love is...

Любовь это… откинуть волосы с его глаз На улице влажно и жарко. В номере влажно и жарко. Везде влажно и жарко. Ебучие Эмираты с их погодой. И несмотря на то, что в отеле один ковёр стоит больше, чем вся их команда, на нормальные кондеи в их практисе шейхи почему-то не раскошелились. Поэтому приходилось потеть в прямом и переносном смысле. Денис дует себе под нос, в надежде смахнуть кудри, налипшие на лоб и закрывающие глаза. Щекотно, сука, так ещё и не видно нихуя. А руки от клавиатуры и мышки оторвать невозможно, потому что их ебут на троне всей толпой, потому что у них три в пять, потому что байбэка нет и сейчас либо отбиться, либо проебать окончательно. А Денис не хочет проёбывать пятую игру за сегодня. Приходится терпеть. Хмурить брови, пытаться подвигать кожей на лбу, чтобы хоть так отодвинуть волосы, дуть себе в лицо бесконечно и хмуриться ещё больше. Игру всё-таки проёбывает, без шансов на камбэк. Сигитов откидывает наушники с недовольным вздохом и откидывается на спинку кресла, морщась от неприятного ощущения прилипающей к спине футболки. Он тянет руку к лицу, чтобы наконец-то убрать волосы и вытереть вспотевший лоб, но его опережают. Мира смотрит сверху вниз с совершенно спокойным лицом. Зачёсывает своими огромными лапищами Денискины волосы, пропускает между пальцев мокрые от пота пряди и укладывает чёлку так, чтобы не лезла на лоб, зачёсывая её назад. Шевелиться в такой момент было бы преступлением, поэтому Дэн просто сидит, запрокинув голову, и наблюдает за этим проявлением внимания со стороны Миры с замиранием сердца. Такие прикосновения ценны, особенно в период турнира, особенно, если этот турнир проходит в жаркой стране. Иногда противно даже в своей собственной одежде находиться, что говорить про прикосновения кожи к коже. Душно. Потно. И совсем не располагает к тесному контакту, пусть этого самого контакта хотелось до скрежета зубов. Поэтому Денис благодарно выдыхает, растягивая губы в улыбке, когда чувствует едва прохладные пальцы на лбу и как с глаз пропадает эта дурацкая чёлка. Сигитов смотрит на Миру, такого красивого, такого серьёзного, который стоит, как каменная статуя, даже по температуре такой же холодный. Единственный из их команды, которому нормально в такой жаре. Ну, кроме, может быть, Ярика, но Ярику вообще на всё похуй, его хоть в минус сорок в горы посади играть, он отыграет так, как будто находится в боксе для игроков на арене. — Проебал? — Проебал. Волосы помешали. Так бы выиграл. Мира смотрит на него ещё с секунду, прищурившись, и вдруг смеётся, а Денис любуется тем, как его лицо быстро меняет эмоцию. Ледяной принц, который тает от его шуток. Повезло же. *** Любовь это… не быть собственником Мира вообще наблюдательный парень, сам по себе. И его роль в Доте только это подтверждает. Мире естественно сначала наблюдать, и только потом рваться в бой. Так и в жизни. Мира первый замечает, что Дэн положил глаз на Магу. Это в целом сложно было не заметить, потому что смотрит Дэнчик просто пиздец какими огромными глазами, а блики в них издалека казались сердечками. Но Мира замечает самый первый. Потом замечает, что Мага улыбается одинаково счастливо, когда его касается Мира и когда его касается Дэнчик. Потом замечает, что Мага старается постоянно свести их вместе, втроём, под разными предлогами. — Пошли посмотрим реплей Панд, полезно будет. — Го в пати, Дэн зовёт. — Пошли до магаза пробежимся, как раз зайдём тебе за сигами. И Мира, будучи наблюдательным парнем, теперь замечает и другие вещи. Те, которые старательно не хотел замечать. Как Мага касается Дэна, как Мага ему улыбается и смеётся, как они после совместных игр уходят куда-то вместе, как они ржут, ныкаясь по разным углам буктемпа. Как Мага, подвыпивший, раскрасневшийся от алкоголя и смущения, целует Дэна в щёку, не попадает и неловко тыкается губами в уголок чужих губ. Как Дэн перехватывает его лицо ладонями и целует нормально, по-человечески. Как у него самого от всего этого действа в груди поднимается не то злость, не то... возбуждение. Мира думает, что это конечная. Мира думает, что он конченый. Мира думает, что он ебаный куколд и теперь все их отношения с Магой разрушены одним поцелуем, потому что так быть не должно. Мира много что думает, на самом деле, но все мысли в миг исчезают, когда его с двух сторон облепляют Дэн с Магой, целуя в обе щеки. Мира наблюдательный парень, но самое главное — себя — он не смог увидеть. К сожалению. Потому что Мира ровно так же улыбается, когда смотрит на Дэна с Магой. Точно так же касается их двоих постоянно, хотя вообще не любитель тактильных взаимодействий. Мира так же зовёт Дэнчика потусить с ним и Магой, и точно так же ржёт вместе с Дэном, когда они вместе запускают паблики. Мира искренне думал, что он ревнует, что это горячее и жгучее ощущение в груди — ревность, но всё это время был слепцом, который не видит очевидного. Мира просто не заметил, как что-то, принадлежащее ему одному, вдруг стало не только его, но и ещё кого-то. И речь не только про Магу, но и про его собственное сердце, которое изначально было передано в одни руки, а оказалось в теплом и надёжном кольце сразу из четырёх ладошек. И Мире впервые не страшно. Впервые хочется поделиться этими чувствами не только с одним человеком. Впервые не страшно повернуться спиной, потому что теперь он знает, что со спины его тоже прикроют, в прямом и переносном смысле. *** Любовь это… яркое солнце в дождливый день Сегодня всё идёт не так. И погода дерьмо ебаное, и льёт, как из ведра, серо, сыро и холодно. В их доме отопление до зимы отказывались врубать, блядская Европа, хотя, казалось бы, денег у команды на это дохуя и больше, не зря же призовые получают с пятью нулями? Мага сидит на краю кровати, закутанный в одеяло, и не имеет никакого желания вставать с неё и хоть как-то взаимодействовать с миром и людьми вокруг. А сегодня, между прочим, съёмочный день, Слава уже приехал, о чём оповестили в общей беседе. Блядство. Мага включает фронтальную камеру на телефоне, переводя её на себя, и смотрится в неё. Он весь какой-то опухший, помятый, волосы в разные стороны торчат из-за влажности, потому что всю ночь было открыто окно. С таким еблищем не то, что на камеру, на людях появляться стыдно. Желание упасть обратно на кровать и уснуть ещё примерно на сутки увеличивалось с каждой секундой. Сегодня Магомед Халилов не в форме и ему грустно. Так бывает. К сожалению или к счастью, в их команде и в его жизни есть Денис Сигитов, который на хую вертел Магу и его осеннюю хандру. — Мага-а-а, подьё-ё-ём! Денис врывается в комнату также стремительно и без предупреждения, как и в сердце Маги совсем недавно. Окидывает взглядом комнату, находит среди скомканного одеяла торчащую оффлейнерскую макушку и с разбегу падает рядом, подгребая Магу под себя. — Я не понял, а чё ебальник такой грустный? Сегодня прекрасный день, Мага. — Отъебись, пожалуйста, — не своим голосом отвечает Халилов. Дэнчик не отъёбывается, что, в целом, ожидаемо и предсказуемо, но всё так же необычно, как и всегда. Дэнчик поднимает Магу, переодевает его в форму, сам, пинками, матами и угрозами отводит его до ванной, на этом моменте Мага уже чувствует небольшой прилив сил, дожидается его из ванной, отводит вниз, игнорируя ироничные взгляды Ярика и Ильи, заёбанный Димин и заинтересованный Мирин. Денис на полном серьёзе настроен покормить Магу, но на этом моменте Мага уже сам сдаётся, хохоча, и начинает отталкивать Сигитова в сторону. — Всё-всё, хватит! Заебал, внатуре. — Это я ещё не начинал, — смеётся в ответ Денис, но ни на шаг не отходит. Мага греет еду в микроволновке, а Дэнчик стоит у него за спиной, рассуждая о сегодняшних съёмках. Мага ест прямо так, стоя, на кухне, потому что в зале расставляют камеры и свет, а Дэнчик стоит напротив, рассказывая о том, как он утром разъебал на Кунке. Мага рассказывает о том, какая наркомания приснилась ему сегодня ночью, пока моет за собой посуду, а Дэнчик всё ещё стоит рядом, внимательно слушая рассказ. К съёмкам Мага приходит ровно в той боевой форме, в которой он всем нужен — улыбчивый, заряженный и смелый. Денис улыбается, стоя неподалёку, и просто любуется этим зрелищем и собственной работой. Из-за тёмных, осенних, дождевых туч выглядывает солнце, озаряя всё вокруг. *** Любовь это… досчитать до 10 вместо того чтобы кричать Кажется, Вселенная решила проверить Миру на прочность. Мол, выиграл Инт два года назад, значит, и остальное тебе по плечу. Прикол в том, что нет, не по плечу. Один. Мира сквозь зубы втягивает воздух, когда наступает в перепачканную чем-то футболку, на которой виднеется до боли знакомый никнейм «Collapsе». По всей видимости, после вчерашнего Мага так и не убрал свои шмотки, хотя клятвенно обещал всё прибрать до того, как его вырубит. Миру это пиздец как бесит, но он просто поднимает футболку и тащит в ванную, чтобы кинуть к остальным грязным вещам. Нужно будет позвонить на ресепшн и попросить забрать вещи в прачку. Два. Сигарета падает из его рук, перекатывается по асфальту и исчезает в уличном сливе. Последняя сигарета в пачке, между прочим. На часах восемь тридцать три, все ещё спят, а стрелять у китайцев их непонятную бурду Мира совершенно не хочет. Три. На завтраке маленький ребёнок с разбегу попадает в него и размазывает по штанине шоколадный батончик, который держал в руках. Мира матерится на чистом русском сквозь зубы, но улыбается и говорит обеспокоенной мамаше: — Don’t worry, it’s okay, — а после смотрит на маленького мальчика и говорит ему, — Be careful. Любимые джинсы приходится менять на плюшевое недоразумение, которое, несомненно, нравилось Мире, иначе бы он его не купил, но было некоторого рода «comfort clothes». Другими словами, Мире эти штаны нужны были только тогда, когда хотелось спрятаться от мира. Какая ирония. Четыре. Он проёбывает четыре паблика подряд. Сам играет плохо, нещадно залипает на полоске маны, наблюдая за тем, как она восстанавливается. Тиммейты просто куски говна, так, в принципе, всегда случается, но сегодня просто отборнейший кал. Ещё и шум машин за окном мешает, как будто именно сейчас и ни минутой позже нужно устроить гонку вокруг их отеля. Пять. У Миры дёргается глаз, когда он застревает в лифте вместе с какой-то женщиной, работницей отеля. Та объясняет ему, что это ненадолго, но это не помогает. И так хуёвый мобильный интернет в лифте вообще отказывает, поэтому Мира пятнадцать минут пялится на зависшее число «4», которое изредка мигает. Уже на этом моменте хочется закричать, но он всё ещё держится. Шесть. В курилке его доёбывает Слава, и на Мирино, вполне дружелюбное, между прочим: — Съеби по-братски. Слава продолжает лезть с камерой, пытаясь заснять как курит Мира, на радость фанатам. Славика хочется взять за патлы и приложить пару раз к стене, но Мира вылетит из своего тела в астрал быстрее, чем эта светлая во всех смыслах голова успеет коснуться бетонной стены отеля. Потому что Дима за своим смотрит всегда, не отводя взгляд, как коршун. Мире приходится сдаться и, тяжело вздохнув, дать Славе то, что он хочет. А именно — контент. Господи, вот бы Мага и Дэном пришли побыстрее и забрали всё внимание на себя. Семь. Мага с Дэном приходят к концу перекура. Довольные, счастливые, хихикают что-то, шутят между собой и переглядываются постоянно. Миру их оптимизм раздражает. У Миры сегодня не день, а пиздень, а эти двое светятся так, будто только что поебались. Хотя, может и поебались, Мира ведь их до этого не видел. Всё равно бесят. Мира тушит только что подкуренную сигарету и уходит обратно в практис. Восемь. Ещё три прака и только один из них победный. И то потому, что попался в пати с Ильёй. Красные цифры лузстрика мозолят глаза и раздражают. Мира выключает комп после Диминого «отбой» и почти сразу же плетётся к себе в номер, не желая никого больше сегодня видеть. Перед выходом он рукавом лонга цепляется за ручку двери. Смотрит на неё, как дебил, улыбается нервно и чувствует, как противный ком к горлу подкатывает. Блять, какой же ебаный день. Девять. Мира хлопает дверью номера и почти сразу же падает лицом в подушку. Не кричать, не кричать, не кричать, не кричать. Просто хуёвый день, такое бывает. Нужно сейчас раздеться, отмокнуть под кипятком минут пятнадцать, потом заказать себе в номер какую-нибудь еду и смотреть тиктоки ещё часов пять, не меньше. Тогда станет полегче, тогда нормально будет. — Эй, Мир, ты чё гремишь? — раздаётся звонкий голос Сигитова в узком коридорчике номера. У Миры даже нет сил поднимать голову, чтобы послать его подальше. — Мира, алё, — нараспев тянет Мага следом. Два неразлучника, блять. У Миры ровно ноль желания коммуницировать с ними сегодня, но и послать он их не может. По отдельности, возможно, да, но вдвоём у них больше шансов. Поэтому Мира просто перекатывается с живота на спину и максимально тяжело вздыхает. — У-у-у, Мага, да у нас тут... пиздец, — присвистывает Дэн, едва завидев заёбанное лицо Миры. Мага шуршит следом, огибает кровать и опускается на неё следом, садясь возле головы Миры. Колпаков же старательно игнорирует их существование, надеясь, что если он прикинется мёртвым, то и трогать его не будут. Как бы не так, не в этой Вселенной и не в этих отношениях. Руки Маги ласковые, они осторожно зачёсывают Мирины волосы назад и приподнимают голову, чтобы пододвинуться и подставить свои ноги под неё. — Ну чё ты раскис, Мир, — и голос понижает сразу. Мага про такое состояние Миры знает, видел, помогал. У Миры иногда такое бывает, день с самого утра не задаётся и всё идёт по пизде, а к вечеру от него остаётся только вялое, раздражённое нечто. — Нихуя и луку мешок, — огрызается Мира, — Я не в настроении. — Это видно, — хихикает Денис. — Дэн, ты да-давно по ебалу не получал? — Мира хмурит брови, не открывая глаз. Сигитову вообще не ведомо такое понятие, как «границы». Личные в том числе, поэтому он ложится рядом и обнимает Миру поперёк талии, утыкаясь носом в живот. Денис тёплый, горячий даже, согревает вечно мёрзнущего Миру, а волосы осторожно гладит Мага, отвлекая, путая мысли. Мира вдыхает, Мира выдыхает. Десять. Кричать не хочется. *** Любовь это… оставлять послания на зеркале в ванной Еле слышный шум кондиционера будит Сигитова. Он открывает глаза, промаргиваясь, и трёт веки одной рукой. Вторая занята, потому что на ней лежит Мира. Мага лежит рядом, на животе, колено к верху, руки под подушкой. Их всех прикрывает только тонкая простынь, Миру — больше всех, потому что Мира мёрзнет даже в плюс тридцать, а вот Магу простынь прикрывает совсем чуть-чуть. И совсем чуть-чуть в данном случае — это край простыни, который закрывает бёдра. Денис облизывает пересохшие за ночь губы и мажет взглядом по позвоночнику, по талии совсем тонкой, изящной, теряется где-то на ягодицах, потому что дальше... Дальше всё прикрыто кипельно-белой простынью и туда смотреть совсем не надо. Смотреть на голого Магу почти всегда чревато стояком, который даже сейчас вполне видимо натягивал эту многострадальную простынь. Будить никого не хотелось, ночью все выдохлись, и если парням на восстановление после такого марафона нужно было время, то Денис, как ебучий кролик энерджайзер, всегда готов. Во всех смыслах. Сигитов осторожно перекладывает Миру с себя на подушку, поднимается и прикрывает Магу простынью уже нормально. Мира что-то полусонно бормочет и движется ближе к Маге в поисках тепла. Дениса вдруг накрывает волной нежности. Совсем не может без тепла, мёрзнет ведь, хотя в комнате довольно тепло. Будучи в сознании, Мира бы просто надел сверху ещё кофту или носки, но сейчас, когда спит, бессознательное говорит ему прижаться к тёплому телу рядом. Вот тот и жмётся к Маге, обнимая его за талию. Денис смотрит на эту невероятно прекрасную картину ещё несколько секунд и всё же шлёпает в ванную, по пути цепляя свою одежду, которая была скинута на пол вчера ночью. В паху тянет приятно, он закусывает губу, вспоминая, как Мира держал его за шею, нависая сверху, прижимал к стене, удерживая, а Мага в это время расправлялся с его спортивками и бельём, оставляя беспорядочные, но очень горячие поцелуи по прессу и тазовым косточкам, пытаясь дорваться до самого главного. В душ он забирается с уже уверенным стояком. Впрочем, ничего не мешает ему подрочить прямо здесь и прямо сейчас. Тем более, когда ему есть на что дрочить. На пухлые губы, что обхватывают головку мягким движением. На сильные и большие ладони, которые могут обхватить даже его, Денискину, крепкую шею, и сжать. На поясницу, которая прогибается в колено-локтевой позе. На тёмные, чёрные почти глаза, которые смотрят из-за чужого плеча жадно. На Миру. На Магу. На них вместе. И это... Блять, это хорошо. Утро обещало быть прекрасным. Дэнчик выспался, Дэнчик подрочил, у Дэнчика запланирована тренировка, а после — сытный завтрак. И настроение было таким шкодливо-хорошим, искрящимся пузырьками где-то внутри. Хотелось то ли пакость какую-нибудь сделать, то ли просто рассмеяться в голос. Но если он ржать начнёт без причины, то разбудит Миру с Магой, а этого делать ни в коем случае было нельзя. Поэтому было принято стратегическое решение нашкодничать. Денис задумчиво оглядывает ванную комнату чужого номера, которая выглядит один в один, как его собственная, но всё равно по-другому. Взгляд привлекает зеркало, запотевшее от паров горячей воды, под которой он только что мылся. Идея рождается сама собой. Да, рисунок, скорее всего, пропадёт вместе с испарениями на зеркале, но как только Мира или Мага проснутся и пойдут в душ, то он снова проступит, являя себя миру. Мире. Сигитов хихикает, выводя пальцем на зеркале незамысловатый рисунок. Ну, все же знают — дай русскому пространство и то, чем можно нарисовать, и он нарисует хуй. Здесь примерно та же история, только члена два, и оба направлены в сторону совсем кривой жопы. Денис никогда не мнил себя художником, в отличии от Ильи, Ярика или того же Миры, которые, как услышали о съёмках, где нужно рисовать, тут же вызвались. Ниже красуется надпись «доброе утро, пидоры» и смайлик. В целом, это и есть то самое проявление искренней любви, которое идёт из самой души. Денис уходит из номера, осторожно и тихо закрывая дверь, и только в лифте позволяет себе громко и счастливо рассмеяться, потому что представляет лица Миры и Маги, когда они это увидят. *** Любовь это… уметь незаметно обольщать его Афтерпати главного киберспортивного турнира в году. Вокруг много людей, шумно, музыка, камеры, литры, нет, галлоны алкоголя. И в центре всего этого буйства красок они — Team Spirit, парни из СНГ, сумевшие целых два раза забрать Эгиду, которую, кстати, из рук не выпускал Денис. Но ему сегодня можно, Денис впервые выигрывает на Инте, Денис стал частью их команды за столь короткий срок, Денис, чего уж греха таить, помог им выиграть и сделал невероятно большой вклад в эту победу. Но все хвалебные речи мидеру будут вознесены позже, когда их всех попустит и они сядут дружной компанией из семи человек — Дима, Айрат, Ярик, Илья, Мага, Дэн и Мира — и начнут разбирать последние матчи против Гладиаторов. Сейчас они ликуют, люди вокруг них ликуют, полноценный праздник жизни, чёрт возьми. Мира позволяет себе расслабиться. Позволяет шампанскому, а после кое-чему покрепче попасть в свой желудок, позволяет утянуть себя на танцпол, хотя ненавидит, когда на него смотрит столько людей одновременно, позволяет себе смеяться во весь голос над неловкими попытками Маги в тектоник. Он чувствует себя на школьной дискотеке, только не на школьной. Он выиграл охуенно большую сумму денег, он доказал себе и всему миру, что их команда способна на камбэк даже после череды неудач. Он, чёрт возьми, хорош. И Мага хорош. Мага красив, как пиздец, тоже полупьяный, расслабленный, а глаза у него сверкают даже в ярко-красном освещении этого зала. Мира не может об этом молчать. — Ты пиздец красивый, — кричит Мира на ухо Маге, наблюдая за тем, как тот сначала хмурится, пытаясь обработать информацию, а после расплывается в смущённо-довольной улыбке. Вот ведь, вместе уже почти два года, а от комплиментов всё ещё ведёт, как в первый раз, когда они были очень тихие и банальные. — Пошли, угощу чем-нибудь самого лучшего оффлейнера в мире, — продолжает Мира, обнимает Магу за плечо и ведёт к бару. Сегодня им всем наливают бесплатно, а даже если платно, блять, у них д о х у я бабла, они могут скупить весь этот клуб. Мира усаживает Магу за стойку, а сам встаёт сбоку, скользя пальцами с плеча вниз, к талии. Сжимает его форму, под ней — талию, и широко скалится. — Two B-52 and two white russian's! — кричит Мира бармену, потому что музыка всё ещё долбит где-то за их спинами. Мага смеётся, Мира смотрит на него вопросительно, чуть склонив голову. — Два белых русских, — поясняет Халилов, — Это мы, типа, два белых. Ну, не совсем русских, но ты понял. Мира смеётся тоже и еле удерживает себя от того, чтобы не поцеловать Магу прямо здесь, на виду у всех. Им наливают горящие коктейли, Мира быстро объясняет, как это пить, и они также быстро расправляются с ними. По горлу сразу бьёт спирт, тёплым комком прокатываясь по пищеводу и оседая в желудке. Желание поцеловать Магу становится сильнее. Нервно дёргая ногой по привычке, Мира продолжает гладить Магу по спине и талии, дожидаясь коктейлей. Потому что стоит им опуститься на барную стойку, они тут же исчезают в чужих ладонях. Колпаков головой дёргает, сдвигая чёлку, и кивает на выход на крышу. — Пошли покурим. Мага, вообще-то, не особо курит, но против ничего не имеет, потому что сегодня ему хочется быть поближе к своему бест оффлейн дуо, которым они и являются. Причины такого желания даже озвучивать не хочется, и так всё понятно. Они идут на балкон, Мага залипает на то, как губы Миры обхватывают фильтр сигареты, и в очередной раз теряется. Миллионный, кажется. — Нравлюсь? — тянет Мира с улыбкой. Издевается. Знает ведь, что нравится. Специально облокачивается локтями на перила, прогибаясь в спине, и красиво выставляет шею, выдыхая дым в воздух. У Маги в этот же момент воздух кончается, хотя он только что сделал вдох. — Если честно, мне тебя хотелось расцеловать сразу после того, как трон упал, — делится Мира, и голос у него ровный, спокойный, потому что алкоголь, потому что Мага рядом и потому что в мыслях нет ничего лишнего, кроме эйфории, — Не было бы камер, прям там бы отсосал. До чего ты был хорош, Мага, это пиздец. Вышеупомянутый Мага прижимается к перилам рядом с Мирой, потягивая свой сливочный коктейль. Взгляда не отводит внимательного, смущённого, только кивает, мол, продолжай. — А как ты их по всей карте катал? Я чуть не взорвался, — Мира и правда смеётся, красиво, кончиком языка касаясь губ всего на секунду, пока сигарета не в зубах, — Это была лучшая игра в моей жизни. И похуй, что скажет Айрат. Ты был великолепен, Мага, и я тобой горжусь. Сказал бы кто Маге, что он прослезится от этих слов... Мага не плакал, когда они не взяли Эгиду в том году. Мага не плакал, когда они взяли её сегодняшним вечером, хотя очень хотелось. Мага вообще редко плакал. Но от нежного, ласкового «я тобой горжусь», произнесённого Мирой, глаза позорно защипало от слёз. Ему бы сказать «я тоже», ему бы сказать «без тебя бы этого не получилось», но он молчит. Только оглядывается бегло и рывком прижимается с поцелуем к чужой щеке, тут же отстраняясь. Мира сияет так, будто только что выиграл третий Аегис.