классный руководитель.

Рома уже какой час просто сидит и втыкает в окно с счастливой улыбкой. На часах уже около 22:06. Шатен просто радуется. Радуется тому, что есть вероятность о взаимных чувствах. Внезапно, парень слышит, как открывается входная дверь. Он неохотно встаёт с кровати и пятится в прихожую. — Ну, привет, пидор.— неразборчиво бормочет Светлана, как только видит своего сына. Она явно пьяна. — Ты опять нахуярилась?— голос подростка звучит как-то грубо, но и на то есть причина. Он не раз видел свою мать пьяной, что его конкретно подзаебало. Хотелось-бы, чтобы Света была нормальной, но, увы, она уже потерянный в этой жизни человек и не в состоянии прожить свои дряхлые остатки без бутылки. — Ты как с матерью разговариваешь, кретин?!— всё-также запинаясь, говорит женщина, еле-еле стоя на ногах. — Ты, тварина, обещала, что больше не будешь бухать!— шатен срывается на крик. Настроение очень сильно портится. — Я что, не могу расслабиться?!— Пятифанова изо всех сил пытается доказать, что она не такая-уж и алкашка, и что она вообще взрослый человек и имеет право. — Одно дело — расслабиться, а другое — набухаться в очко и вести себя как полная блядина!— парень психует. Раздражённо уходит в свою комнату, хлопая дверью и уже не слушая пьяные вопли своей матери. Но, его успокаивает лишь одно — завтра он придёт в школу, где будет столь обожаемый им Антон. Младший уже практически погрузился в свои мысли, как в комнату ворвалась бухая Пятифанова. — Что тебе на..— не успел договорить мальчик, как его хватают за горло и бросают на пол. — Блять! Хули ты делаешь, ебанутая?!— рычит Пятифанов на Свету. — Ненавижу тебя, мразь! Чтобы ты сдох, как и твой отец!— женщина плачет и с силой пинает хулигана по лицу и другим частям тело. Удары попадают в разброс. Вот, например, один из ударов попал в область брови. Там точно будет видно некий ушиб, который, возможно, Пятифан с утра будет судорожно замазывать. И, вот, ещё один удар — он прилетел по рёбрам и заставил мальчика болезненно прошипеть сквозь зубы. После одного из ударов, у Ромы начало темнеть в глазах. В ушах стоял тягостный звон. Парень услышал, как Светлана со всхлипами уходит из комнаты, также громко хлопая дверью. — Блять...— тихо простонал шатен, попутно приходя в себя. Была ужасная головная боль. Ещё, тяжко жгло где-то в области бедра. С носа текла бордовая юшка, и казалось, что подросток прямо сейчас склеит ласты, но, нет — он уже не впервой сталкивается с домашним насилием. Конечно, раньше его бил отец, отсидевший 7 лет за убийство, а, после смерти отца, мать просто ушла в ебаный запой. Конечно, для 12-летнего Ромы это было серьёзной, детской травмой, а, 17-летний Рома — это уже последствие тех серьёзных, детских травм. По-прежнему ощущая приторную, гнусную боль по всему телу, Рома остаётся засыпать на этом холодном полу, будучи не в силах и вне желании встать. ****** Первые лучи солнца попадают в окно и прожигают своей яркостью тонкие веки хулигана. Шатен приоткрывает глазами, первым делом оглядываясь. Его комнату как всегда навестил холод, что так и намеревался убрать весь уют помещения. Рома уже привык. Он медленно поднимается с пола, первым делом тихонько промычав от приторности ощущений. Его взгляд промелькнул по стенам, и наконец, остановился на настенных часах. Они показывали время: девять утра. — Ладно... пойду ко второму уроку.— подумал подросток и, недолго думая, взял с кровати олимпийку, после чего, неспеша натянув её на своё мускулистое туловище, что после вчерашней ночи было покрыто ушибами и ссадинами. Глазами он поискал рюкзак и не нужно было и пяти секунд, как нужный предмет попал в сонливый взор парня. Пятифан накинул одну лямку чёрного, небольшого портфеля на правое плечо и поспешил уйти прочь. По дороге, у него был довольно перегруженный совершенно разными и несвязанными между собой мыслями мозг, но, это никак не мешало думать о прекрасном Антоне. Ромка вновь хотел ощутить это чувство, когда преподаватель невесомо чмокает его в лоб и безмятежно проходится ладонью по волосам. Внезапно, сзади шатена послышался знакомый голос. — Ромыч, привет!— запыхавшись, проговорил Будаев, подбежав к другу. — Привет, Бяшик.— по-вольчи ухмыльнувшись, сказал Роман. — Чё, тоже сегодня ко второму идёшь, на?— бурят сунул руки в карманы. — Ага.— ответил Пятифан. — Слух, у тебя сиги есть с собой?— парень посмотрел на друга. — Обижаешь, на.— обветренные губы Игоря растянулись в глупую, милую улыбку. Он высунул из кармана тёплой куртки полу-пустую пачку «Malboro». — Ого.— вскинул брови Роман. — Откуда уже спиздить успел?— шатен достал одну сигарету из пачки, зажав её между губ и пару раз чиркнув зажигалкой. — У мамки.— коротко выбросил подросток, повторив действия Пятифана. — Понятно. Тогда, докуривать будем возле школы, а там уже и на урок пойдём.— парень втиснул зажигалку в карман спортивных штанов и сделал первую затяжку. Пылкая иллюзия слабого наркотика облепила уже вполне прокуренные лёгкие хулигана, отчего мышцы парня немного расслабились. Беззубый на время задумался, после чего выпалил: — Ах да, Ромыч, забыл спросить... Что было на допах?— Ромка немного покраснел и, замявшись, начал говорить. — Ну, всё было ахуенно.— шатен немного стеснялся говорить о подробностях. — Вы чё, ебались?— Будаев немного нахмурился, сведя брови к переносице. — Нет!— явно засмущавшись, ответил хулиган. — Тогда говори так, как есть, на. — Ну... блять, короче. Он сказал мне читать рассказ, а сам отвлёкся. Я сделал вид, что читаю, а сам в тихую наблюдал за ним. Минут 20 это длилось. Он заметил это.. а, уже был почти вечер. Ну, вобщем, он сказал мне, что мы продолжим завтра, поцеловал в лоб и погладил по волосам.— Ромка довольно неохотно говорил обо всём, что происходило на дополнительных занятиях, ибо для него это немного личная информация. — Ну и, вот те, на те...— слетело с уст бурята. Он явно подохуел с рассказа своего товарища. — Ага... ****** Идёт последний урок — рисование. Чем-же занимался Ромка? Конечно-же — наблюдал за преподавателем. Он буквально утопал взглядом в очертании его фигуры. Но, Пятифан немного расстроился от осознания того, что урок скоро подойдёт к концу. Естественно, под конец урока, подростки начали шумно говорить, а кто-то уже успевал бегать по классу. — Так, дети, кто вытереть доску?— на весь класс произнёс блондин, отчего половина молодых людей замолкли. — Давайте я.— хулиган поднял руку. Многие из одноклассников удивлённо посмотрели на него, вскинув брови и чуть расширив глаза. — Хорошо.— безмятежно ответил Петров, после чего уткнулся взглядом в какие-то бумаги. Прозвенел звонок и кабинет начал опустошаться. Когда Рома только-только намочил тряпку, то класс был уже полностью пуст. Там оставался лишь Бяша и преподаватель. — Ромыч, я в толкан покурить пойду, на. Тебе если надо, подлетай.— безразлично выбросил Будаев, выходя из класса. Шатен одобрительно кивнул. — Как покурить в туалете — мы не забываем, а как домашнее задание выполнить — так вечный склероз.— пробормотал Петров, не отрывая взгляда от листков с мелким текстом. Ничего не ответив, Пятифан закатал рукава и начал вытирать доску, скользя мокрой тряпкой по плоской, твёрдой поверхности. Он даже не заметил множество синяков и ссадин на своих руках. Из-за того, что эта нелицеприятная живопись была оставлена на его светлой коже совсем недавно, раны казались очень свежими. Старший поднял взгляд на ученика, что с трепетом вытирал последствия мела с доски. Его взгляду предстала вся эта ужасная картина на руках молодого парня. Все эти царапины, ссадины и синячки выглядели, словно кляксы на белоснежном холсте. — Малыш...— ошарашенно промолвил учитель, медленно вставая со стула. — м?— подросток повернулся к блондину, смотря не до конца понимающим взглядом в его сторону. — Что это?...— классный руководитель с нежностью и аккуратностью взял руку младшего, внимательно рассматривая ушибы. — Ааа.. это?..— нервно усмехнулся Пятифан, поняв, что попал в довольно пиздецовую ситуацию. — Да, малыш, это!— повышая громкость своего глухого возгласа, блондин всё-же посмотрел в глаза Ромки. Хулиган лишь промолчал, отчаянно опустив взгляд в пол. — Присядь.— по просьбе Антона, парень уселся на первую парту, что находилась вплотную с учительским столом. Петров сел напротив и, немного задумавшись, начал подбирать нужные слова для начала разговора. — Кто это сделал?— выпалил старший, не поднимая глаз. — Ну.. это неважно...— голос Ромки предательски дрогнул, а нижняя губа начала немного трястись. Ему хотелось зарыдать в этот момент, ведь он никогда не говорил о своих проблемах в семье. Эта информация для него была слишком, слишком личной! — скажи честно,— начал старший.— тебя бьют дома?— на одном дыхании протараторил Антон. Ромка сглотнул ком в горле. — Да...— настолько тихо, насколько это возможно, произнёс Роман. Старший тяжко вздохнул. Ему было больно слышать такое от своего любимого ученика. Да, у него были подозрения насчёт того, что у Пятифана есть проблемы в семье, но он сразу же отгонял эти мысли и спускал взрывной характер парня на то, что он просто сам по себе такой, или даже играет роль агрессивного, чтобы казаться круче. А, оказалось, что догадки учителя подтвердились. — Кто именно тебя бьёт?— Антон старался смягчать тон, дабы не давить на младшего. — Мама... когда напивается... — Как часто она выпивает? — Постоянно. Она может ходить трезвой 1-2 дня, после чего уходит в месячный запой...— по щекам шатена потекли горячие слёзы, оставляя за собой влажные, солёные дорожки. — Не плачь, малыш.— Петров проходится рукой по мягкой макушке ученика, утешая. — Мне...— хулиган запнулся, стерев слёзы с лица. — Мне надо вам кое-что рассказать. Сердце обоих парней начало яростно бить по рёбрам. — Что-же?— блондин взглянул на младшего, убрав руку с его волос. — Вобщем...— Рома выдохнул. — Вы мне давно нравитесь. Я давно в Вас влюблён.— на одном дыхании процедил Пятифанов, подняв глаза на свой объект обожания. — Что?...— блондин застыл в удивлении. Его будто ледяной водой окатило. Пробежала мелкая, неприятная дрожь по всему телу. — Это взаимно?— уверенно и твёрдо спросил подросток, прожигая учителя серьёзно-настроенным взглядом. — Нет, малыш.— ответил Антон. — Это не взаимно.— в голубых глазах старшего читалось сожаление и отчаяние. — Ясно.— хулиган подошёл к своей парте и, яростно накинув лямку рюкзака на одно плечо, поспешил удалиться из класса. — Всего хорошего, Антон Борисович.— голос подростка звучал грубо и зло. Он был готов разбить всё, что находилось вокруг. Как только Рома вышел за пределы дотошного здания, слёзы хлынули рекой из глаз. Ему было очень больно. Было такое ощущение, будто в сердце воткнули ледяной, острый кинжал, чьё лезвие было посыпано щепоткой соли. Казалось, что мир перед глазами рухнул. Смысл жизни растоптали в пух и прах. Всё лицо шатена было красным и мокрым от слёз. Ему было тяжело говорить, ведь не получалось связывать слова. Он просто тихо всхлипывал и шёл домой по безлюдным переулкам. Это была обычная, немая истерика. Больно. Очень больно.