Мёртв или жив?

Дверь в комнату, которая сейчас была наполнена звонким смехом, отворилась, и на пороге оказались трое, кого можно было вспомнить сразу: Цзян Яньли, Цзян Чэн и Вэнь Цин. Юноши, что недавно переговаривались между собой, синхронно повернули головы в сторону вошедших. Лань Ванцзи ничуть не удивился, а вот зрачки Вэй Ина сузились. Он пристально вглядывался в гостей, считая, что это просто бред после длительного «сна», но, что Вэнь Цин, что его шицзе не пропадали, они оставались на местах и смотрели на него. - Н-но как? – запинаясь спросил Вэй Ин, он хотел было отползти назад, но ощутил преграду в виде груди Ханьгуан-цзюня. Второй Нефрит положил свои руки на талию темного заклинателя. Он мягко притянул Старейшину к себе и уткнулся носом в макушку основателя темного пути. Вэй Ин положил свои кисти на руки Лань Ванцзи и так чуть-чуть успокоился, но продолжал напряженно пялиться в сторону девушек, которых еще недавно считал трагически погибшими. - А-Сянь, - начала Яньли, сделав шаг в сторону своего брата. – Это правда, давай я тебе все объясню?.. - К чему спрашивать? По нему и так видно, ему срочно нужны объяснения происходящего, - вздохнул Цзян Чэн. - А-Сянь, просто… Просто матушка А-Хуна решила оставить в живых А-Цин, чтобы та вылечила ее сына, а потом она помогла и мне, но рассказать мы не успели. В тот день в Безночном городе я пыталась тебе рассказать об этом, но не успела… Прости, это мы виноваты в том, что ты погиб. Если бы мы рассказали сразу, этого можно было бы избежать, - вздохнула молодая госпожа Цзинь. Вэй Ин опустил голову, его глаза сейчас были наполнены до краев ужасом и страхом. Он винил себя. Винил себя. Себя!!! Черт его дери! Он думал, что они все погибли из-за него, что Цзинь Лин остался сиротой из-за него, что клан Цзинь остался без должной поддержки, что его шиди остался один! Он во всем этом винил себя! А оказалось, что все живы и здоровы, и лишь один он блуждает во тьме. - Вэй Ин? – позвал Лань Ванцзи. Вэй Усянь вскинул голову и посмотрел через плечо на заклинателя. В уголках его глаз собрались блестящие кристаллики слез, он был готов вот-вот расплакаться. Ведь его жизнь оборвалась, когда его шицзе погибла, и она погибла от его рук, он так считал. И вот, он сейчас видит ее живой. А Вэнь Цин! Ведь и она чуть не погибла по его вине! - А-Сянь… - тихо позвала Цзян Яньли и сделала пару шагов в сторону своего брата. Старейшина Илин повернул голову и взглянул в лицо своей сестры. Погибшей сестры. Рядом с ней стоял его шиди и Вэнь Цин. Погибшая «Золотые Руки». На его талии до сих пор лежали руки Ханьгуан-цзюня. Они сжимали его и поглаживали, но даже эти движения не успокоили его сердцебиения. Кот, что до этого момента спокойно лежал рядом с юношами и мурлыкал, встрепенулся и выгнул спину, его шерсть встала дыбом, а красные глазенки налились винно-алым оттенком. Он, как и его хозяин, не любили подобных моментов. Они оба не любили эмоциональных качелей, а ведь именно на таких сейчас и катаются. Конечно, его хозяин не выказывает своего недовольства, но вот он... Он – это совсем другое дело. Он не то что покажет – он расскажет. Он шипит на Цзян Яньли, когда та пытается подойти к Вэй Ину. Он встает между ними и вытягивает когти. - А-Сянь, - вновь зовет девушка. Вэй Усянь пронзает ее своим взглядом. Он готов прожечь в ней дырку. Но не может, потому что продолжает ее любить. Он всегда любил свою шицзе и не отречется от этого несмотря ни на что. В ее взгляде можно разобрать нежность, беспокойство, печаль, вину... Ведь все это время она винила себя в смерти своего младшего брата. Цзян Чэн срывается. Он выходит из-за спины своей старшей сестры и убийственно смотрит на брата. Он не замечает сгусток темной энергии, игнорирует его, и делает еще несколько шагов в сторону Вэй Ина. - Вэй Ин, – отчеканивает тот. Усянь переводит взгляд на брата. Тот, в свою очередь, делает последние несколько шагов и, наклонившись, хватает старшего за шиворот. Поднимает его над полом и смотрит в глаза. Его кольцо сверкает фиолетовыми молниями. - Дурак! Где ты все это время был?! – кричит Ваньинь. Лань Чжань вскакивает и смотрит на Цзян Чэна. Он не решается сделать что-то, Цзыдянь сразу покарает того, кто не пришелся по вкусу его владельцу. - А-Чэн! – воскликнула молодая госпожа Цзинь и подбежала к братьям, дабы разнять их. – А-Чэн, прошу, отпусти А-Сяня! Дай ему объясниться! Ты же так его задушишь и ничего не узнаешь! Фыркнув, глава Цзян отпустил одежды Старейшины. - Отвечай, – вновь сухо кидает Ваньинь. Когда Вэй Ин вновь чувствует ногами пол, то успокаивается. Он садится в позу лотоса и вздыхает. Он готов рассказать все, что знает, и ответить на все вопросы. Так и случается. Он рассказывает все о своих путешествиях, а потом отвечает на множество вопросов. Они и не замечают, как пролетает довольно длительный промежуток времени. - Но… Вэй Ин, почему ты не отправился в Пристань Лотоса? – задает последний вопрос Цзян Чэн. - Я думал, что ты меня ненавидишь, поэтому и не пошел туда. - Дурак… Как я могу тебя ненавидеть? – смеется Ваньинь. – Я никогда тебя не ненавидел, всего лишь изредка обижался. Ты мой старший брат, разве я могу тебя презирать? Вэй Ин рассмеялся следом. Он был рад, что его шиди вовсе не винит его во всех бедах ордена Цзян, что его сестра и павлин живы, что Вэнь Цин в порядке и сейчас служит в Башне Кои. Ох, по поводу службы! Вэнь Цин и Цзян Яньли стали названными сестрами, и первая является личным лекарем последней. Вот эта новость шокировала Старейшину. Он и не задумывался, что такой ритуал разрешат, что кто-то даст свое согласие – и «сучка Вэнь» сможет войти в семью благородных павлинов клана Цзинь. - Кстати, шицзе, неужели павлин дал добро на этот ритуал просто так? Или вы ему угрожали? – усмехнулся Усянь. - Ты как всегда прав, Вэй Ин, - хмыкнула Вэнь. – Молодая госпожа Цзинь пригрозила ему тем, что если он не дает собственное согласие на этот ритуал, то она самостоятельно выдавит его из него. Глаза Вэй Ина сначала расширились от удивления, а потом уголки его губ поплыли вверх и он расхохотался: - Я и не сомневался в своей шицзе! - Ха! Я никогда не забуду личико павлина, когда он услышал эти слова! Незабываемо! – расхохотался следом Цзян Чэн. Эта уютная атмосфера. Этот смех, истории, шутки и все остальное. Они связывали всех здесь присутствующих тонкой незримой ниточкой. Ниточка эта – семейные узы. Да, возможно это звучит странно, но все они и правда сейчас чувствовали себя семьей.