Чёртова Вики.

Шаги эхом раздаются по длинному коридору. Астарот двигается вперёд быстро, кажется, слегка даже нервно, но пытаясь всем своим видом показывать свою привычную спесь и абсолютную уверенность. — чёртова Вики.. — сказал шёпотом самому себе, на долю секунд прикрыв глаза и нервно дёрнув себя же за край рубашки, пытаясь унять чувства. — И кто кого здесь привораживает?! Метис только вышел из белой комнаты Голода. Переживания, которые своим присутствием и частотой удивили парня, не позволили ему обходить Всадника стороной. С самодовольной и дерзкой ухмылкой Астарот не уставал бегать к нему, как только появится свободная минута и силы терпеть присутствие Голода. Рот часто открывался, выливая, кажется, бесконечный потоп самых разных вопросов о девушке, отказываясь закрываться. Поначалу Всадник терпел активное присутствие метиса, но после его колкости, даже в задаваемых вопросах, и заграничное количество внимания начали выводить из себя. Кто бы мог подумать, что Всадник, терпевший в своей жизни почти постоянное одиночество и скукоту, начнёт заметно раздражаться и уставать от компании бессмертного. Не выдержав очередного дня и смешка Астарота, Голод был готов буквально пинком загнать того в белую комнату к бывшей советнице, дабы эти мучения наконец прекратились. Астарот был воодушевлен встречей с Вики и в который раз незаметно для окружающих удивлялся своим порывам. Желать тело, контакта, ласк — абсолютная норма и нечто привычное в отношении девушек. После того, как Астарот и Кристофер выбрались из плена жарких огней ада, оба успели повидать немалое количество женских ласк и плотских утех. Однако в их с Вики отношениях то чувствовалось иначе. Совершенно иначе. — Вики, я же вижу, как ты отчаянно желаешь того же. — полушепотом с не уходящей с лица ухмылкой проговорил метис, обхватывая талию девушки крепче, пальцами до боли и до возможных синяков впиваясь в изгибы тела, будто пытаясь проникнуть ими под плоть, забраться в душу и истерзать даже её своими ласками. — не будь такой упрямой. Просто попроси. — бросил самодовольно. Вики в свою очередь возмущённо вскинула брови, буравя взглядом, совмещающим в себе всё то же возмущение, некоторую спесь и холодный огонь. Астарот наклонился ближе. Всматривается. Приоткрывает рот, показывая зубы. Склонился над лицом девушки, прижимая ближе. Смотрит почти что хищно с полным обожанием в глазах. Она — его жертва. Он — её вампир. Высасывает из неё всю уверенность, стойкость перед чарами. Желает пронзить зубами плоть насквозь. Вкусить её тело, вкусить нутро, завладеть душой и сердцем, овладеть полностью без остатка, познать всё самое потаённое, сокрытое. — Придурок. — говорит шёпотом. Так, что он еле её расслышал. Обдала его губы горячим дыханием, делая атмосферу ещё более жаркой. Смотрит в её глаза с вызовом и готовностью завладеть без остатка. Тело напрягается, глаза расширяются, дыхание прерывается. Какие неожиданные чувства, странные ощущения. Её глаза, смотрящие, кажется, прямо в него, проходят куда-то вглубь сознания. Лишённые спеси, неприязни. Такие жаркие, огненные. Это был не простой огонь страсти и мимолётного влечения, как смотрели друг на друга решившие уединиться в баре незнакомцы. Это было нечто большее, сжигающее на своём пути разум, сознание, тела. Пальцы предательски дрогнули, ослабили хватку. В груди завязался узел, будоража тело и душу. Астарот не глупец, знает толк в чувствах, знает, к чему всё идёт, к чему всё уже пришло. Это любовь. Самая что ни на есть настоящая, сжигающая и уничтожающая его. Губы дрогнули, в горле встал ком. Издал сдавленный звук и резко отступил. По телу прошёлся табун мурашек, когда метис уловил на себе удивленный и, кажется, вновь возмущенный резким отступлением взгляд девушки. — Я вспомнил, у меня есть дела. Но не волнуйся, звёздочка. В следующий раз, когда ты меня попросишь, я не остановлюсь и мы продолжим начатое. — Астарот постарался придать своему голосу привычную дерзость, нахожу придумав оправдание своему решению, которое, к слову, он сам понять и не смог. Подмигнул на прощание и под злое пыхтение советницы лихо покинул комнату. Быстро заходит в свою комнату, закрыв дверь на замок, и сразу же садится за одинокий стол в углу. Не удаётся трезво мыслить. Не удаётся взять себя в руки и унять жар тела. К щекам подступил предательский и несвойственный ему румянец, брови нахмурились, а пальцы несколько нервно затарабанили по деревянной поверхности стола. — Вики.. Вики. — повторяет вслух бессчётное количество раз, пробуя имя на вкус. Откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. В голове встал образ статной советницы. — Твой взгляд был такой уставший и высокомерный. Ты смотрела на меня свысока. Я был самой обычной букашкой под твоей ногой, как и все остальные. Не имеющий значения, забытый сразу, не получивший и не удостоенный и капли твоего внимания. — очередные мысли вслух. Рука неосознанно тянется ниже, прямо к штанам. Кое-как рука расправляется с тугим ремнём и ширинкой, проникает глубже. С губ срывается облегченный вздох. — Ты воистину достойна восхищения. Не силой, не властью, не тем, чего добилась ты, но не добился я. Своей верой в народ, в себя, в будущее. Вечной борьбой и не покидающими тебя силами. — рука сжимает орган, через долю секунд позволяя себе двигаться дальше. С губ слетает очередной приглушенный стон. Мысли вслух раскрепощали ещё больше, давали иллюзию присутствия её. Он обращался не к себе. Он и так уже понял, в какой капкан угодил. Более отчётливые воспоминания о её ярких глазах. О том, как в них бушевала неприязнь к нему. О том, сколько в них когда-то было высокомерия. О том, сколько власти в них хранится, скольких она способна поставить на колени, снести, уничтожить одним движением руки. Собственная рука ускорилась, периодически надавливая на особенно чувствительные точки. Её власть над ним возбуждала больше. — Я бы валялся в твоих ногах.. В голове всплывает её недавняя податливость, готовность отдаться ему в объятия и жаркие поцелуи почти беспрекословно. Её горящий взгляд, в котором читалось так много чувств. Кровь забурлила, вены будто бы загорелись, пальцы и губы пробило мелкой дрожью. Мысли о том, как такая властная и восхитительная девушка могла бы сама поддаваться ему, просить касаний, слов, любви, позволила бы склонить её перед собой, а после заставила бы подчиниться ей всецело, смотрела бы то жарко с покорностью, то с полным высокомерием и уверенностью, довели метиса до пика. Жар разлился по телу, дыхание стало восстанавливаться. Устало прикрыл глаза и опустил руки. — чёртова Вики, я заставлю тебя желать большего.