классный руководитель.

Солнце уже давно скрылось за горизонтом и в тёплую комнату попадает лишь лунный свет. Рома тихонько хмыкает и принимает сидячее положение на кровати; тянется рукой к тумбочке, на которой лежит пачка сигарет. Он берёт заветные Winston и достаёт одно табачное изделие из стёртой упаковки. Зажав сигарету между губ, парень чиркает еле-живой зажигалкой. — Прям в кровати?— сонный, но вальяжный голос обласкивает слух младшего. — У окна холодно.— подкурив, Ромка кладёт зажигалку на тумбочку и подгибает колени. — Обнимаешь коленки...— со вздохом говорит Антон, замечая, как ученик приобнял слегка загнутые ноги. — А мог бы обнимать меня.— продолжает он, с лёгкой иронией в голосе. Шатен лишь усмехается, делает очередную затяжку, выдыхает дым, выпрямляет ноги, да нежно притягивает старшего к себе, приобняв его за плечи. Тот, в свою очередь, утыкается затылком в колено Ромы, ложась на спину, после чего прикрывает глаза. На лице блондина показалась мягкая улыбка, согревающая сердце Пятифана. Младший наслаждается тем, как свет белой луны изящно падает на очертания нежного личика, на лбу которого лежали пряди светлых волос. Ромка вновь выдыхает смрадный дым изо рта, после чего склоняется к учителю и с трепетом припадает своими губами к его. Старший ощущает цепкий привкус табака на чужом языке, но всё равно с мягкостью отвечает на поцелуй, не обращая внимание на терпкость и гордость того, что чувствуют вкусовые рецепторы. Ему уже привычен этот цепкий привкус и он не в силах противиться; от младшего всегда пахло смешанными запахами. От одежды — сигаретами. От шеи — сладким, но тяжёлым одеколоном. От волос — смородиной. А губы — это смесь табака и сладких, лесных ягод. И откуда Пятифан набрал всех этих запахов — неизвестно. ****** В нос младшему ударяет аромат свежей, вкусной еды, явно исходящий с кухни. Потерев глаза, Ромка пытается вспомнить то, как он уснул вчера. Помнит, что потушил окурок в пепельницу, затянул блондина в поцелуй и, обняв того за талию, зарылся носом в его волосы. Рома чувствовал дыхание в свою гладкую шею и изредка мог уловить ушами тихое, милое сопение. Парень сонно встаёт с кровати, первым делом шагая к ванной. Он проходит мимо кухни и, если честно, сам не понимает, как первым делом не пошёл целовать желанного Антона, который готовил что-то ароматное у плиты. — Хозяюшка.— с лёгкой улыбкой думает младший, ласково усмехаясь собственной мысли. Почистив зубы и умывшись, подросток зашёл в помещение, откуда и исходил тот прелестный запах. — Доброе утро, Тош.— молвит Рома и, со спины обняв старшего, оставляет сладкий поцелуй на его шее. Он мелькает взглядом по коже учителя и, замечая на ней несколько алых засосов, самодовольно усмехается. — Доброе.— блондин поворачивается к возлюбленному и мимолётно оставляет на чужих губах фантомный отпечаток своих. Ромка лишь приподнимает уголки губ, да зарывается пальцами в чужие локоны. Пряди немного влажные и более гладкие. Видимо, старший мыл голову пол часика назад. Шатен слегка отпрянул от старшего и неспешными шагами пошёл к двери. — Курить?— Антон изменился в лице, с отчаянием смотря на Пятифана. — Мгм.— сонливо протянул Рома, окинув возлюбленного недопонимающим взглядом. — Поешь хотя-бы...— вздыхает, слегка сложив брови домиком. По правде говоря, он довольно сильно переживал за здоровье любимого. Частое курение, множество уличных и школьных драк, так ещё и столько пиздеца в жизни Ромы — это то, что заставляет Антона волноваться. — Ладно.— младший пожал плечами и сел за стол, откинувшись на спинку стула. Блондин поставил перед парнем тарелку с едой. Это была картошка с котлетой. — Пахнет ахуенно.— взяв в руку вилку, улыбнулся Рома. — Ты на вкус попробуй.— Антон, в свою очередь, тоже присел на стул, поставив на стол свою порцию. Над едой ещё слегка порхало облако тёплого пара, что давал ясно понять о температуре пищи. Рома подхватил вилкой немного картошки и, приблизив её к губам, начал слегка дуть на еду. Ротовая полость уже была готова истечь слюнями, от желания испробовать желанную стряпню. И, наконец-то, пища оказывается во рту парня. Это было ахуеть как вкусно. Челюсти медленно пережёвали еду, а серые глаза закатились сами по себе. Смотря на реакцию младшего, Антон по-доброму ухмыляется и также кладёт небольшой кусочек картошки себе на язык. — Тош...— ошеломлённо начал говорить Роман. — Это пиздец вкусно!— в голосе чувствовался далеко неподдельный восторг. Младший был приятно удивлён кухарными способностям своего парня. — Где ты так готовить научился? — Мама готовить любила. Вот, от неё как-то и научился. — Ясно.— Рома дует на содержимое тарелки и уже через минуты три, он способен спокойно есть еду, и не обжигать ротовую полость. Мысли о том, что завтра предстоит идти в такое заядлое место, как школа, немного угнитают младшего. Желание никуда не ти и просто побыть с любимым, берёт верх. Но, вот, младший уверен, что учитель не оставит его дома и точно потянет в учебное заведение. С этими мыслями, Ромка не заметил, как уже доел свою порцию почти дочиста тарелки. — Кхм...— тихо покашлял подросток, вставая изо стола. — Спасибо. — Не за что.— Антон ставит свою тарелку в раковину и Пятифан делает тоже самое. Ромке было неудобно оставлять всю посуду на обязанности старшего. Как никак, Антон готовил эту еду и стоило-бы хулигану принести хоть часть какой-то пользы этому дому. Поэтому, Пятифанов безмятежно подошёл к раковине и, повернув вентиль крана, взял в руку одну из тарелок. — Малыш, может.. лучше я помою посуду?— робко заявил Петров, положа ладони на плечи шатена. — Нет,— твёрдо вымолвил Рома, опалив Антона смелым, но по прежнему любящим взглядом. — Ты итак много стараешься. Иди отдохни лучше, я скоро приду.— продолжая мыть посуду, с ноткой заботы проговаривает младший. Тот лишь покорно кивнул и без спешки ушёл в комнату. Он был согрет тем, что Рома заботится о нём. Было очень приятно осознавать, что рядом есть любимый человек, который в любой момент готов поддержать. Домыв всю посуду, шатен выключил воду в кране и, стряхнув руки от воды, направился к возлюбленному. Пока он шёл по коридору, то уже представлял, как будет обнимать Антона и шептать ему на ухо всякие нежности. Любовь к старшему зашкаливала и все те раны, оставленные хуёвой жизнью, постепенно заживали. Сердце обрастало своими вырванными кусочками, напоследок аккуратно обмотав себя бинтами, а психологическое состояние трепетно склеивало свои осколки, в которые ранее оно вдребезги разлетелось. Роман плюхается на кровать, притягивая к себе Антона и обняв его за талию. Он утыкается носом в гладкую шею. — Блять, завтра в школу...— с грустью пролепетал ученик, поглаживая ладонью спину старшего. — Ничего страшного.— утешивает Петров, ответно обняв Пятифана за шею. — А я тебя по углам зажимать буду.— губы младшего растягиваются в игривой улыбке. — Извращенец малолетний...— покраснев, лепечет Антон и покрывается лёгким румянцем. Рома лишь усмехается. Он с нежностью прильнул губами к чужой шее, оставляя новые алые следы. На горле Петрова уже почти живого места не осталось, но смотреть на эти следы по утрам было приятно. — Солнце, ну мне же завтра на работу... Как я буду замазывать всё это?...— скулит нижний, складывая брови домиком и прикрывая глаза. — Ничего страшного. Замажешь.— голос Ромки звучал решительно, смело и твёрдо, однако действия крутились трепетом и лаской. Поцелуи хоть и были мокрыми, страстными, но всё-же аккуратными. Эта грубая нежность была просто превосходна. Она проявлялась как в отношениях, так и в обычных ласках. — Интересно, а в сексе он такой-же? Если да, то я буду рад.— думает классный руководитель, наслаждаясь прикосновениями верхнего. Ромка совершает какое-то более резкое движение губами, видимо, делая новый алый след. — Ах..— срывается с губ нижнего. Голубые глаза слегка закатываются. Актив усмехается себе под нос и, оставив новый след, словно кисточка оставляет симпатичное пятнышко на холсте, он нежно оттягивает светлую кожу зубами, пытаясь не причинять лишней боли. Ромка пробегает глазами по еле-видному укусу и трепетно проводит по нему языком. Шея пассива уже почти вся влажная. Ощущения погружают в слабую эйфорию. Слегка покрасневшие губы спускаются чуть ниже. Шатен проводит кончиком языка по всей длине выпирающей ключицы и, напоследок, влажно целует её. — Солнце, подожди...— проскулил нижний, поглаживая выбритый затылок возлюбленного. Тот поднимает голову, с вопросом смотря в глаза напротив. — Поцелуй меня...— тихонько молвит Антон, умоляюще глядя на Пятифана. Парень сомкает свои губы с чужими, сладко и нежно целуя учителя. Пассив тихо мычит и отвечает на поцелуй, продолжая гладить затылок Пятифана. Их губы разъединяются. — Господи, какой ты ахуенный...— с выдохами произносит верхний, опаляя влажные губы своим горячим дыханием. — Я так хочу тебя...— да, парень знает, что старший ещё не готов, но это не мешает ему говорить подобные слова. Так то, он никогда не сделает с Антоном что-то против его воли. — Солнце, я не готов...— робко цедит блондин, утыкаясь затылком в грудную клетку возлюбленного. — Я знаю, Тош, я знаю.— шёпотом лепечет младший. ****** Новый снежок прилетает в бок Антону, отчего тот смеётся и бросает ответную подачу. Рома тоже заливается хохотом и лепит новый снежок в замёрзших ладонях, покрасневших от холода. — Может варежки наденешь?— говорит Антон, подходя поближе к Пятифану. — Не, не надо.— хулиган с отчаянием выкидывает слепленный снежок и тянется к карману куртки, где по-идее лежат его сигареты. Не найдя нужного предмета, парень с подозрительной ухмылкой смотрит на Антона. Тот лишь ехидно улыбается. — Дай, пожалуйста, мои сигареты.— с саркастичной вежливостью и выражением, лепечет ученик, не спустив с лица той ухмылки. — Курить вредно.— ехидничает, язвит, медленно отходя от младшего. — Эй, стоять!— Ромка бежит за старшим, который в ту же секунду начинает убегать от него. Холодный ветер дует в лицо и на глазах наворачиваются слёзы от прохлады. Ещё и отдышка грёбанная появляется. — Ща, дай отдышусь..— с выдохами произносит Рома, чуть нагинаясь и упираясь ладонями в коленки. — А вот если-бы не курил, то отдышки бы не было.— снова язвит, но всё равно подходит к Ромке, будто забывая о той беготне по снегу. — Ну, зайчик, дай закурить.— с мольбой в глазах проскулил Ромка, надеясь, что старший отдаст ему те сигареты. Блондин молча достаёт пачку из кармана и протягивает её любимому, который в ту же секунду зажимает сигарету между губ и чиркает зажигалкой. Воздух в лёгких заполняется дымом, отчего появляется слабенькое чувство эйфории. — Я люблю тебя.— говорит Ромка, целуя возлюбленного в губы. — Я тебя тоже.