Тишина

***

      Вова решил к вечеру опять зайти в бывшие обители Кащея, которые теперь стали официально его. Конечно, от него там много чего осталось, как нужного, так и не нужного. Например, сейф, и пацанам в радость и ему. Но сейчас просто хотелось побыть одному, в тишине и спокойствии. Он хромал на костылях, и наблюдал за падающим снегом, окутывающим весь город. Вова знал, что ничего так просто не останется, Кащей точно захочет отомстить, но его сейчас это не волновало, хотелось все эти мысли просто... Забыть. Да. На хоть какой промежуток времени.       Зайдя внутрь здания, его встретила прекрасная тишина, и это сейчас было главным. Побудет здесь какое-то время, да пойдет обратно домой. Все же маму тоже не стоит волновать, она и так за Марата скоро успокоительные будет пить. Только вот, в глаза тут же бросился противный желтый свет, где как раз недавно Кащей собирал старших, бухал с ними, и не удивительно будет, если употреблял. "Я же выключал свет" — подумал Вова хмуро, идя туда. А открыв дверь, он и увидел его, всего в крови.       Кащей лежал на диване отвернутый к стене и немного согнул ноги, либо, чтобы поместиться полностью, либо же таким образом убрать боль. Он только свою дубленку снял, и был в свитере и пиджаке. Видно было, что штаны были полностью грязные, а где-то и порваны. На многих участках одежды выступала кровь. Вова только нахмурился больше, увидев, что он пришел сюда и подошел ближе. Лицо Кащея тоже было в запекшейся крови, да и не сильно видно было, так как лицо он прятал в диван. Руки были все в крови, иногда пальцы рук дергались. Кудри в этот момент тоже не были хороши, грязные и слипшиеся. Вова оглядел каморку, не замечая, чтобы тут что-то делал Кащей, лишь какие-то бумаги и карандаш были в крови, но это его мало волновало. Он взял его за плечо и встряхнул. Тут же послышались стоны боли, и хрипения.       — Кащей, ты видимо совершенно берега попутал? Ты чего здесь забыл? Память отшибло?       Карие глаза обратились к нему с прищуром, лишь длинные ресницы хлопали, пытаясь сообразить что такое. От него все же разило водкой и каким-то елейным одеколоном, на это Вова цыкнул и оперся на костыль, громче сказал.       — Встаем, больше курорт тут не сможешь устраивать, иди отсюда.       — Вова?... — сказал он хрипло, почти шепотом.       Он со стоном сел на диван, немного потерев глаза, сам же отдергивая руки. Оглянувшись в разные стороны, его мозг видимо сообразил, где он находится, и слишком резко встал, что чуть ли не повалился обратно, но Вова успел бросить костыль и схватить его. Он с силой посадил его обратно, видя на лице Кащея недовольство и боль.       — Сиди уж, не рыпайся.       Он начал искать хоть какую-то тряпку и возможно перекись. Только вот к чему? Он сам не знал. Кащей все же решил возмущаться, но тихо и с хрипением.       — Дай я уйду. Сам же сказал.       Все же найдя то, что он искал, Вова вернулся к нему поднимая его лицо.       — На тебя страшно смотреть, всех людей будешь распугивать. Да и видно, ты еле стоишь.       И начал вытирать кровь с лица и ран. Делал это без особой нежности, постоянно слыша стоны и маты в свою сторону, но не обращал внимания. Хотел всего лишь отдохнуть, посидеть в тишине, а вытирает кровь с лица Кащея. Ахуенный отдых. Он больше уделил вниманию его глазам, Кащей понял, что его возмущения тут нахуй не сдались, поэтому сидел молча, недовольно глядя на Вову. Глаза-то у Кащея были красивые, но Вова не хотел признавать это. Сейчас его карие глаза еще темнее казались, а ресницы были опущены, прекрасно показывая их красоту. Вове не понравились свои же мысли, поэтому он взял его руку и начал вытирать кровь там.       — Зачем пришел сюда? — решил задать вопрос Вова.       — А ты? — недовольно сказали в ответ, стискивая зубы, когда тряпка проходила по побитым костяшкам.       — На вопрос ответь.       — По привычке.       Вова потом замолчал. А есть смысл что-то говорить? В этом случае тишина его съедала, хотя к ней и шел.       — Забудь вообще эту дорогу, в следующий раз выгонят тебя, и добьют уже в сугробе.       — Ты понимаешь, что я не оставлю это... Так просто. — он сделал паузу, когда сильно надавили на раны.       — Слушай, сейчас мне совершенно похуй, собираешься ты там мстить или нет, сейчас уж точно ты не в этом положении.       Кащей хотел что-то сказать, но заткнулся с хмурым лицом. Опять эти "умные" слова, которые ему совершенно не сдались. Хотя, он и ничего больше не слышал от этого человека. Умник тут нашелся. Раны ему обработали, но высказывать слова благодарности не хотелось, все же первый удар Вова и сделал. Но внутри Кащей понимал, что виноват то он сам.       Вова тоже молчал, убирая в сторону тряпку и осмотрел. Жалость внутри к нему была еще когда он увидел его, почти лежащего калачиком на диване, но мозг понимал, сам он виноват в этом. Был бы умнее, может ничего и не произошло. Кащей сидел с опущенной головой.       — Не буду больше беспокоить тебя. — сказал он с сарказмом и встал еле, посмотрел в глаза напротив с ненавистью, и еще чем-то отдаленным. — уж извини, что вообще посмел сюда зайти.       — Пацаны не...       — Да поебать мне, Вова. — он смотрел ему в глаза с минуты, хотел еще что-то сказать, но взяв свою дубленку и шапку, пошел прочь, лишь сильнее, как смог, закрыл дверь.       А Вова стоял молча, смотря в дверь, а осознание приходило, что в глазах этого человека была боль. Явно не от ран, а от чего-то большего. Он сел обратно на диван, который был в крови, но не сильно, а глаза опять зацепились за бумаги и карандаш. Вова взял их, решил отвлечь мысли хоть рисунками, но вдруг в глаза бросились... Строки стихов, написанные слишком знакомым почерком. Они были зачеркнуты, но слова можно было разобрать.       "Какая глупость. Чушь. Брехня! Но сердце бьется от тебя. И чувства заглушить не в праве Хоть разум мне кричит всегда.       И столько лет прошли мы вместе, А что теперь за те года? Ты изменился. Почему же? Ответа нет. А мысли душат.       Я лишь прошу тебя, хоть раз. Взгляни в мои глаза как в прошлом. Ведь все же было хорошо. А может, было сладким сном?       И сам себя я не пойму, Веду, как малое дитя. Прости. Прости меня, прошу же. За все безумные слова.       И совесть мучает меня, А сердце ноет от несчастья. Уж слишком я люблю тебя. Хоть сам гашу все эти чувства."       Вова даже закурил, смотря на все эти строки, написанные Кащеем, и лишь удивлялся этому, перечитывая каждую букву. Странные чувства были у него внутри, на бумаге иногда были капли крови, возможно написали тут же, как пришли. Он сжал листок, и откинулся на диван, а мысли теперь сами его душили. Кащей решил вдаться поэтом? Это смешно, но видно было, с какой болью эти строки были написаны. И глаза...       А Кащей дойдя до подъезда, додумался, что он оставил на столе, и со всей силой и злостью, ударил кулаком в подъездную дверь, проклиная себя всеми известными словами.