классный руководитель.

Снова холодный пол, снова мятая олимпийка «Adidas» и чёрный портфель, чья лямка была накинута на одно плечо хулиганистого подростка. Рома проходит мимо комнаты своей "любимой" мамаши. Он слышит какие-то до жути странные звуки и, подойдя ближе к двери и приложив ухо к плоской поверхности, понимает, что это стоны. Женские, сладостраные стоны и глухие скрипы кровати. Пятифанов морщится от омерзительности и, изо всех сил не желает представлять, как какой-то мужик вытворяет такие вещи с его матерью. И, пусть Светлана и получает удовольствие, но, сука, какая-же мерзость. Парень натягивает белые кеды и на всех порах выбегает из дома. М-да уж, и с каких пор он приходит в школу вовремя — неизвестно. Ведь, на часах было всего-то 8:05, а уроки начинаются в 8:30. Ну, это уже не так важно. Рома стремится по-быстрому дойти до школы. На его чёрную шапку налипают белые снежинки, словно перхоть, а снег хрустит под пыльной подошвой обуви, создавая неприятную, и в тоже время родную, ласкающую слух, мелодию. Когда шатен заходит в школу, то к горлу начинает подходить слабая тошнота. Обычный, рвотный рефлекс от всей этой горькой обстановки. И, самое досадное, что Игорь решил придти ко второму уроку, из-за чего первую лекцию Пятифан просидит без этого писклявого «на» в конце каждой фразы, и без этой глупой улыбки, оголяющей неровные зубы и щелочку, давшую знать об отсутствии двух зубов посередине верхнего ряда. — Какой там первый урок?— шатен подходит к расписаю, внимательно заглядывая в него. Первым уроком оказалась биология. Неплохо. Правда, Рома не в ладах с биологичкой, но, это лучше, чем сидеть с растерянным видом и терпеть неприятные мурашки по всему телу, вызванные голубым, досадным взглядом, спрятавшимся за тонкими окулярами и пронзющим хулигана насквозь. Сев на стул, Ромка положил руки на парту и опустил голову, уткнувшись закрытыми глазами в собственное предплечье. Он, глубоко-задумавшись, даже начал немного погружаться в сон. И, вот, парень уже перестал слышать всё, что происходило вокруг, как громкий возглас Елизаветы Витальевной, вытянул его из царства Морфея, чьи ворота уже были почти открыты для сознания Пятифана. Учительница начинает писать что-то на доске. Если честно, то у парня нет никакого желания записывать всю эту хуйню, так что, он продолжает втыкать в свою руку с закрытыми глазами. Внезапно, дверь открывается и в класс заваливается Будаев. — Здравствуйте,— запыхавшись, начал говорить Бяша. — Извините за опоздание, на.— не дожидаясь ответа, бурят сел на своё место, жадно глотая воздух. Елизавета Витальевна лишь закатывает глаза, продолжая расписывать что-то на доске. — Бяш, ты чё опаздываешь?— шёпотом лепечет младший, вскинув брови. — Проспал, на.— брюнет откидывается на спинку стула. — Ясно.— шатен вновь укладывает голову на свои руки и закрывает глаза... На часах красуется 17:08. Из кабинета Антона Борисовича раздаётся смех и приглушённые голоса. — Почему-же ты решил остаться у меня до вечера?— с подтянутыми уголками губ, спрашивает блондин. — Просто,— начал Рома. — Хотелось побыть с Вами подольше.— явно флиртуя, говорит шатен. — Можешь обращаться ко мне на «ты».— бархатно пролепетал учитель, сложив руки на стол. — Боюсь, что я не смогу себе такого позволить!— театрально прижав ладонь к груди, произносит Пятифанов. — К такому прекрасному мужчине, как Вы, я бы хотел обращаться с уважением.— лестно улыбается, складывая руки. — Солнышко, ты меня дразнишь?— растягивает свои желанные губы в лисьей ухмылке. — Даже если и так?— хулиган явно напрашивается на что-то большее, чем обычный флирт. — Тогда...— с интригой начал блондин. — Проснись.— твёрдо, и на секунду вскинул брови, говорит Антон Борисович. — Что? — Рома, проснись!— глаза преподавателя немного расширились, а сам Петров приподнялся со стула, упираясь ладонями в стол. — Проснись! Проснись! Проснись! — Ромыч, блять, проснись!— Пятифан резко поднимает голову с рук. С его лба стекают капли холодного пота. Неужели, это всё был сон? — Что п..произошло?— чуть выдыхая и вдыхая, в пол голоса произносит шатен. — Ну, бля, ты уснул в начале середины урока. Я хуй забил на это. А когда звонок на перемену прозвенел, то ты нихуя не просыпался, на.— кратко пояснил Игорь, пожав плечами. — Аа.. ясно.. — Блять.. следующие два урока это лит-ра и рисование, на..— с грустью пролепетал брюнет с немного поникшим видом. Хулиган на несколько секунд замолкает, уткнувшись взглядом в пустоту, после чего произносит: — Ничего,— твёрдо, халатно и неохотно, сглотнув ком в горле, начинает парень. — Прогуляем.— еле-выдавливает из гортани подросток. ****** Почти докуренная сигарета быстро тлеет, оставляя за собой лишь дорожки пепла, что вскоре падает на пол и разбивается в еле-ощутимый порох. Очередная затяжка и дым сигарет вновь обвивает бедные лёгкие молодых парней. — Не думал, что прогуливать уроки в туалете — это так скучно, на.— вспыльчиво и поморщившись, сказал Будаев. — Ага. Но, идти некуда. У нас сегодня шесть уроков и...— мальчик запнулся, после чего огорчённо выдохнул, вне желании продолжать говорить что-либо. — Слушай, а можно подробнее узнать, чё у вас с Тохой, на?...— очень тихо и с более мягкой интонацей, говорит Игорь. Не хочется давить на столь близкого товарища. Рому будто ледяной водой окатило. По телу вновь прошла неприятная дрожь при воспоминаниях этой ужасной ситуацей, способной за одно мгновение сломать уже истоптанное сердце подростка. — Ну...— голос дрогнул. — У нас с ним завязался разговор на какую-то тему, и в какой-то момент я признался ему в любви.— очень робко и неуверенно продолжает говорить парень, не желая говорить о подробностях. — Он отверг меня и мои чувства... Сказал, что это не взаимно...— губа начинает дрожать, как и ресницы. Хочется плакать, но нужно держаться. — Оу...— брюнет с жалостью и досадой опускает взгляд вниз, смотря куда-то в пол. Приятелей окружила неловкая тишина. Над Бяшей нависло желание поддержать друга, а над Ромой — поплакать кому-то в плечо. — Эй, Ромыч.. ты, ну.. не переживай, на.— так тихо и с сожалением. Будаев разделяет печаль вместе со своим другом. — Найдёшь себе ещё принца на белом коне!— более живо и оптимистично начинает говорить бурят. Пятифан лишь шумно шмыгнул носом, подтянул уголки губ и маловидно кивнул. Хотя, на самом деле, на этой лёгкой ухмылкой и блестящими, серыми глазками, скрывалась настоящая боль. Ведь, никто и не заметил, как Ромка начал с усталостью двигаться. Как у него начали появляться мешки под глазами. Как он перестал закатывать рукава, и как в его серых глазах потух тот жизнерадостный, еле-видный огонёк, из-за чего взгляд младшего стал в принципе неживым. Неживым, тусклым, безразличным. А, после школы идти домой не хотелось. Хотелось погулять, развеяться, и хоть раз почувствовать что-то по-настоящему свежее. Конечно, гулять до ночи со своим другом детства — это одно из вещей, помогающих состоянию Ромки. Именно поэтому шатен пришёл домой в час ночи. Когда Виктор и Светлана уже спали пьяные и голые в постели. Когда луна осветила каждую часть дорог. Когда бешеные собаки стали лаять за окном ещё громче. Пятифанов просто заваливается на кровать, быстро проваливаясь в сон с надеждой, что ему не присниться Антон Борисович. Интересно, осталась-ли у Ромки хоть капелька той прошлой любви к классному руководителю, что была наполнена страстью, преданностью и лаской?