buried [похороненный]

Нил видел его только после школы, прислонившимся к дереву и курящим сигарету. Он был худым, бледным, с тёмными мешками под глазами и светлыми волосами, жирными и растрёпанными. Он носил чёрную толстовку даже в девяностаградусную погоду. Его обувь была плоская и изношенная, потёртая на большом пальце и мизинце, ткань розово-выцветавшая. Парень смотрел не то на улицу, не то на неуклюжих, спотыкающихся старшеклассников, идущих домой, или на дорогу, или на спортивных ребят, растягивающихся после школьной тренировки. Каким-то образом, хотя он никогда не смотрел на входные двери, парень всегда знал, когда его брат — очевидно, близнец — выйдет. Как только брат приближался к нему, он выкидывал сигарету и закуривал другую, а затем они вместе покидали кампус. Проходя мимо, Нил наступал на тлеющий окурок.

*

Нил проснулся посреди ночи, убеждённый, что кто-то наблюдает за ним из шкафа. Дом был пустым, пыльным, заброшенным и непригодным для жизни. Нил жил там два месяца. Сильный кашель в горле разбудил его, а затем, когда его тело снова умостилось в спальном мешке, он, усталый и потный, посмотрел на шкаф и ему показалось, что увидел там кого-то. Обмякший, тяжело дышавший, Нил смотрел в тёмное пространство — он знал, что на самом деле там никого не было, никто не нашёл его, он был один — и всё же он не мог избавиться от вида надвигающейся на него фигуры, бледных улыбающихся зубов, светящихся глаз, наблюдающих из щели между дверями. Всю ночь он в ожидании смотрел на шкаф. Но ничего так и не произошло.

*

На следующий день после школы Нил собирался идти домой, когда вспомнил пустой шкаф, зияющую тьму, давление безымянного зверя — ненастоящего — давящего на него, сокрушающего его. Он стоял посреди кампуса, прямо у входной двери, позволяя выходящим ученикам толкать себя. Он поднял голову и увидел грязного блондина, прислонившегося к дереву, курящего и смотрящего на стоянку автобусов. Когда его близнец подошёл к нему и они пошли домой, Нил подождал пять секунд и последовал за ним.

*

Нил поплёлся за запахом дыма. Его не волновал ни один из его одноклассников. Он даже не знал имени близнеца, который ходил в школу, и ему было плевать, почему другой не ходил на занятия, не принимал душ, откровенно курил на территории школы, но никогда не попадал в неприятности. Вероятно, Нила тянуло к ним, потому что Нил выкурил последнюю сигарету месяца два назад, когда он впервые наткнулся на этот случайный город, спустя несколько недель после смерти его матери, и запах дыма, горящего угля напомнил Нилу, что он никогда ещё не был так одинок. Он находился в пятнадцати шагах позади них, тихо шагая, глубоко вдыхая пассивный дым, пока грязный, вонючий близнец прикурил следующую сигарету, а затем ещё. Они прошли около мили, прежде чем наконец остановились у какого-то дома, а Нил продолжал идти и идти, пока солнце не село, и он не нашёл подземный переход с остатками лагеря для бездомных, выброшенными обёртками и бутылками, полными сомнительной жёлтой жидкости. Бросив рюкзак, Нил опустился на землю, игнорируя запах сырой речной воды и мусора. Он знал, что здесь не в безопасности, но всё равно положил голову на сумку, уголок папки впивался ему в щеку сквозь ткань, и закрыл глаза. Камни врезались ему в спину и в ноги, поэтому он свернулся калачиком на боку, чтобы облегчить боль.

*

На следующий день Нил пошёл в школу, пахнущий рекой и с пульсирующим синяком под глазом. У него была поддельная справка от врача, в которой утверждалось, что травма получена в результате безобидной игры в баскетбол с соседскими детьми. Он пропустил первый урок и целый час принимал душ, отмывая кровь из-под ногтей. Он думал, что тренер с лакросса попытается остановить его, увидев, как Нил вошёл в кабинку, но тренер Эрнандес продолжил идти в свой кабинет, как ни в чём не бывало. Нил наблюдал, как потоки воды соскальзывали с его тела и обвивались вокруг ног, прежде чем сползти в канализацию, а затем он вытерся и пошёл на следующий урок. Всё как обычно.

*

Нил больше не шёл за близнецами домой после школы. Он не вернулся в лагерь для бездомных. Он вернулся в свой заброшенный дом, спальный мешок остался нетронутым, если не считать нескольких пауков. Он заставлял себя отводить острый взгляд от шкафа. Это глупо, но Нил так устал. Он знал, что это сделало его слабым. Возможно, если бы он не подрался с бездомным, пытавшимся его обокрасть прошлой ночью, он мог бы заметить, что кто-то последовал за ним домой после школы, и он бы так не испугался, когда в его окно начали бросать камни.

*

Нил вылез через заднее окно прежде, чем третий камень успел удариться о другое окно. Он мысленно подсчитывал сумму денег, которая у него осталась, надеясь, что её хватит, чтобы сменить ещё одну школу, доучится последний год в старшей школе, когда он пробрался через подоконник со сколами свинцовой краски и плюхнулся на пол. Приготовившись бежать, Нил сделал ещё один шаг, как раз перед тем, как камешек ударил его прямо в лицо, прямо в синяк. Он выругался, слёзы текли, когда он взглянул на нападавшего: чёрная толстовка с капюшоном, растрёпанные волосы. Низкий. Знакомый. Озадаченный, Нил помедлил. Он трясся, в груди раздавался грохот от цветущего холода, с которым он боролся последние несколько дней. Его тело дрожало от желания бежать, но мышцы сжались, отказываясь двигаться. Он посмотрел на близнеца, того, который не ходил в школу, а близнец смотрел в ответ. Парень выглядел скучающим и не впечатлённым. Он подбрасывал другой камень вверх-вниз, вверх-вниз в правой руке. Близнец поймал и удержал камень, спросив: — Почему ты вчера шёл за нами? Нил, после небольшой паузы, ответил: — Скучно. Близнец продолжал изучать Нила, снова подбрасывая камень вверх и вниз. — Скучно, — не убеждённо пробормотал парень. Нил пожал плечами. Он ждал, пока парень сделает ещё что-нибудь и задаст другой вопрос. Нил снова начал подсчитывать свои деньги, говоря себе, что их недостаточно, что ему придётся остаться, что этот парень не сможет причинить ему вреда, не сможет ничего сделать… … когда парень швырнул камень слишком быстро, чтобы успеть подготовиться, и ударил Нила по лицу. Нил отшатнулся, схватившись за щеку и глядя на близнеца. Он почувствовал кровь под пальцами. — Ты идиот, — сказал парень, придя к выводу. — Пошёл на хуй, — прошипел Нил. Парень не испугался. — Пойдёшь за нами ещё раз, и я убью тебя. — Его глаза выглядели мёртвыми. В голосе звучала вполне реальная угроза. Нил был очень зол. — Вставай в очередь, — огрызнулся он. Тогда он убежал оттуда, бежал так, словно ему нужно было где-то быть, но он знал, что вернётся в этот дом сегодня вечером, когда уже будет поздно засыпать, когда через несколько часов ему придётся идти в школу.

*

— Эндрю, — протянул учитель истории Нила на следующий день в начале урока. — Как приятно, что ты присоединился к нам. Что, пять двоек в конце концов образумили тебя? Когда ответа не последовало, Нил оторвался от безобразных рисунков лис на полях своих конспектов, чтобы увидеть, о ком говорит учитель. Парень — Эндрю, грязный блондин, как Нил понял, — уже смотрел на него. Нил нахмурился. Лицо пульсировало. Он вернулся домой в три часа ночи и увидел за окном, из которого выполз, груду камней, такую высокую, которая не должна быть даже в национальных парках. Нил так сильно пнул камни, что некоторые из них помяли обшивку уже разрушающегося дома. Эндрю не ответил учителю, но отсалютовал Нилу двумя пальцами. Нил отвернулся от него, делая вид, что Эндрю не имеет значения, но его руки дрожали, когда он взял ручку, пытаясь не разломать её пополам.

*

Несмотря на то, совместная у них была только история, Эндрю плелся за Нилом между уроками, как будто они ходили вместе. Нил не участвовал и не реагировал. Он игнорировал, волновался и чувствовал облегчение каждый раз, когда входил в класс, а Эндрю продолжал идти, только чтобы через час снова увидеть Эндрю, стоящего за дверью, словно он бы ждал Нила всю жизнь. — Разве тебе не нужно тест писать? — наконец огрызнулся Нил после трёх занятий, когда пришло время обеда, и Эндрю пора было оставить его в покое. — Доклады по книге? Порешать проблемы? — Единственная моя проблема — это ты, — спокойно сказал ему Эндрю. Нил закатил глаза. Он ничего не сказал, направляясь в столовую, не желая отказываться от своего единственного надёжного источника еды через какого-то глупого вонючего парня. Эндрю, конечно же, последовал за ним.

*

Пока Нил лопал свою дерьмовую жареную курицу, а Эндрю рядом с ним ел пакетик чипсов, измельчая чипс на всё более мелкие кусочки, прежде чем ссыпать крошки себе в рот, близнец Эндрю подошёл к столу, как будто ему было что сказать. Нил проигнорировал его. Эндрю проигнорировал его. Близнец раздражено рявкнул: — Что ты делаешь? — Ем, — сказал Эндрю. — Ничего, — сказал Нил. Он вкусил ещё раз. Подливка была холодной, застывшей. — Ты уже навеселился? — спросил близнец. Он указал на Эндрю и Нила. — Что ты вообще здесь делаешь? Мне казалось, ты сказал, что школа скучная и бессмысленная. — Девушка твоя скучная и бессмысленная, — сказал Эндрю. Нил поперхнулся, кашляя и выплёвывая еду и слюну на поднос. Оба близнеца его проигнорировали. Эндрю по прежнему крошил чипсы, но не ел их. Его брат нахмурился, щёки покраснели. — Заткнись, — прошипел он, бросив быстрый взгляд на что-то через несколько столиков от них. Нил, сглатывая застрявшие в горле остатки еды, повернулся и посмотрел на тот же стол, заполненный болтающими без умолку розовыми чирлидершами. Он повернулся к Эндрю, который тоже смотрел на чирлидерш. Эндрю выглядел скучающим, но кулаки его были сжаты. Чипсы исчезли, остались лишь крошки. Близнец сказал Эндрю резко и злобно: — Ты пропустил слишком много. Они выгонят тебя. — Я уверен, что Ники сможет придумать какую-то слезливую историю для администрации, чтобы меня оставили. Брат усмехнулся. — Конечно же, бери и пользуйся им. Не то чтобы тебе было не наплевать. Эндрю ничего не ответил. Он сжал пальцы с крошками, прежде чем бросить превратившейся из них оранжевый порошок в сторону брата. Нахмурившись, его брат фыркнул и потопал прочь, но не пошёл к столу чирлидерши, а шёл и шёл, пока совсем не исчез из столовой. Нил ещё раз бегло осмотрел профиль Эндрю, на мгновение задумался о слезливой истории о Ники, а затем вдруг вспомнил, что ненавидит Эндрю. Он вернулся к своей холодной жареной курице. Откусил ещё один кусок. Эндрю взял щепотку крошек и швырнул их Нилу в лицо. Нил не вздрогнул, не вытер крошки с губ.

*

Нил смотрел на дерево, у которого Эндрю должен был стоять после школы, глядя вдаль и не подозревая о существовании Нила. Стоявший за его спиной Эндрю закурил сигарету и выпустил струю дыма над ухом Нила, ядовитые струйки развеивались над плечом Нила, прежде чем рассеяться на ветру. Бесстрастно, всё еще глядя на дерево, Нил спросил: — Что ты там говорил? — он не ждал ответа. — Пойдёшь за нами ещё раз, и я тебя убью? — Интересно, — сказал Эндрю, выдыхая больше дыма. Нил старался не показывать, как сильно он пытался вдыхать его, как сильно он его жаждал. — Угроза от мальчика в бегах. — А ты разве не должен охранять брата по дороге домой? — спросил Нил, надеясь его побесить. — Как хороший крохотный старший брат. — Мы близнецы. — Кто-то же должен занять это место. В этот момент брат фыркнул, даже не взглянув на Эндрю. Они оба наблюдали, как он исчезает за школьной территорией, уходя, уходя, уходя, в полном одиночестве. Эндрю сделал глубокую затяжку, прежде чем произнести: — Аарон переживёт один день без меня. — А ты? — спросил Нил. Наконец он отправился домой, устав от этого дня и желая, чтобы он закончился. Эндрю подождал всего секунду, прежде чем последовать за ним. — Интересно, — повторил он, но Нил не спрашивал, почему.

*

Нил обошёл квартал с заброшенными домами дважды, не желая входить в свой вместе с Эндрю, прежде чем ему надоело. Он остановился перед домом за углом от того, в котором он остановился, его почтовый ящик представлял собой стального дракона замысловатой конструкции, глаза, похожие на гугли, выпученные, залитые водой, застряли в постоянном рыдании. — Чего ты хочешь? — спросил Нил. Несмотря на то, как сильно он ненавидел эту ситуацию и Эндрю, он был удивлён упорством парня. Никто не оставался с Нилом так долго. Нил не обернулся, когда остановился, а Эндрю был на шаг позади него. Они стояли вместе, едкое дыхание Эндрю ползло по спине Нила, спина Нила напряглась для драки. — Увидеть ту очередь людей, которые хотят тебя убить, — сказал ему Эндрю. Нил нахмурился. Эндрю всё же принял его слова такими, какими они и были: правдивыми. — Кажется, я первый, — прокомментировал Эндрю, а затем Нил почувствовал, как жжение огня щекочет волосы на его шее. Он подпрыгнул, рука, защищаясь, хлопнула себя по коже, он повернулся к Эндрю и пристально посмотрел на него. Это был всего лишь намёк на боль, прикосновение угасающего угля, но Нил разозлился. — Эндрю, — сказал он медленно и чётко, как будто имя Эндрю родилось у него во рту. Нил сказал единственное, что он мог сказать, чтобы заставить этого парня оставить его в покое, единственное, что ему оставалось. — Я шёл за вами к вашему дому, потому что у меня закончились сигареты, а если я закурю в этом доме, он сгорит, а если я закурю в школе, меня выгонят. Мне плевать на тебя и твоего брата. К концу учебного года я либо умру, либо уйду, а если ты продолжишь ходить за мной, они убьют и тебя тоже. Наконец-то у Эндрю не было ехидного апатичного ответа. Он уставился на Нила, вдыхая правду вместе с останками сигареты. Эндрю отбросил её и тут же полез в карман за пачкой, выхватив ещё одну. Но вместо того, чтобы прикурить её и положить в рот, он медленно протянул руку, предлагая её Нилу. Нил, после небольшой паузы, дрожащими пальцами взял сигарету. — И тебя это волнует, — сказал Эндрю. Нил, всё ещё глядя на сигарету, ответил: — Меня волнует то, что они делают и кому причиняют боль, чтобы добраться до меня. Он посмотрел на Эндрю и был удивлён, увидев мрачное понимание на его лице. — Идиот, — назвал его Эндрю. Нил пожал плечами. Он сунул свой подарок в карман и глубоко вздохнул. — Пойдёшь за мной ещё раз, и я тебя убью, — сказал ему Нил, а затем повернулся, чтобы пойти домой. Эндрю не последовал за ним, но, спустя три шага между ними, крикнул: — Нет, не убьёшь. Нил развернулся, идя спиной вперёд, и отсалютовал двумя пальцами. Эндрю не отреагировал, не последовал за ним, просто смотрел, как Нил уходит с угрозой завтрашнего дня в глазах.

*

Когда на следующее утро Эндрю не появился на истории, Нил не отреагировал. Он не оглянулся на место Эндрю, чтобы убедиться, что оно точно пусто. Он не положил руку на невыкуренную сигарету в кармане, просто чтобы проверить, там ли она, просто чтобы напомнить себе, что момент, произошедший вчера, был реальным.

*

Во время обеда, когда Нил стоял в очереди за очередной порцией застывшей съедобной субстанции, кто-то протолкнулся за ним, не обращая внимания на людей, которых человек только что обошёл в очереди. Нил уловил запах БО и дыма. Он не обернулся. — Бу, — бесстрастно сказал Эндрю. Нил не ответил, но он также не помешал Эндрю следовать за ним после очереди, направляя их к столу рядом с Аароном, который, хмуро глядя в свою миску с супом, не помешал Эндрю сесть вплотную к нему, соприкасаясь бёдрами, пока Эндрю крал чипсы с подноса Нила, когда он ударил кулаком по пакету, чтобы лопнуть его, кроша все чипсы, прежде чем вытащить самый маленький кусочек чипса и положить его на язык, словно он должен был таять.

*

Нил не хотел, чтобы Эндрю снова шёл за ним домой, поэтому бесцельно бродил после школы, пока, наконец, не нашёл помещение, в которое Эндрю бы не вошёл. Он сделал три шага в библиотеку, прежде чем понял, что его тень была слишком далеко. Нил повернулся. Эндрю стоял на пороге со скучающим выражением лица, почти не впечатлённым, с небольшой неприязнью. Нил вызывающе поднял бровь. Эндрю просто развернулся и ушёл. Наконец, оставшись один, Нил подошёл к полкам и взял седьмой том манги, которую он никогда раньше не читал. Он сидел за столом и читал одну и ту же страницу снова и снова, пока библиотекарь не сказал ему, что пора идти домой.

*

Они не сказали друг другу ни слова до пятницы, их раннего дня, дня, когда Эндрю пойдёт домой со своим братом и не будет видеть Нила два дня. Был час дня, и Нил разрывался между тем, чтобы сбросить лишний багаж и снова сбежать в библиотеку, или прогуляться до скамейки в парке и составить бюджет денег и еды на следующую неделю, когда он почувствовал, как сильный палец впился в его ушибленную щеку. Нил ударил рукой по руке возле своего лица, повернувшись и пристально глядя на Эндрю. Они стояли посреди коридора, вокруг них ученики выходили из школы, в предвкушении выходных. Эндрю смотрел только на Нила. — Что, — огрызнулся Нил. — Они найдут тебя за эти выходные? — спросил Эндрю, склонив голову и глядя на зеленеющий синяк на лице Нила. Нил нахмурился. — Что? — Эндрю знал о его драке с бездомным? — Люди, которые собираются тебя убить. — О, — сказал Нил. — Я не знаю. — Хм, — сказал Эндрю, не отрывая глаз от синяка. Сказал: — А если я завтра вызову полицию, чтобы они приехали в тот дом, они не найдут твоего трупа? Нил пожал плечами. — Скорее всего нет. — Удивительно, что ты продержался так долго. Нил уставился на него. — Пошёл на хуй. Эндрю больше ничего не сказал. Он опять тыкнул Нила в щеку, глядя на опухшую кожу, и отошёл, прежде чем Нил успел бы отомстить.

*

В субботу полиция приехала в заброшенный дом Нила. Нил проклял Эндрю, свернул свой спальный мешок — единственную вещь, слишком большую для его рюкзака — под мышку и снова вылез в заднее окно, как раз в тот момент, когда внутрь вошли полицейские.

*

Кто-то пнул Нила ногой в живот. Он проснулся с вскриком, дезориентированный, уставший, свернувшись калачиком и хрипя от боли, которая была скорее пугающей, чем мучительной. После трёх вздохов человек, который его пнул, сказал: — Мальчик, который выжил. — Закройся, — сказал Нил, пытаясь понять где находится. Он был в школе. Это был понедельник. Просто Эндрю пнул его. Он был жив. Он начинал заболевать. У него болела голова. Он не мог двигаться. — Почему ты спишь здесь? — спросил Эндрю, присев на корточки рядом с Нилом. Он оторвал руки Нила от живота, и у Нила не было сил остановить его. Вместо этого он уставился на то, как Эндрю начал тыкать Нила в живот, проверяя, всё ли в порядке. — Я не хочу пропустить урок, — сказал Нил. Он зашёл в школу, как только они отперли парадные двери, и ни один из учителей, пришедших на несколько часов раньше, не помешал ему зайти внутрь. Он не мог войти в библиотеку, библиотекарей ещё не было, так что он подумал немного и пошёл прямиком в класс истории. Он лёг у стены рядом с дверью, намереваясь дать отдых глазам, пока не прозвенит звонок. Эндрю, по прежнему проводивший махинации с его животом, нашёл сквозь кофту пупок Нила. Он ткнул пальцем во впадину. Нил нахмурился и наконец отпихнул руки Эндрю. Встав, Эндрю сказал: — Ты опоздал на пять минут. У Нила вскружилась голова. Он повернулся, осмотрел пустой коридор. — Чёрт, — выругался он. — Ты не спал в эти выходные? — спросил Эндрю, безжалостно наблюдая, как Нил медленно и шатко поднимается на ноги. Нил снова взглянул в сторону Эндрю. — Не после того, как в моём доме появились полицейские. — Это не твой дом. — Да неважно. Я не смогу вернуться туда ещё несколько дней, а спать на этих улицах — не лучшая идея. Эндрю изучал лицо Нила, его усталые глаза, налитые кровью и слезящиеся, его исчезающие синяки, его опухший нос. — Больше некуда пойти? — спросил Эндрю, но не то чтобы его это волновало, да и не то чтобы он уже не знал ответа. — Нет друзей в городе? Нет семьи? — Заткнись, — снова сказал Нил, заходя в свой… их… класс истории. Эндрю последовал за ним, дёргая за лямки рюкзака Нила, но Нил отказывался реагировать, не желая выплескивать ещё больше своего разочарования, чем уже успел.

*

Кто-то ткнул Нила в затылок. Он вздрогнул, приготовился замахнуться, но его учитель истории озадаченно отступил на шаг. — Я знаю, это может быть смешно, но мне правда нужно, чтобы ты не спал на моём уроке. Нил несколько раз моргнул, прежде чем посмотреть на часы над дверью. Он был на уроке всего десять минут. Он снова посмотрел на своего учителя, ничего не говоря. — Думаешь, ты сможешь не заснуть? — спросил учитель. — Нет, — сказал Нил. Одноклассники хихикнули, а учитель вздохнул. — Ты не можешь оставаться здесь, если не собираешься концентрироваться. Нил промолчал, но открыл тетрадку, словно не собирался больше спать и быть внимательным в течение следующих тридцати минут, несмотря на то, что его голова уже опустилась, а глаза уже закрылись. Ему показалось, что он снова услышал вздох учителя и смех одноклассников. В голове было так туманно. Он почти забыл, где находится. — Тебя за это могут оставить после уроков, Нил. — Серьёзно? — спросила девушка. — А я думала, что оставлять после уроков — это что-то в стиле восьмидесятых. — Ну, сегодня это в стиле «здесь и сейчас», — ответил ей учитель. Он подошёл к своему столу и шарил вокруг, пока не нашёл розовый лист бумаги. Он написал что-то на нём, прежде чем вернуться к парте Нила. — Вставай, — сказал учитель, протягивая листок Нилу. — И выходи. Твоё наказание с тренером Эрнандесом. Нил уставился на бланк, пытаясь понять смысл слов… заснул в классе, каракули каракули каракули, не принимал душ, каракули каракули каракули. Подпись: А. Джеймс. Нил взял тонкую бумагу. Встал. Повернулся к двери. — Твой блокнот, — лёгким тоном сказал мистер Джеймс. Засмеялось ещё больше одноклассников. Нил схватил свой блокнот. Прижимая его к груди, расстёгнутый рюкзак свисал с одного плеча, Нил подошёл к двери. Он уже почти вышел, когда услышал, как мистер Джеймс сказал: — Наказание не распространяется и на тебя. Кто-то застегнул рюкзак Нила. Кто-то в классе позади них сказал: — Я не думаю, что вы можете с этим что-то сделать, Джеймс. Мистер Джеймс снова вздохнул, побеждённый.

*

Эндрю провёл Нила в кабинет тренера Эрнандеса через мужскую раздевалку. В спортзале до сих пор был урок, а кабинет тренера заперт. Вместо того чтобы прервать урок, Эндрю толкнул Нила на одну из скамеек в раздевалке, выхватив розовую бумажку из несопротивляющихся пальцев Нила. Нил лёг на спину, его ноги были согнуты в коленях, ступни на земле. Эндрю прислонился к ряду шкафчиков, читая бумажку. — Воняешь, — сказал он. — Я помоюсь, когда ты помоешься, — ответил Нил. Наступило долгое молчание, и Нил приоткрыл один глаз и увидел, как Эндрю смотрит вдаль, внезапно заскучавший и потерявший интерес к Нилу и всему, что их окружало. Нил снова закрыл глаза.

*

Кто-то зажал пальцами Нилу нос. Он проснулся и открыл рот, чтобы вдохнуть воздух. Его глаза медленно сфокусировались, и в конце концов Нил узнал потолок мужской раздевалки. Он наклонил голову, пока не нашёл нападавшего, но глазам Нила всё же потребовалось время, чтобы сфокусироваться. Пальцы по прежнему были на его носу. Он всё также дышал через рот, его дыхание тяжёлое и сухое. Эндрю хмуро смотрел на него. Он убрал пальцы, а затем щёлкнул ими в направлении двери, где нарастающая какофония шумных, потных подростков приближалась всё ближе. Нил поднялся со спины, но ему пришлось подождать, пока его голова перестанет кружиться, перед тем, как встать. Когда он поднялся на ноги, в комнату вошли ребята из спортзала. Эндрю положил тяжёлую руку на спину Нила и легко, но решительно толкнул его в сторону кабинета тренера, как раз в тот момент, когда мужчина вошёл, подняв бровь в их сторону. В конце концов он сосредоточил своё внимание исключительно на Ниле. — Почему ты омрачаешь порог моего кабинета, когда тебе следует быть на уроке? Или, ещё лучше, в постели. Нил выудил свой розовый листок, а Эндрю протянул его тренеру. Они стояли перед его столом бок о бок, а тренер Эрнандес сидел в углу с другой стороны вместо своего стула. Он схватил бумажку и молча прочёл, слегка нахмурившись. Он снова посмотрел на Нила, поджал губы и тяжело вздохнул. — Ладно. Спи здесь. — Он указал на свободное место в своём кабинете. — Ничего не трогай. Нил наклонил голову в направлении, указанном тренером. Он хотел спросить, является ли сон типичным наказанием для ребят, остающихся после уроков. Когда он не пошевелился сразу, Эндрю снова осторожно толкал Нила, пока тот не упал на колени. Эндрю снял рюкзак Нила и бросил его на землю, указывая на Нила, а затем на сумку, показывая, что ему пора лечь. Нил лёг. Закрыл глаза. Он слышал, как тренер Эрнандес что-то пишет за своим столом. Он слышал, как Тренер сказал отнеси это на ресепшен. Он слышал, как Эндрю сказал нет. Больше слов, больше приказов, ты не можешь здесь тоже остаться, не моя проблема, да кто ты вообще такой, у вас разве нет чем заняться с другими учениками, ладно, только ничего не трогай, и не мечтал об этом, Тренер. Затем кто-то плюхнулся на землю рядом с ним, и Нил уснул.

*

Нил проснулся, прижавшись лбом к бедру Эндрю. Он чувствовал себя потным и грязным, его лицо слилось с сумкой, а тело с полом. Ему нужна была вода, еда, горячий душ, чтобы расслабить мышцы, и холодный душ, чтобы охладиться. Ему нужно было встать с пола, хотелось, чтобы ему больше не приходилось спать на полу, хотелось, чтобы ему никогда больше никогда не пришлось, но ему прийдётся, сегодня вечером, и следующую ночь, и всю остальную жизнь, пока… Эндрю щёлкнул Нила по уху. — Ой, — сказал Нил. Он не двигался. Глубоко вздохнул, пахло свежим бельем и БО. Он перевернулся на спину. — Долго я спал? — Мы пропустили обед. — Проклятие, — сказал Нил. Живот заурчал. Эндрю снова щёлкнул его по уху, и когда Нил повернулся, чтобы взглянуть на него, Эндрю указал на стол Тренера. Нил сел и увидел два подноса с обедом. Нил нахмурился. Его память с самого начала дня была туманной и мимолетной, обрывки ощущений, смутные понимания, но всегда был Эндрю, рука за спиной, голос в ухе, нога, на которой можно было лежать, пока он спал. Нил проигнорировал внезапное жжение в горле. Его жизнь не принадлежала ему, даже для этого, даже для того, чтобы что-то имело для него значение. И всё же Нил также проигнорировал остережение в своей груди, ужас в костях, когда он поднялся и схватил подносы с обедом, протянул один Эндрю, отказываясь садиться, пока Эндрю не возьмёт поднос, отказываясь есть, пока Эндрю не начнёт первым.

*

Той ночью Нилу показалось, что он слышал хохот за окном. Он вернулся в заброшенный дом, после того как вяло шёл домой после школьного дня, полного «наказания». Он не был уверен, собирается ли Эндрю снова идти за ним домой, но Эндрю бросил Нила ради Аарона, как только прозвенел последний звонок. Нил только вышел из душа, весь день не выходя из раздевалки, деля время между отдыхом и поиском способов смотреть на Эндрю так, чтобы тот не заметил. В конце концов тренер Эрнандес настолько ворчал по поводу «запаха», что Нил встал и пошёл в душ, надеясь закончить процедуру до того, как урок физкультуры закончится и придут другие. Эндрю не последовал за ним, и к тому времени, когда Нил вышел, Эндрю одарил его медленным взглядом сверху вниз, прежде чем оттолкнуться от стены, к которой он прислонился, и уйти, как только школьный день закончился. Итак, дальше Нил пошёл один. Он зашёл в свой пустой дом и снова свернулся калачиком в спальном мешке, который разложил на полу в спальне, несмотря на проклятый чулан. В этой комнате было лучшее окно, через которое можно было сбежать. Он упёрся всем телом о стену под окном и заснул, а через несколько часов проснулся от тихого смешка. Он думал, что это снаружи, а потом подумал, что это внутри, а потом подумал, что это, должно быть, снаружи, а потом он лежал, застывший и неподвижный, не дыша, не моргая, ожидая услышать это снова, говоря себе, что это не реально, говоря себе, что это как всё же реально. Ему нужно было покинуть этот дом, этот город. Ему нужно было остаться. Здесь у него не было никого и ничего. Но здесь был… Эндрю. Мышцы Нила расслабились. Дыхание выходило из его потрескавшихся губ. Он закрыл глаза. Он спал, и когда он проснулся, его отца не было. Но он знал, что это ненадолго.

*

Утром Нил прислонился к дереву Эндрю и стал ждать. Это заняло всё утро, вплоть до первого звонка, когда близнецы наконец свернули за угол. Аарон выглядел усталым и рассерженным, а Эндрю носил слишком длинные штаны, рваные джинсы волочились при каждом шаге. Его грязные волосы, почти каштановые от отсутствия душа, торчали с одной стороны и гладко лежали с другой. Солнце взошло, когда они перешли улицу, Эндрю курил, а Аарон протирал глаза, но Нил почувствовал лёгкий прилив веселья, когда заметил, что их походка синхронизирована. Обе правые ноги шагнули вперёд, обе левые повторили действие. Розовый солнечный свет сверкал в их светлых волосах, и Нил запомнил развевающиеся шипы в волосах Эндрю, застывшие пряди, словно он только что проснулся. Нил наблюдал, как они переходят улицу в свете раннего утра, пока близнецы, наконец, не подняли глаза и не заметили его. Хмурый взгляд Аарона стал ещё хмурее, и он в порыве раздражения протиснулся мимо них обоих. Эндрю замедлил шаг при виде Нила, изучая его лицо, его глаза. — Сбегаешь? — спросил Нил в качестве приветствия. Они оба уже опоздали, прозвенел последний звонок, когда они смотрели друг на друга. — А ты? — спросил Эндрю, докуривая сигарету и швыряя её в грудь Нила. Нил покачал головой, не обращая внимания на пепел, просачивающийся в его потёртый свитер. Ему нужно было войти внутрь, но он ещё на мгновение задержался на Эндрю, на его бледноватой коже, черных мешках под глазами, обломанных ногтях. В конце концов, Нил оттолкнулся от дерева, ничего не сказав. Он направился к входной двери, мысленно готовя оправдание опозданию. Он не слышал шагов позади себя, но когда вошёл в класс, Эндрю прошаркал следом, словно он всегда был там.

*

За обедом Нил спросил: — Кто такой Ники? Эндрю каким-то образом купил булочку с корицей в школьном мини-маркете. Он снимал глазурь по щепотке, раздавливая густой сливочный крем между пальцами, прежде чем отправить его в рот. Он не поднял глаз на вопрос Нила, но его пальцы замедлились. — Никто, — наконец сказал Эндрю. — Хм, — сказал Нил. Он хлебнул ложку куриного супа с лапшой. — Что за слезливую историю он рассказал, чтобы не дать им выгнать тебя? Эндрю наконец отвернулся от своей голой булочки с корицей. Он уставился на Нила и сказал: — Явно лучшую, чем твоя слезливая история. Нил задумчиво наклонил голову. — Может быть, — признал он. — С кем, по их мнению, ты живёшь? — спросил Эндрю. — С путешествующими родителями, — ответил Нил, вздрогнув от простой правды и раскрытия одной из своих тайн. Но он думал, что знает игру Эндрю, так что больше ничего не сказал и стал ждать. Эндрю тоже подождал, а затем резко оторвал гигантский кусок булочки с корицей и скомкал его в кулаке, влажные крошки рассыпались, тёмная корица просачивалась из складок его сжатой руки. — Он мой двоюродный брат, — сказал Эндрю. — Законный опекун. — Хм, — снова хмыкнул Нил. Он сделал ещё один глоток супа.

*

Эндрю проводил Нила в библиотеку после школы, но заколебался, когда вместо того, чтобы войти, Нил молча последовал за Эндрю, как будто провожая его домой. — Грустный маленький щенок, — упрекнул его Эндрю, когда Нил не перестал следовать за ним, вместе стоя снаружи и ожидая Аарона у дерева. — Уйди. Нил одарил его полуулыбкой. — Нет. Эндрю изучил выражение лица Нила, его лёгкую позу, его суетливые конечности, прежде чем протянуть обе руки и ущипнуть Нила за щёки, больно потянув кожу. Нил поднял руки и накрыл руки Эндрю своими, надавив, чтобы не было так больно. Руки Эндрю были потными и липкими, прижимая тепло к лицу Нила. — Я ненавижу тебя, — сказал Эндрю. Он не отдёрнул руки. Он посмотрел в глаза Нилу. — Хорошо, — сказал Нил. Эндрю ослабил хватку, сжимавшую щёки Нила, но не пытался уйти от рук Нила. — Ты воняешь, — сказал ему Эндрю. — В отличие от некоторых людей, у меня нет доступа к чистой воде. Эндрю проигнорировал тонкий намёк Нила. — Перестань жить на улице. — Перестану, когда умру. — И когда же это свершится? — Скоро, — ответил Нил, наконец опустив руки. Несмотря на их сухие подшучивания, слова всё ещё отдавались эхом глубоко в костях Нила, и он решил, что пришло время вернуться к себе домой на ночь, подальше от этого разговора и болтовне о своей неминуемой гибели. Он прочистил горло и сделал шаг назад, заметив, что примерно сейчас Аарон начнёт выходить из школы. — Попей воды, — приказал ему Эндрю. — Прими душ, — бросил в ответ Нил. Они пристально посмотрели друг на друга, а затем Нил сделал первый шаг назад. Эндрю отпустил его.

*

На следующий день кто-то швырнул Нилу в лицо бутылку воды. Нила ударило по щеке, пластик отскочил от его скулы с тяжёлым хлопком. Он сидел в коридоре возле урока истории и ждал звонка. Подняв глаза, уже пристально выискивая, а затем его лицо разгладилось, когда он заметил, что у Эндрю мокрые волосы и покрасневшая кожа. Нил уловил слабый запах дезодеранта Axe. Он потянулся к пластиковой бутылке, медленно катящейся от него. Открутил крышку и сделал большой глоток. Эндрю наблюдал за ним. Встретившись взглядом с Эндрю, держа бутылку с водой у губ, Нил медленно похлопал по пространству рядом с ним, предлагая Эндрю сесть рядом. Он не сел. Эндрю вошёл в класс, не сказав ни слова, ещё до того, как прозвенел звонок, даже не обернувшись.

*

Нил знал, что рутина небезопасна для такого человека, как он, но он не мог не образовать её с Эндрю. Утром он встречался с Эндрю, и они вступали в молчаливую перепалку из-за чего-то упрямого — принятия душа, полноценного завтрака, выполнения домашнего задания — а потом они шли на занятия, и Эндрю следовал за ним между уроками, а затем они вместе обедали и делились небольшой правдой о себе — отец Нила не был хорошим человеком, Эндрю рос в приемной семье, пока он каким-то образом случайно не столкнулся с Аароном на футбольном матче в штате, в котором никто из них тогда не жил, мать Нила была мертва, мать Эндрю была мертва — а потом они заканчивали послеобеденные уроки. Они выходили вместе после школы и стояли у дерева, ожидая Аарона, но Нил постоянно уходил до прихода близнеца, чтобы тот не прожигал их взглядом за то, что они вместе. Однажды за обедом, когда Аарон злился на них обоих и сел за стол от стола группы на расстоянии «стрёмно пялится», Нил наконец был настолько раздражен, что спросил: — Что у него за проблема? — Ты, — ответил Эндрю. Сегодня он осквернил батончик Сникерс, вытаскивая арахис и обмазывая пальцы карамелью и растопленным шоколадом. Нил никогда не видел, чтобы Эндрю мыл руки. Он старался не дать себе почувствовать отвращение. — Я даже ни разу не разговаривал с ним. — И всё же он знает, какая ты проблема. Нил был оскорблён. — И какая же я проблема? — к его смущению, его голос в середине слова «проблема» тонко надломился. — Кто ударил тебя несколько недель назад? — спросил Эндрю, по-видимому, меняя тему, но Нил знал, что это был способ Эндрю доказать, что он прав. — Просто какой-то там бездомный, — ответил Нил, словно это каким-то образом доказывало, что он не проблема. — Дрался с тобой за тот дом? — спросил Эндрю. Наконец он вытащил весь арахис, начав размазывать конфету по столу. Нил редко видел, чтобы Эндрю ел. Раздраженный, Нил положил руку на руку Эндрю, останавливая. Эндрю тут же выдернул свою и ударил ею по руке Нила и раздавленному сникерсу. Нил не пытался вытащить свою руку. Свободной рукой он взял грудку тушеного мяса и предложил её Эндрю. Эндрю не взял. Он спросил: — Почему бездомный тебя ударил? Нил ничего не сказал. Он поднёс грудку ближе к лицу Эндрю. Они смотрели друг на друга минуты две. — Я ненавижу тебя, — сказал ему Эндрю. Его рука по прежнему прижимала руку Нила к столу. Нил потряс грудкой, предлагая. Быстрым рывком Эндрю убрал руку от Нила и выхватил грудку. Он вскинул руку назад, как опытный питчер, и резко и быстро кинул её подальше от стола. Секунду спустя Нил услышал яростный визг Аарона. Нил вернулся к своему подносу. У него больше не было еды, которую можно есть руками, и, честно говоря, он не хотел наблюдать за Эндрю, снова перемазывающего свои пальцы в еде. С тихим вздохом Нил медленно подвинул поднос между ними. Он достал ложку из пластиковой посуды и протянул её Эндрю. Эндрю не сразу взял ложку. Нил переживал, что Эндрю снова ударит по посуде и проигнорирует его предложение поесть. Он видел колебание в глазах Эндрю, вопрос, ответ, и, наконец, Эндрю протянул руку и взял ложку. Он проткнул тушеное мясо, но, к счастью, сунул еду в рот. Нил произнёс: — Это было не в том доме. Я спал у реки. Некоторое время Эндрю ничего не говорил. Они с Нилом по очереди ели тушеное мясо, пока оно не исчезло полностью, а затем Эндрю сказал: — Больше так не делай. Нил не понял, что он имел в виду. Не получать по лицу? Не спать у реки? Не предлагать еду? Нил пожал плечами. — Если тебе больше некуда идти, приходи ко мне, — сказал ему Эндрю, не впечатлившись пожатием плеч Нила. Нил поднял голову, уставившись на него. Но Эндрю не выглядел серьёзнее, чем обычно — как всегда, его лицо было неживое, в глазах скука, выражение пустое. — Что-то припоминается мне угроза смерти, если я вдруг снова пойду за тобой домой. — Заткнись. — Заставь меня. Прозвенел звонок, выдернув Нила из этого странного взаимодействия с Эндрю. — Вот видишь, — сказал Эндрю, вставая, оставляя пустой поднос Нила и свой раздавленный сникерс. — Самая настоящая проблема.

*

Кто-то был за входной дверью Нила. Он заснул в доме в полной тишине, если не считать мышей в стенах и мотыльков, порхающих на потолке, а затем проснулся от странного стонущего звука, преувеличенного подобия кого-то, притворяющегося призраком, кричащего о помощи, умоляющего быть услышанным. Нил смотрел на шкаф широко раскрытыми глазами, ожидая человека, убеждённый, что это не реальность, просто сон, просто призрак… … но стоны становились всё громче, а затем кто-то начал стучать во входную дверь, громко и жёстко, грохочуще и бешено, словно они были заперты за дверью и просто пытались выбраться оттуда… … но дверь уже старая, и замок легко можно было сломать. Сердце колотится, громкие и насмешливые звуки плача словно насмехались над ним, каждый стук пронзал его тело, приказывая ему бежать, приказывая ему прятаться, приказывая ему убираться, давай, беги, Младший, беги Нил сел, собирая свои вещи. Он присел вдоль стены под окнами, надеясь, что никто снаружи его не увидит, и продумывает вариант сбежать через окно в ванной, когда кто-то начал рыдать и стучать и в заднюю дверь тоже. Дом трясся от их силы, входная и задняя дверь, крики, стоны и яростные удары по деревянным дверям, такие громкие, что Нил не мог слышать ничего, кроме них, не мог думать ни о чём, кроме своего страха, своей потребности, чтобы это прекратилось, чтобы всё прекратилось, чтобы все они исчезли, и даже он сам. Он не мог оставаться в этом доме, но и не мог ждать, пока за ним придут. Ему просто оставалось надеяться, что он будет достаточно быстр. Он всегда был достаточно быстр. Не задумываясь давая себе засомневаться, Нил подбежал к окну ванной и выскользнул наружу, не обращая внимания на царапину, которую он получил в спешке, не обращая внимания на боль в лодыжках, когда он приземлился неправильно. Он сразу же принялся бежать, не оглянулся, даже когда стук прекратился, как только он вышел из дома, даже когда никто не последовал за ним, даже когда он не мог быть уверен, было ли реальным то, что произошло в доме, или он всегда был таким, таким уставшим.

*

Нил провёл ночь в живой изгороди возле школы, не спал и ждал, пока в пять тридцать утра не увидел, как машина тренера Эрнандеса подъехала к стоянке. Он вышел, словно зависать в школьных кустах в такую ​​рань было совершенно нормальным явлением, но тренера это не смутило. Эрнандес продолжал осматривать здание, как будто за ним никого не было, но он придержал дверь открытой, чтобы Нил молча последовал за ним внутрь.

*

— Что ты здесь делаешь в такую ​​рань? — А можно мне снова наказание?

*

Нил спал за столом тренера Эрнандеса на первой минуте первого урока, когда кто-то вломился в офис. Он открыл глаза, но не пошевелился. — Разве ты не должен быть на уроке? — протянул Эрнандес, не отрываясь от бумаг, которые он перебирал на столе. — А вы не должны? — спросил Эндрю. Нил услышал, как Эндрю шагнул дальше в кабинет и приблизился к столу, и в следующий момент он увидел перевернутого Эндрю, смотрящего на него сверху вниз. Эндрю, похоже, не был рад его видеть. — У меня ещё есть пять минут, пока мальчики переоденутся. Эндрю щелкнул пальцами, словно прогоняя тренера. Эрнандес фыркнул. — Не в этот раз, Эндрю. Если ты останешься, мне придётся сообщить директору. Эндрю, похоже, это не волновало, он снова щёлкнул пальцами, словно соглашаясь, но Нил сел. — Подожди, — сказал он. — Пошли. И тренер, и Эндрю уставились на Нила, подозрительно приподняв бровь. — Я в полном порядке, — сказал он им, и каждая из их подозрительно поднятых бровей вскинулась выше. — Правда. Мне хватило часа сна. Эндрю напрягся от его слов. Тренер Эрнандес нахмурился, прежде чем сдаться и сказать: — Хорошо. Валите. Если успеете на урок раньше, чем я доберусь до кабинета директора, будем считать, мы квиты. Нил кивнул, а затем схватил свою сумку и направился к двери. Эндрю последовал за ним, и тренер вздохнул, прежде чем последовать за ними, повернувшись в сторону спортзала и позволив им идти по коридорам в одиночестве.

*

— Я сказал тебе приходить ко мне, если тебе больше некуда идти. — Посреди ночи? — В любое время. — Я не хочу никого будить. — Я никогда не сплю. — Эм, ладно. Но я также не хочу, чтобы люди моего отца нашли тебя. — Я могу с ними справиться. — Ты не можешь. — Могу.

*

На его слова Эндрю полез в рукав своей толстовки, и Нил впервые увидел руки Эндрю, обтянутые чёрными повязками. Эндрю сунул пальцы в повязку на левой руке и вытащил нож. Пораженный, Нил оглядел коридор, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, прежде чем быстро прикрыть предложенный нож. — Чем ты думаешь? — спросил Нил. — Ты не можешь приносить их сюда. И тебе, наверное, лучше не держать их в повязках. Что, если ты порежешься? — Заткнись, — сказал Эндрю. — Я не тупой. — Но ты как бы носишь с собой в школе ножи? — Я никому не позволю причинить мне боль. И я никому не позволю причинить боль тебе. Нил не знал, что делать с этими словами, брошенными к его ногам, как будто они ничего не значили, как будто они ничего не значили для Эндрю, как будто они значили для Нила всё. — Я не приведу их к тебе, — наконец тихо сказал Нил. — Несмотря ни на что. Лицо Эндрю ожесточилось. — Ненавижу тебя, — сказал он. Нил кивнул. Он устал. — Я знаю. — Он накрыл лезвие в руке Эндрю — это был складной нож с потёртой красной рукоятью, пока что закрытый. Эндрю позволил ему взять нож, а затем опустил руку. Они молча продолжили идти на урок.

*

Нил солгал Эндрю и сказал, что он всё ещё живёт в своём заброшенном доме, но на самом деле Нил будет оставаться на территории школы так долго, как сможет, прячась в кустах или оставаясь в раздевалке и надеясь, что никто после школы туда не сунется. Если казалось, что кто-то что-то заподозрил, Нил проводил ночь, бродя по улицам, прячась от полицейских или ночуя на крытых автобусных остановках. Было всё ещё достаточно тепло, и Нилу не приходилось беспокоиться о том, что он замерзнет, ​​когда он спал на улице, но осень длилась недолго. Где бы он ни оставался на ночь, Нил всегда в конечном итоге задумывался об Эндрю: что он делает, почему он повсюду следует за Нилом, что заставило его поклясться защищать Нила от отца. Эндрю даже не знал о шрамах; что заставило его думать, что складного ножа достаточно, чтобы защитить Нила? Тем не менее, эти мысли согревали Нила по ночам, убаюкивали его и убеждали проснуться утром, вместо того, чтобы просто остаться там, где он был, просто лежать с закрытыми глазами и никогда больше не вставать. Нет. Не тогда, когда ему нужно было где-то быть. Не тогда, когда его ждали.

*

— Почему ты всегда делаешь домашнее задание? — А почему ты не делаешь? — Пустая трата времени. — Мне больше нечего делать. — Вступи в клуб. — Вступи со мной. — Пустая трата времени. — Тогда почему ты говоришь мне присоединиться? — Похоже, тебе нужна вещь, на которой можно зациклиться, а меня раздражает, что это школа. — Какие ещё варианты? — Хобби. Спорт. — Хм. Как думаешь, тренер Эрнандес разрешит нам присоединиться к команде по лакроссу? — Нам? — Я присоединюсь, если и ты тоже. — А если бы я с моста прыгал, ты бы тоже прыгнул? — Вероятнее всего, да.

*

Однажды утром Нил проснулся на скамейке в парке с листком бумаги, лежащим на его лице. Нил сел и отряхнул бумагу, думая, что это мусор, но когда она приземлилась лицом вверх, с кровавыми линиями, Нил понял, что это записка, оставленная специально для него. Он уставился на клочок бумаги, оторванную страницу из канцелярских принадлежностей какого-то местного мотеля. У неё не было слов, был лишь зазубренный смайлик, довольный своим посланием и знающий, что его смысл понятен. У Нила вышло время.

*

— Что с тобой? — спросил Эндрю, когда тем утром нашёл Нила сидящим у дерева Эндрю. Нил поднял голову и увидел на лицах близнецов выражения недовольства. — Устал, — ответил он. Аарону хватило этого ответа и он пошёл в школу. Нахмуренное выражение лица Эндрю усилилось. — Прекрати, — сказал он. Нил, удивлённый, коротко улыбнулся. Прекратить что, почти спросил он, но сил не хватило. — Вставай, — сказал ему Эндрю. — Время идти на уроки, маленький мальчик. — Не сегодня, — сказал Нил. — У меня даже нет сумки. Нил оставил её в заброшенном доме, сумку и все оставшиеся у него деньги. Он закопал её в землю и выстроил камни, как это сделал Эндрю несколько недель или месяцев назад, в надежде, что, когда Эндрю придёт его искать, он найдёт единственное, что осталось от Нила. Он подумывал оставить там записку с объяснением всего, но у него было чувство, что Эндрю будет плевать. Вместо этого он оставил Эндрю простое «спасибо» поверх своих идеально сложенных рубашек и так себе выполненного домашнего задания. Теперь Нил смотрел на Эндрю, на его плохо сидящую одежду и мокрые волосы, медленно высыхающие, слегка завивающиеся. Он позволил восходящему солнцу выжечь на сетчатке силуэт своего единственного друга. Он унесёт это зрелище с собой в могилу. — Прекрати, — снова сказал Эндрю, но Нил не понял, что тот имел в виду на этот раз. Нил закрыл глаза. Через секунду он почувствовал, как Эндрю бросил рюкзак и шлепнулся на землю рядом с ним. Он услышал шуршание, открытие коробки и щёлканье зажигалки. Мгновение спустя едкий запах дыма наполнил его лёгкие. Глубоко вздохнул, задерживая дыхание так долго, как только мог. Это он тоже сохранит себе. Когда сигарета давно погасла и прохлада утреннего воздуха сменилась приятным полуденным теплом, Нил открыл глаза и увидел, что Эндрю уже смотрит на него. На этот взгляд не было другой подходящей реакции, кроме как смотреть в ответ, но внезапно в глазах Эндрю всплыл вопрос, когда он бродил взглядом по лицу Нила, задерживаясь на его губах, а затем он спросил: — Да или нет? — Да, — сказал Нил, а затем закрыл глаза, почувствовав, как Эндрю положил ладонь на шею Нила и наклонился.

*

Школьный день закончился взрывом. Нил позволял Эндрю бесцельно водить его по городу, иногда болтая, иногда целуясь, но всегда с предупреждением, что к моменту последнего звонка Эндрю вернётся в школу и проведёт Аарона домой. Но когда они вошли в школу за десять минут до конца дня, где-то внутри раздался громкий взрыв. Вокруг них воцарилась странная тишина, а затем Нил услышал пожарную тревогу и крики. Эндрю медленно шагнул в сторону школы, затем быстрее, а затем побежал внутрь. Нил хотел было последовать за ним, но увидел три фигуры, выходящие за угол здания вне поля зрения Эндрю. Нил отпустил его, не попрощавшись. Он знал, что какой бы хаос ни творился в школе, Эндрю будет там в большей безопасности, чем с Нилом.

*

Нил подумывал о бегстве, несмотря на свою решимость стоять и сражаться. Их вид — людей его отца — по-видимому, знающих, где он был всё это время, наполнил его грудь сильным страхом и отчаянием. Он никогда не был свободен. Но потом он вспомнил, что закопал сумку и все свои деньги, и у него правда не было другого выбора. Единственной оставшейся мыслью было показать, что у него есть нож, но казалось ошибкой показывать Балтиморскому Мяснику, что Нил тоже может пользоваться ножом. Возможно, держать нож было ошибкой. Возможно, всё, что Нил когда-либо делал, было ошибкой. Но, пожалуй, несмотря на всё вышеперечисленное, слишком долгое колебание было его самой большой ошибкой. К тому времени, когда он решил спрятать нож, Лола и Ромеро окружили его, а из подъездов начали выскакивать старшеклассники и учителя. Им нужно было уйти до того, как появятся копы, до того, как Эндрю появится со своим братом. — Пора идти, Младший, — сказала Лола вместо приветствия, обхватывая рукой предплечье Нила. Её брат повторил за ней с другой стороны. Нил молчал, когда его уводили.

*

Они издевались над ним во время всей адской поездки неизвестно куда, обжигая ему лицо и разрезая кожу. Он вёл себя настолько неуправляемо и грубо, насколько это возможно, чтобы у них не возникло подозрений, чтобы не стали обыскивать его, а просто считали надоедливым маленьким мальчиком, который никогда не учился на своих ошибках. Но затем они остановили машину и прижали ему в лицо тряпку с хлороформом, и Нил больше не мог сопротивляться.

*

Кто-то сильно ударил Нила по левой щеке, которая и так пульсировала от ожога прикуривателя. Он сплюнул кровь, внезапно хлынувшую у него изо рта, и человек, влепивший ему по щеке, рассмеялся. — Помогите мне, — обратились к кому-то сверху. В замешательстве Нил открыл глаза и увидел деревянный ящик посреди ямы. Он лежал на спине, его тело онемело от того, что хлороформ сделал с его телом. Он не мог пошевелиться. Он наблюдал, как человека, который дал ему пощечину — Лолу — вытащил из ящика её брат. Комья грязи попадали в ящик, и комочек попал ему в лицо. Осознание постепенно приходило к Нилу. — Нет, — сказал он невнятно. — Да, — ответил его отец, и Нил замер. Он лихорадочно искал его, пытался заставить своё тело двигаться, но то было слишком вялым, слишком медлительным. Его отец казался повсюду и нигде. Нил мог видеть только ночное небо, стены своей ямы глубиной шесть футов и дешёвое дерево гроба, медленно вдавливающееся внутрь. — Нет, — снова сказал Нил. Он попытался поднять руку. — Я бы похоронил тебя рядом с твоей матерью, — сказал Натан, — если бы от неё осталось что-то, что можно похоронить. — Пожалуйста, — сказал Нил, а затем увидел своего отца, стоящего у подножия его могилы. — Здесь лежит Натаниэль Веснински, — сказала Лола. — Он умер, как и жил: моля о пощаде. — Нет, — снова сказал Нил. Его жизнь была чем-то большим. Она должна быть чем-то большим. — Он был неблагодарным ребёнком, — продолжил Натан. — И очень глупым, — посетовала Лола. — У него никого не осталось в живых, — закончил Натан. — И он жил так же, как и умер: в одиночестве и страхе. — Прекратите… — сказал Нил в последний раз, ещё способный подняться, способный попытаться… Но Ромеро прыгнул в гроб и так сильно ударил Нила по лицу, что тот стукнулся головой о дешёвое дерево. Он увидел звёзды, а затем тьму, а затем то, как они медленно опустили крышку и похоронили его.

*

Единственным звуком, оставшимся во вселенной, было тяжёлое дыхание Нила. Иногда он чувствовал, что лежит на спине, а затем приступ дезориентации заставлял его забывать, где он находится, заставлял думать, что он может просто сесть, и с ним всё будет в порядке. Его могила была тёмной и бесконечной. Он кричал, чтобы услышать шум, а затем ненавидел этот звук и останавливался, а гнетущая тишина наполняла его глаза, рот, нос, уши. Не было ничего, ничего, ничего. Ему хотелось вырвать себе волосы, искусать все ногти, царапать и царапать дерево, пока не выберется. Ему не хотелось двигаться, думать, дышать на случай, если любое движение его тела затолкнёт его глубже в землю, дальше от мира. Он чувствовал себя маленьким мальчиком, которого отец похоронил в ящике. Он чувствовал себя взрослым человеком, который всю свою жизнь боролся за что-то, что потом потерял. Ему казалось, что он скоро умрёт. Он чувствовал, что его смерть не наступит достаточно скоро. Он чувствовал ярость полупрожитой жизни, чувствовал горечь из-за смерти своей матери, чувствовал приближение своей собственной. Это был конец. Нил глубоко вздохнул, закрыл глаза или, может, они были открытыми, это не имело значения. Здесь всё было чёрным. Вскоре его гипервентиляция сменилась тихим дыханием, быстрым биением сердца и ровным пульсом в венах. Он сделал ещё один глубокий вдох, досчитал до десяти, досчитал до пятидесяти. Он думал о своём заброшенном доме, о нереальном человеке в своём шкафу — но всё же о месте, в которое можно вернуться домой, хотя бы на некоторое время. Он думал о своей школе, своих учителях. О людях, которые знали его имя, которых волновало, когда он не появлялся. Там, где можно безопасно поесть и принять душ. Нил думал об Эндрю. Его заклятый враг, единственный друг, двухчасовой бойфренд. Он знал, что Эндрю не простит его. Эндрю как-то найдёт его могилу и будет стоять у её подножия, глядя на поверхность земли, на надгробие со всеми именами его прошлыми жизнями натаниэль, крис, алекс, нил, нил, нил, и молча курить, затягиваясь сигаретой, прежде чем бросить окурок и уйти. Пот и кровь текли по вискам, щекам, затылку Нила. Он чувствовал, как его тело мучилось и болело, чувствовал длину своих конечностей, частоту пульса — и посторонний предмет, застрявший в передней части его штанов, подарок от угрюмого, злого мальчика. Нож, чтобы защищаться. Нил вытащил его. Он сфокусировал глаза, как будто мог обучить их темноте и заставить увидеть края складного ножа. Но он не мог. Вместо этого он ощупал края лезвия пальцами, нашёл флиппер, услышал щелчок высунувшегося лезвия. Он слегка провёл пальцами по острому краю, но движение было недостаточно лёгким. Лезвие впилось в его кожу и уже израненные руки. Он почувствовал, как кровь капает ему на шею. Дыхание Нила начало учащаться. Он не был уверен, но ему казалось, что его руки дрожат. Зажав нож в правой руке, он медленно поднёс острие к точке пульса на шее. Почувствовал, как холодная сталь впилась в его плоть. Сосчитал до десяти, досчитал до пятидесяти, а затем отдёрнул нож от шеи и ударил кулаком по крышке, закрывающей лицо. Грязь и мусор попадали ему в нос, в открытый рот. Нил закашлялся. Но он стал бить снова и снова, вонзал лезвие в дерево и начал оставлять глубокие линии на крышке гроба.

*

*

*

— На старшеклассников возлагается много ожиданий: получать хорошие оценки, подавать заявления в колледжи, присоединяться к клубам, идти на выпускной. Такие ожидания возлагались на выпускников старших классов с самого начала обучения в старшей школе, и, вероятно, будут продолжаться ещё долго после того, как я закончу эту выпускную речь. И все они звучат одинаково, правда? Выпускные речи. Мы пришли, увидели, победили, сделали как раз то, что от нас ждали. — И это правда так. Наш выпускной класс не более и не менее особенный, чем миллионы других, выпускающихся прямо сейчас, или миллионы в прошлом, или миллионы в будущем. — Но у нас ещё есть время. У нас ещё есть время сформировать из себя тех людей, которыми мы должны быть, без ожиданий общества. Мы больше, чем выпускники старшей школы, и мы будем больше, чем те, кем мы являемся сегодня. И я горжусь нами. Я горжусь тем, через что мы прошли в этом году, и горжусь тем, что станет с нами за пределами этих стен и за пределами того, чего многие люди ожидают от маленьких детей, едва достигших возраста согласия. — Спасибо и поздравляем выпускников. Мы сделали это!

*

— Ты можешь перестать плакать? — Просто я так горжусь своими мальчиками! — Заткнись. — Ты заткнись! Не говори мне, что ты тоже не видел дня, когда Эндрю окончит школу. — Тебе пришлось подкупить его виски, чтобы заставить его пройти через сцену и взять диплом. Он даже не пожал руку директору. — Ну, ладно. По крайней мере, он его не ударил. — По крайней мере. — Кстати, где он?

*

Эндрю прислонился к дереву перед школой. На нём была тесная чёрная мантия выпускника, потёртые джинсы и чёрная толстовка с капюшоном. Пот струился с висков по шее. Он закурил сигарету, пламя зажигалки обожгло его и без того горячий нос. Он смотрел на пустующую парковку, на поле, где обычно разминались спортивные детишки. Он докурил сигарету, наблюдая, как все уходят. Лёгкий ветерок трепал его волосы, взъерошил шапочку выпускника, ненадежно сидящую на голове. Эндрю докурил сигарету и закурил новую, наблюдая, пока все люди не ушли, пока не остались только он и ветер.

*

— Эндрю так и не ответил на звонок? — А когда он вообще отвечал на звонки? — Ну, мне он в принципе никогда не отвечает. А если серьёзно, я голоден. Кейтлин всё ещё собирается с нами обедать? — Да. Давай поздороваемся с её семьей, пока Эндрю нет.

*

Эндрю вошёл в мужскую раздевалку и сел на одну из скамеек. Он залез в мантию, в рукава толстовки, в нарукавные повязки. Он возился, пока не нашёл спрятанную внутри неровную вещь и не вытащил её: изношенный, потрёпанный красный складной нож. Лезвие было искажённым и тупым, искривлённым и потускневшим. Он больше не мог открываться или закрываться, как должен был бы, но Эндрю мог заставить его сделать то или иное, приложив достаточно силы. Он делал это сейчас, высовывая наружу и засовывая лезвие обратно, пока кто-то позади него не сказал: — Сколько раз я говорил тебе не приносить это сюда. Эндрю снова зажал нож. Не отводя взгляда, он сказал: — Лишь однажды, тренер.

*

— Серьёзно, я умираю с голоду. Куда он, блять, делся? — Я правда не знаю. Ты пробовал позвонить Нилу?

*

— Ты пришел избавить меня от бремени? — спросил тренер Эрнандес. — Клянусь, он использует меня и мой офис. — Да, — сказал Нил, выходя из тренерского кабинета и улыбаясь Эндрю сверху вниз из-за спины Эрнандеса. Нил сбросил выпускную мантию, как только покинул сцену, а затем дождался, пока назовут имя Эндрю, прежде чем сбежать в офис Тренера, отдыхая от людей и взглядов. После нескольких неуклюжих упоминаний жертв в этом году во время выступлений, все, включая их мам-пап-бабушек-дедушек-тетей-дядей-братьев-сестер, украдкой взглянули на покрытое шрамами лицо и искалеченные руки Нила, и он ушёл оттуда. Он спал, пока тридцать минут спустя не пришёл Эрнандес, а затем подождал ещё столько же, пока не появился Эндрю. — Вы двое достаточно долго омрачали мой порог, — сказал Тренер, но не то чтобы он это имел в виду. Они уже были в команде по лакроссу достаточно долго, чтобы знать его. — Разве вы не должны быть на вечеринке или в полицейском участке? Пока Эрнандес говорил, Эндрю встал, сунув искалеченный нож обратно в рукав. Нил не знал, почему он до сих пор носит его с собой, но никогда не спрашивал.

*

— Разве я не могу просто сказать, что они очень милые вместе? — Фу, зачем ты такое говоришь? — Эм, потому что их сейчас нет рядом, и меня не зарежут? Мне будет так грустно, когда они вместе уедут и поступят в колледж. — Я не уеду. — Ты тоже уезжаешь! — Прекрати плакать. — Нет!

*

— Мы уходим, тренер, — сказал Нил, когда Эндрю встал рядом с ним. Они оба напоследок отсалютовали пальцами, прежде чем повернуться и уйти. — Это хороший университет, — сказал тренер Эрнандес своим удаляющимся парням, как будто он не говорил им этого миллион раз раньше. — У них команда с большим потенциалом. Я уверен, что вы, мальчики, устроите им ад. — Вперёд, Лисы, — невозмутимо сказал Эндрю, когда дверь за ними закрылась.