообман. Он, как спасательный круг, не давал Кавеху сойти с ума.       Вместо сна Кавех предпочёл впервые за долгое время взять в руки карандаш и дать волю фантазии. Скоро он снова сможет работать. Всё слухи забудутся, долги оплатятся, а он сможет творить, как когда-то. Вновь разбиваться о желания заказчиков, вновь стараться для них, творить, созидать... Скоро всё вновь станет хорошо.

***

      Полет не занял особо много времени, а сборы к нему и подавно. Кавех собрал лишь небольшой чемоданчик ручной клади с вещами первой необходимости в надежде остаться у Сайно на пару дней, чтобы отойти. Отписался Тигнари, глянул пару новых фильмов из удобного кресла бизнес-класса и почти не засыпал. С собой он взял и новые наброски, просто вольные зарисовки, над которыми не хотелось заморачиваться. Пока. Может, позже он подумает над тем, как кроме эстетического удовольствия претворить эту задумку в практическое пользование. Может, даже подаст на какой-нибудь конкурс, чтобы получить грант на строительство. Но всё потом, не сейчас. Сейчас он замазывал чёрные мешки под глазами кушоном в туалете самолёта и напевал себе под нос лёгкую мелодию, совсем не задумываясь над тем, что ждёт его после посадки.       А после посадки его ждал Сайно, держа в подставке для напитков сырный раф и простой латте. И ещё пара человек в строгой форме — неужели его телохранители?       — Кавех, собственной персоной! Давно не виделись, давай-ка обмен, давай, сюда, — Сайно всучил кофе Кавеху, а сам заграбастал себе его чемодан, Кавех даже осознать не успел, как всё уже случилось, и ароматный раф завладел его сознанием. — Голоден? Заедем куда-нибудь по пути? Как полёт? Тигнари мне ничего не передавал?       — И тебе привет, спасибо за эту прелесть. Где такое готовят? Я готов продать им душу! — Кавеху хватило пары глотков, чтобы увериться — это лучшее, что он когда-либо пробовал!       — Ты и так всё продашь тут, притормози, — Сайно рассмеялся и подтолкнул Кавеха к выходу. Парни в форме следовали за ними молчаливыми тенями, никто даже на это внимания не обращал, словно это нормально. Хотя тут это наверняка как раз-таки нормально, какие шишки сюда прилетают — ого-го!       — А ты притормози со своими шутками блин, — Кавех улыбнулся в ответ на смех Сайно и пошёл вслед за ним, осматривая многоярусный аэропорт. Какое феерическое здание, а сколько света... Правда, в толпе людей тяжело в полной мере оценить его красоту — Кавех слышал — это один из самых загруженных аэропортов мира, и, если судить из его скромного опыта, так и есть. На выходе он вспомнил, что Тигнари и правда просил передать Сайно одну маленькую деталь, поэтому когда Сайно загрузил чемодан в машину и собирался забрать у Кавеха свой латте, Кавех стукнул того по его глупой башке, — Тигнари просил передать это, и фразу: «Когда, ты, говнюк, приедешь домой? У Коллеи скоро выпускной, если пропустишь его, то можешь вообще не возвращаться!»       Сайно пошатнулся от шока, его люди странно взглянули на Кавеха, а Кавех, довольный как индюк, смотрел на всех них свысока. Благо мог, спасибо генам и вкусу Сайно на наем работников — у него они все походу были коротконогие, как и он сам.       — Но я... Блять, ладно, это мой проёб, — Сайно тряхнул головой, недовольно косясь на Кавеха. Да, он давно не возвращался домой. Работы навалилось выше крыши, тут бесспорно, но даже так нужно было найти возможность и приехать. Заслужил! — Спасибо хоть чай не передал.       — Не успел, всё произошло слишком спонтанно, это тебя спасло, — Кавех клыкасто улыбнулся, зная, какой чай Тигнари отправляет Сайно за провинности. У него их целая коллекция, можно легко всех недоброжелателей потравить. — Кстати, это твои охранники? Я думал ты и сам справляешься на ура.       — Это мои люди, и они здесь для твоей защиты.       — Вместо тебя будут держать свечку под кроватью?       — В вентиляции. Если сработает сигналка, знай, они там.       — Пиздец, ладно.       Ну, а что тут ещё скажешь. Охранное агентство Сайно знали далеко за пределами Эмиратов. В прошлом — военный, причём явно не простой солдат, Сайно успел пропасть на несколько лет со всех радаров, обзавестись связями, притащить неведомо откуда ребёнка, всучить его своему парню и свалить налаживать бизнес в стране золота и нефти. Быстро набрал штат, обзавёлся хорошими отзывами нанимателей, парой пуль в теле и отточил свои и без того стремные шутки до идеала. Он делал хорошие деньги, но постоянно зашивался на работе, приезжая домой от силы пару раз в год. Как Тигнари его ещё не прибил такого, Кавех не понимал.       — Окей, тогда заедем сначала пожуём чего, а потом отвезём, куда нужно. Ты точно уверен? Я смогу защитить тебя, — Сайно сам сел за руль, выгнав своих парней на заднее сидение.       Что ж, молчать те умели профессионально. Красавцы. Кавех прилёг на дверь, упершись лбом в стекло — ебать какое оно горячее!       — Да всё нормально, не нужно никого защищать, и свечку держать не надо. Если что, просто выкупите с Тигнари дом и можете даже не жить там, а просто заглядывать иногда, — Кавех направил на себя воздуховод вентиляции и отлип от раскаленного стекла.       — Кавех, блять!       — Отстань. Поехали.       Сайно замолк, ещё какое-то время поглядывая на Кавеха, а потом тронулся с места, пофыркивая себе под нос ругательства. Кавех, Кавех, ну, а что Кавех-то? Его это жизнь, его! А недвижимость никогда лишней не будет. Он и без того им многое должен. Даже сейчас, вон, помогают, хотя знают, что все это абсурд полнейший.       Залипая на удивительный город, выросший посреди пустыни, Кавех не заметил, как они уже приехали. Перекусили, вспоминая прошлое, обменялись шутками, Сайно допил остатки своего остывшего латте, а Кавех сдержанно продегустировал местные блюда. Словно приехал в отпуск. Вот сейчас они отправятся в какой-нибудь торговый центр, Кавех залезет в спа, потом в крытый бассейн, нарисует местных и туристов, страдающих от жаркого климата, и закончат они за выпивкой в каком-нибудь дорогущем баре. А потом Сайно вытащит его на песчаный сноуборд — тут, кажется, такое есть, Кавех по телеку видел, — в казино...       Но Сайно привёз его к одной из бесконечных высоток, минуя известнейшую Бурдж-Халифу, отдал в его распоряжение своих парней и, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, сел обратно, смотря в спину удаляющейся троице до самых дверей бизнес-центра. Кавех чувствовал этот взгляд каждой клеточкой своего тела. Тут он пересёк точку невозврата. Он сам её прошёл.       — Господин Кавех? — внутри их сразу встретил персонал, уже извещенный о прибытии гостя, и направил к нужному лифту. Кавех даже не запоминал лиц и голосов. За спиной были люди Сайно, перед ним — безликий работник центра, нажавший нужные комбинации кнопок и удалившийся прочь. Застекленный лифт, бесшумные механизмы, земля, утекающая всё дальше под ноги — Кавех вновь впал в апатичное состояние, вспомнив, куда и зачем прилетел. Что ждёт его там, наверху? Таймер со временем, оговоренным с Джеем, уже начал отсчитывать секунды в голове, противно тикая как метроном, медленно, безостановочно. Пятнадцать часов. Его будут ебать в мозг и не только пятнадцать часов.       Лифт остановился на нужном этаже без звуковых обозначений — двери открылись сразу в приёмную, где за стойкой их ожидал ещё один безликий администратор. Тут все такие? В белых и бежевых робах, с бородками, как на подбор, и в гутрах — не поймёшь, кто шейх, а кто под него просто косит. Кавех не был пройдохой и уважал чужую культуру и обычаи, но ситуация сейчас для оценки укладов других народов не подходила, да и последние годы сделали его более черствым, даже скептичным, что уж говорить о сдерживаемой зависти к людям, ВВП на душу населения у которых превышало доход Кавеха за год, а то и больше.       Охрану попросили остаться в холле, и Кавех надеялся, что те не полезут в вентиляцию, как шутил Сайно. Потому что шутки Сайно в его профессиональной сфере редко оставались шутками на самом деле. Его же пригласили дальше, пропустили через несколько залов и оставили в комнате, схожей с гостиной — офис тут плавно перетекал в жилые апартаменты, и, по мнению Кавеха, это было неудачное решение, ведь смешивать работу и отдых заранее провальная идея, хоть и экономит время. Стирающиеся между ними рамки со временем изматывали, но кто знает этих богачей, может и работа у них не такая тяжёлая, чтобы изматываться.       Кавех сам заварил себе кофе, так как действие рафа заканчивалось, а добраться до постели ещё только предстояло. А там, если отключится, то похуй, это уже будет проблема того, кто ебет. Также он сам собрал себе нехитрый, но безумно дорогой сэндвич — какое тут шикарное мясо! Проблема прочистки Кавеха также не волновала. Пока. Вроде копрофетиша в списке не было, но и до этого он питался плоховато — следствие отсутствия денег, — так что тут можно не беспокоиться. Такое эфемерное понятие, как анальная девственность, не осквернялось чисткой, колоноскопией и анальными свечами. Удивительное явление, вот честно!       Дверь, противоположная той, в которую вошёл Кавех, открылась как раз на том моменте, когда он жевал. Кавех поднял голову от столика с закусками и подавился мясом.       Это что, блять, такое?!       В длинной белоснежной кандуре с такой же чистейшей белой гутрой, в сраных сандалях перед ним стоял аль-Хайтам со скептично приподнятой бровью!       Это шутка?       Это, блять, неудачный стёб Сайно?       — Меня не туда привезли? — с все ещё полным ртом спросил Кавех, сползая с диванчика на пол. — Я ему сейчас позвоню и уеду, это его глупая шутка, прости, я тут по делам проездом...       Аль-Хайтам опустил бровь, обошёл барахтающегося на полу Кавеха и закрыл дверь, ведущую к спасительному лифту.       — Это я купил тебя.       Кавеху будто влепили пощёчину. Смачную такую, с размаха. Не женскую, скорее мужскую, но насколько часто мужики дают другим мужикам пощечины? Так геи делают? Или бьют по лицу кулаком? В Кавехе боролись навязанные обществом стереотипы и логические суждения. Тигнари никогда Сайно пощечинами не одаривал. Пиздил? Да. Но Сайно он как кремень, ему все нипочем. Он как Фрэнк Мозес из франшизы про Рэда, его не убить. А вот Кавеху больно даже от пощечины метафорической.       — Купил? Меня? О чём ты? — он истерично рассмеялся, воровато поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Тут было чисто, но Кавех сделал это неосознанно, он вообще сейчас все делал неосознанно, блять, ему бы к психиатру после такой встречи, да денег нет. Или есть. Деньги, которые ему аль-Хайтам заплатил. За его зад. Пиздец. Он попал в трагикомедию? Или стал участником сатирической постановки? Где тогда зрители? Сигналка? Его охрана в вентиляции, которая прибьёт аль-Хайтама?       Аль-Хайтам снисходительно улыбнулся — и это как контрольный в голову. Аль-Хайтам! Улыбнулся! Да этот кусок гранита вообще умеет эмоционировать? Походу умеет.       Их с аль-Хайтамом связывало общее прошлое, ровно как с Тигнари и Сайно. Всё они учились в одном университете. На разных специальностях? Да, но вечеринки на то и межфакультетные, там всем лишь бы надраться в щи и попиздеть о всяком. Как туда занесло аль-Хайтама, причём несовершеннолетнего, да хрен его знает, только изрядно выпивший Кавех слышал о новом гении с лингвистического, или откуда он там был, с исторического? Он вроде и к политологам забредал, короче, мальчишка по всем кафедрам ходил, как по своему дому. А Кавеху было интересно поболтать с этим дарованием в непринужденной обстановке.       Поболтал. Доболтался до дружбы, общих проектов и жуткой ссоры вплоть до разрыва всех с ним связей. И всё за три года учёбы! Кто в итоге был скорострелом и не выдержал первым, Кавех сказать не мог, потому что воспоминания о тех временах память услужливо подчистила для его же блага. Как итог — их конфронтация поломала отношения всего квартета друзей, Тигнари с Сайно все ещё хорошо общались и с Кавехом, и с аль-Хайтамом, а вот они друг с другом не контактировали от слова совсем. Ну, или встречались время от времени и собачились.       От Тигнари Кавех слышал, что аль-Хайтам после окончания учебы уехал разбираться с семейным бизнесом, но никак не мог догадаться, что его этот бизнес — в Эмиратах, — а сам он — гребанный шейх.       Пока мозг Кавеха панически пытался свести логические цепочки друг с другом, аль-Хайтам подошёл к нему вплотную и схватил за талию, сквозь одежду надавливая на крестец. Кавеха впечатало в аль-Хайтама, а руками он упёрся в пиздец какой мощный пресс. Он что, под робой голый? Что это за ебаный кубик у него в ладони блять, это не пресак, это сраная 3D-фигурка из железа!       — Об этом и говорю, — аль-Хайтам повёл пальцы ниже, и у Кавеха сперло дыхание. Куда, блять, он тянет свои руки?! Это не сексуально, не круто, это, блять, стремно, очень стремно! — Ты же сам всегда выступал за красивые речи. Ругал меня за прямолинейность. Так нравится?       У Кавеха два и два, блять, не складывалось, какие тут, нахуй, красивые речи?!       — Нет, не нравится! — Кавех толкнул аль-Хайтама, освобождаясь из кольца рук, и прикрыл свои тылы, которые, между прочим, испугались до ужаса!       Аль-Хайтам не стал держать его. На спокойном лице быстро возникли морщины злобы, и Кавех готов был поклясться, что впервые видел такое выражение на его лице. Даже когда они ругались, аль-Хайтаму было хоть бы хны. Он словно перманентно находился под действием транквилизаторов, которые тормозили только эмоциональные импульсы, но не затрагивали умственных способностей.       — Так чем ты думал, когда выкладывал эту анкету?!       Кавех замер, испуганно отходя ещё на несколько шагов. На несколько шагов, которые сделал в его сторону аль-Хайтам. Он кричал. Кричал на него, на Кавеха. От этого было даже страшнее, чем от посягательств на его задницу.       — Когда, скажи мне, когда ты променял мозг на кашу?!       В голове Кавеха ползущей строкой пробежала ассоциация с Властелином Колец, но они не Гендальф с Саруманом. Или да.       — На кашу? Да ты даже не знаешь, из-за чего мне пришлось на это пойти! Ты ничего не знаешь! — у Кавеха сорвало крышу. Да как этот тюфяк смел бросать в него свои обвинения? Он думает, ему просто далось это решение? Что ему было нечего делать, так оп, почему бы не поебаться за деньги?! — Ты, обмудок, сам выложил на это деньги и теперь орёшь на меня? Самому нравится трахать девственников? В геи решил податься?       Кавех на эмоциях сделал пару шагов уже на встречу, раскрепощаясь в порыве злости. Это он тут перед аль-Хайтамом трясся от страха? Много чести! И раз уж Кавеху заплатили, а аль-Хайтам оказался гомосексуалом, отметив, что в хорошем настроении готов сам подставить зад, то Кавех обязан выполнить условия сделки! У них же сейчас обалденное настроение!       Лицо аль-Хайтама все ещё было искажено яростью, когда такой же злой Кавех сократил расстояние между ними до критического минимума и поцеловал его первым. Больно, с укусами — эти никогда не выдававшие ни одного ругательства холодные губы казались до невозможного идеальными, а вот губы Кавеха все искусаны на нервной почве. Нечестно. Этого он хотел? Кавех прихватил аль-Хайтама за нижнюю губу и отпустил, толкая эту глыбу мышц на диван.       — Ты что творишь...       Кавеху нравились эти эмоции на лице аль-Хайтама. Он наконец-то снял эту свою выбешивающую маску спокойствия и стал похож на живого человека. Гутра вместе с плетеным кольцом полетели на пол к недоеденному сэндвичу.       — То, за что мне заплатили, — Кавех навис над аль-Хайтамом, гадко улыбаясь, — не могу же я расторгнуть контракт. Джей ясно дал понять, что ты скорее расчленишь меня на куски, чем не дашь себя трахнуть.       — Какой Джей, что ты вообще несёшь! — аль-Хайтам попытался поменять позиции местами, но Кавех обхватил его торс коленями, почти присаживаясь на кандуру. Под ней и правда ничего не было! Какой же он извращенец!       — Заткнись! — Кавех придавил аль-Хайтама к дивану рукой и вновь начал кусаться, только теперь аль-Хайтам не был шокирован внезапными действиями Кавеха, так что укусил его в ответ. Оба зашипели, зло просверливая друг друга глазами. Серо-зелёные аль-Хайтама потемнели то ли от эмоций, то ли от возбуждения — Кавех ещё не понял, но и его самого эта ситуация заводила до чёртиков. Вот он, великий и гениальный аль-Хайтам, лежит под ним, тяжело дыша от хуевого поцелуя. Ну не сказка ли? И молчит, потому что и сказать-то нечего.       Пока Кавех любовался новым для себя аль-Хайтамом, тот притянул его к себе, сильно кусая Кавеха в сгиб шеи. С губ Кавеха сорвалось болезненное ругательство, а по телу прошла волна мурашек. Блядский аль-Хайтам.       — И что же это за причины? Долги? Не смог разобраться со своими идеалами, вложил в них всё, и теперь не понимаешь, как они сожрали тебя целиком? — хватка на шее стала сильнее, а место укуса начало пульсировать. Аль-Хайтам шептал это прямо в шею, отчего Кавеха повело. — Или прогуливал экономику в универе? Совсем финансово безграмотен? Дать пару уроков?       Блять, Кавех погорячился, когда подумал, что аль-Хайтам молчит. Накаркал.       — Себе их, блять, дай.       Аль-Хайтам усмехнулся, и это толкнуло Кавеха ещё дальше. Ещё и смеётся над ним?       — Не тебе это говорить. Как там? Родился с золотой ложкой в жопе? Это у тебя генетическое — совать в задницу то, чего там быть не должно? — Кавех понимал, что несёт бред, причём бред обидный, но остановиться уже не мог. — Здорово, когда все готовенькое в руки попадает, ты...       Его поцеловали, кажется, чтобы заткнуть. Причём тоже не очень-то умело. Кто ещё тут девственник!       — Ты будешь болтать или работать?       — А ты точно мне заплатишь?       — Верблюдами? Конечно.       И ссоры продолжались. Пока они раздевались — ругались, пока целовались — больно щипали друг друга. Кавех не мог простить аль-Хайтаму обмана, а аль-Хайтам вообще хрен знает на что злился, но явно на что-то весомое. Кто ему вообще Кавех? Как он его нашёл в даркнете? Сайно разболтал? Да не успел бы, ему Тигнари ещё не успел сказать, как уже появился Джей. Да и если бы разболтал, они же не общались с универа. Ссоры раз в пятилетку не в счёт. Кавех вообще аль-Хайтаму, как на воде вилами написанные слова — пустое место.       Впрочем, скоро пустым местом быть он перестанет. Купил же его для чего-то аль-Хайтам. Для кое-чего конкретного, вот Кавех и отрабатывает. Да так отрабатывает, что от укусов у аль-Хайтама не только губы красные, но и шея, и грудь. Кавех, весь разгоряченный, вспотевший даже от драк, смотрел на следы своих деяний — словно он сожрать аль-Хайтама хотел, вот реально, это что такое? Это не похоже на него.       — Чего остановился? Ты же всегда всё до конца доводишь, если проект, то до идеала, если себя, то до банкротства, — аль-Хайтам лежал под ним с разведенными в стороны бёдрами и все равно умудрялся плевать Кавеху в душу. Кавеху, который уже был готов вставить. Но медлил.       — Вот ты, блять, издеваешься? — яростный запал в Кавехе поутих, как потухают маниакальные фазы у человека с биполяркой, сменяясь долгим периодом апатии. Может, у него вообще депрессия? — Давай по-новой. Да, я решил продать свою девственность, чтобы заработать. Это ведь моё тело, так в чём проблема? Ты можешь хоть раз взглянуть на ситуацию с человеческой стороны?       Аль-Хайтам посмотрел на него снизу вверх, оценил положение их тел, своё возбуждение и вздохнул. Как уставший от долгого тупизма ученика учитель.       — Ладно, раз ты хочешь поговорить об этом в такой обстановке, я не в праве тебе мешать, — он чуть наклонился в бок, поднимая с пола одежду и подложил её себе под голову, как подушку. Даже глаза прикрыл! — Сама концепция продажи тела, как ты знаешь, штука не из лучших. Если бы я не выкупил тебя сразу, непонятно, кто бы оказался на моём месте. Далее. Смотрю с человеческой стороны. Объективно, рассудительный человек отказался бы от проекта, не став финансировать его из своего кармана. Но ты идеалист, хорошо. Вместо повторных взятий кредитов ради погашения старых, человек, смыслящий в деньгах и кредитных махинациях, покрывал бы их так. В твоём случае можно было просто попросить помощи Сайно. Или моей. Я бы всё равно помог через Сайно, не суть. Но ты не попросишь помощи, чтобы не разрушить дружбу, как разрушил свою семью, — аль-Хайтам приоткрыл глаза, смотря прямо на непонимающе моргающего Кавеха. — Это не констатация факта. Я так не считаю, но ты в этом себя убедил, хорошо, все мы с этим смирились. На этом в принципе всё, а, хотя нет. Ты не можешь выдавить из себя никаких идей, верно? Рабочих. Кавех, ты в глубокой депрессии, которая толкает тебя всё глубже и глубже. А мёртвая петля из долгов висит удавкой на шее. Что ещё тебе не понятно в моей точке зрения? Мне казалось, мы понимаем друг друга, и ты не считаешь меня человекоподобным роботом. Или я у тебя вызываю эффект зловещей долины?       Кавех не знал, что и сказать. Он не был финансово безграмотным, он всегда считал, что истории, подобные его, они где-то далеко, что с ним такого не случится, но когда срок выплат приближался, а на новых проектах не было прогресса из-за выгорания, Кавеху в порыве отчаяния ничего не оставалось, кроме как начать бесконечный цикл займов.       — Это казалось мне единственно верным решением.       Аль-Хайтам кивнул.       — Потому что твой мозг перестал объективно смотреть на вещи. Это следствие постоянной замкнутости. Ты не веришь друзьям. Ты считаешь их таковыми, но не сближаешься до конца, чтобы при ссоре не было больно.       — Тогда... Ты этому страху посодействовал?       — Верно, это была наша общая ошибка, но для тебя она закрепила мнение, что лучше всё делать самому, чем доверять и страдать. Ты мог найти другую работу, но само осознание того, сколько придётся работать, чтобы все погасить, угнетало тебя ещё больше. Лёгкие деньги с такой продажи значили быстрое решение проблем, и счастье в моменте. О рисках ты не думал, либо готов был при плохом раскладе скорее умереть, чем жить с этим грузом. Верно ведь?       Кавех с удивлением отметил, что эти спокойные слова аль-Хайтама действительно разложили по полочкам его страхи и чувства. Многому наконец-то дали имена. Словно то, что постоянно крутилось на языке, наконец обрело форму. Он смазано кивнул, отпуская бёдра аль-Хайтама. Возбуждение исчезло, будто его и не бывало, а аль-Хайтам и бровью не повёл. Лишь подвинулся и поманил его к себе рукой.       — Тебе это сейчас не нужно. Получишь после тридцати лет суперсилы и будешь счастлив. Иди сюда.       Это сейчас что, аль-Хайтам попытался пошутить? Правда? Ладно, его шутка Кавеху зашла. Он беззлобно усмехнулся и упал к аль-Хайтаму, тут же понимая, что его взяли в плен обнимашек.       — А сам дотерпишь?       — Мне ждать дольше. Лень.       — И как ты ещё работаешь с таким отношением? Ладно, так и быть, помогу тебе. Попозже. Мне, в принципе, понравилось, но настрой пропал, — Кавех уложил голову на плечо аль-Хайтама и прикрыл глаза. Странное спокойствие пронзило его всего с головы до пят. — Кстати, ты чего так разозлился? Никогда тебя таким не видел. И это, у нас, выходит, перемирие? Или все же расчленишь на органы?       Кавех услышал, как аль-Хайтам рассмеялся, но не открыл глаза.       — Дурак. Если бы Тигнари пошёл продавать себя, ты бы разозлился?       — Чего? Конечно.       — Ну так. В чём тогда состоит вопрос? А по поводу перемирия — я никогда не считал, что у нас война. Так, ссоры на почве недопонимания. И жизнь в разных странах. После университета у меня не было возможности нормально с тобой поговорить. Да и я все ещё считаю, что был прав. Как и ты. Эта дискуссия может продолжаться вечно, но если принять мнения друг друга и не пытаться их изменить, то можно сосуществовать без проблем. Кроме мнения о продаже девственности.       — Да понял я, понял, — Кавех стукнул аль-Хайтама по груди и услышал, как тот замер — блять, там же синяков до черта! — Прости. Или нет. Ну, ты понял короче.       Значит, всё это время аль-Хайтам считал его таким же другом, как и Сайно с Тигнари. Пиздец, выходит, он один тут в роли обиженки? Даже стыдно как-то...       — Кстати, раз уж сделка все же не состоялась, то ты теперь мне должен. Расчленять не буду, но всю сумму возместишь, — аль-Хайтам повернулся, поудобнее обнимая Кавеха, и засопел. — Я не банк, процентов не возьму, но пару бумаг ты всё же подпишешь.       А нет, не стыдно. Вообще не стыдно. Нет бы помочь, так он новый долг начисляет, ну что за человек!       — Мудак.       — Мгм. Спи.

***

      Кавех впервые за долгое время смог выспаться. Их никто не беспокоил, аль-Хайтам был хорошей грелкой, в меру тёплой, в меру прохладной, так ещё и обнимал. Кавеху даже казалось, что его целовали в макушку и гладили по голове. Словно ребёнка. И это не было противно. Наоборот, так приятно, что утро встречать не хотелось от слова совсем!       Но утро пришло, как пришло и осознание, что именно аль-Хайтам дал подписать ему, полупроснувшемуся.       — Это чё?       — Махр.       — Чё?       — Приданое невесте.       — Я тебе невеста?       — А ты выйдешь за меня?       — Нет.       — Уже поздно, ты согласился подписью.       Вот так вот всё и произошло. Аль-Хайтам выписал Кавеху огромный дом в центре самого дорогого района Дубая. Просто в счёт махра. Пиздец.       Сайно оказался не просто поблизости, он прямо сейчас работал на аль-Хайтама на постоянной основе. Вся эта кутерьма с куплей-продажей была у них не просто на короткой ноге — через Сайно аль-Хайтам знал, что происходит в жизни Кавеха, и уже давно готовился к радикальным мерам. Но радикальнее самого Кавеха никого в этом мире явно не будет ещё лет сто.       Тигнари не был в курсе, поэтому, узнав, пообещал Сайно очень милую взбучку. Волосы на белесой макушке Сайно встали дыбом от предчувствия беды, но никто ему сочувствовать не стал — аль-Хайтам взял себе отпуск и отвёз всех троих домой. Сайно сразу след простыл, а вот Кавех приютил бедного шейха у себя.       — Кстати, ты так и не сказал, что со второй частью оплаты, — Кавех варил кофе, пока аль-Хайтам читал книгу в кресле. Он даже не сдвинулся, лишь глаза по строчкам так и бегали.       — Верблюды ждут тебя. Всё в силе. Я хочу посмотреть, как ты их продашь. Кстати, почему именно верблюды?       — Ну, они дорогие. Плюс я погуглил, сколько буду стоить верблюдов, конвертировал их количество в деньги, и мне понравилось, — Кавех повёл плечами, а аль-Хайтам скептически выгнул бровь, всё же поднимая к нему свои как обычно бесстрастные глаза.       — И с такими решениями ты ещё осуждаешь Сайно за шутки?       — Да. Его шутки — мрак.              — Согласен.