Kill My Time

      Весь мир окрашивается серым, а это значит, что жизнь становится монотонной и неизменной. Каждый день кажется одинаковым, а повседневная жизнь — скучной.       В своих прогулках Се Лянь встречает одни и те же тропинки, и прекрасные виды становятся предсказуемыми и однообразными. Без новых мест и новых впечатлений мир каждого человека становится безвкусным.       Когда долго обедаем в одном и том же кафе, меню становится привычным и неаппетитным, становится скучно и не терпится попробовать что-то новое и интересное.       Когда мы посещаем один и тот же ресторан, все предложения становятся дежавю и лишены новизны. Бывает, нет шансов найти что-то необычное или интересное, что приводит в уныние и разочарование.       Время, проведённое в одной и той же рутине, лишает возможности наслаждаться пейзажами и получать новые впечатления. Также теряется радость и азарт к жизни.       Вообще, когда весь мир серый, жизнь кажется невежественной и однообразной. Из-за отсутствия перемен и новых впечатлений они устают и хотят всё изменить, ищут более ярких моментов.       Всё это произошло с Лянем. Всё вокруг него стало серым. _________________       Лянь лежал на своей постели, глядя на потолок. Он получил странное сообщение на свой мобильный телефон.       «Встреча в центре города. Дайв-бар. Приходи одиннадцатого числа в восемь вечера», — гласил текст, а отправителем был какой-то «Незнакомец».       Се взял свой телефон и внимательно прочитал сообщение несколько раз.       Сидя над ним, он долго думал, стоит ему идти или нет. Это предложение было самым интересным, что произошло с ним за последнее время, и он не мог просто проигнорировать его. Всё-таки интерес взял верх. Ничего, собственно, и не произошло. Он всегда находит проблемы на свою голову.       Шли дни, пока он ожидал долгожданной одиннадцатой даты. Осталось ждать чуть-чуть.       Дни так долго идут.       Время тянется…       Все его мысли исключительно крутились вокруг этой одиннадцатого числа. Он постоянно размышлял о том, что произойдёт. Волнение не покидало его ни на минуту.       Вечером десятого числа Се Лянь сидел на кухне со своим двоюродным братом, они решили выпить по бокалу вина.       — Братец, что могу тебе сказать, — начал Ци Жун. — Ты говоришь, что у тебя скучная жизнь, но постоянно я слушаю что-то из мира фантастики от тебя.       — Ну спасибо, — сделал недовольное лицо Лянь.       — Ну пожалуйста, — отсалютовал бокалом Ци.       — А что, если это всё-таки расчленёнка?       — Не глупи, — Жун поставил свой бокал. — В баре будет полно народу.       — Ты что, фильмов не смотрел? Так обычно маньяки жертв и выманивают, — сощурился Лянь.       В тот день они выпили около двух бутылок вина. _________________       Наступил долгожданный день.       Вечером, когда часы показывали без пятнадцати минут восемь, Лянь вышел из своей квартиры и двинулся в сторону центра города. Его сердце билось сильнее обычного, волнуясь и ожидая встречи с этим незнакомцем.       Дайв-бар был небольшим заведением, затерянным среди высотных зданий.       Дверь Дайв-бара скрипнула, открываясь, и Лянь сразу почувствовал, как его встречает пелена табачного дыма. В полумраке, освещаемом мягкими желтоватыми огнями, патроны, повешенные на стене, служили своеобразным декором, создавая впечатление эпохи преступников и гангстеров.       На входе Ляню выдали что-то на подобии серебряного браслета. На нём латинскими буквами было написано Crown Prince. С английского это будет Наследный принц.       Проходя всё глубже внутрь, он больше обращал внимание на детали и попутно разглядывал свой браслет.       За длинной массивной барной стойкой, покрытой лаком, находился бармен в белой рубашке с галстуком, отлично подходившем к общей атмосфере заведения. Густая глянцевая табачная дымка продолжала подниматься над ним, словно завораживающий венец, а бармен спокойно мешал коктейли и протягивал их говорящим клиентам, сияющим из углов.       Шум и гул разговоров пронизывал весь Дайв-бар, создавая эффект гула улицы в старом городе. Толпа посетителей, сидящих за высокими столами и диванами в ярком свете красных ламп, тоже участвовали в создании атмосферы. Здесь можно было увидеть мужчин в шляпах и шикарных костюмах, а женщины в длинных перьях, окутанные экстравагантными шубами. В их глазах мерцал огонь чего-то похожего на азарт.       Се Лянь подошёл к стойке и почувствовал лёгкий клубящийся дым, смешавшийся с запахом дерева и ароматом крепкого виски. Его глаза замигали от огня в стаканах, которые переливались неоновыми цветами. В зале играла мягкая джазовая музыка, создавая дополнительный колорит. Это казалось местом, где жизнь могла измениться в одну минуту, когда-нибудь и кем-то.       Он взглянул на прилавок с алкоголем, от которого веяло пленительным запахом.       В какой-то момент к нему подсел парень его возраста, одетый в чёрную футболку, в руках была бордовая косуха. И сам он был облачён практически во всё бордовое. Кроме этого в ушах у него были серебряные бабочки. На оголённом запястье браслет, гравировка на котором была совершенно другая.       Flower seeker in the bloody rain…       Искатель цветов под кровавым дождём.       — Наследный принц, — сказал парень, обращая внимание Се Ляня своим загадочным взглядом.       — Из ваших уст это звучит странно, — ответил парень.       — Чего же? Тогда цветочек? — подмигнул парень. — Где же мои манеры… Хуа Чен, — протянул руку для пожатия Чен.       — Се Лянь, — ответил сразу парень.       Хуа Чен ухмыльнулся. Этот парень и правда среди всех этих людей как божественный цветок. Как долго он ждал этой встречи. Долго же его вела красная нить с Пекина в Шанхай.       Этот бар принадлежит Хуа Чену. Он помнит все предыдущие жизни своего цветочка. Как ему было сложно. Он не смог его дождаться, когда пропали проклятые канги. Осталось сделать так, чтобы в этой жизни они были счастливы.       — К слову, — начал Чен. — Это я тебе писал.       — Ты? — удивился Се Лянь.       — Да, я… Ты ведь часто рисуешь в центральном парке, а недавно у тебя была выставка, — уточнил парень и получил утвердительные кивки. — Мне нравится твоё творчество. Я был на многих из них. Также многие купил, — глаза Ляня начали увеличиваться с каждым словом всё больше и больше.       Се Ляню сейчас тридцать два года. Рисование — это его страсть, его жизнь. Он рисует все свои работы, основываясь на снах, которые ему снятся в течении пятнадцати лет. Все они выполнены в одном стиле. На них князь демонов среди серебристых бабочек. На других облаченный в белые одеяния небожитель. Бог войны.       Это всё показывали ему сны, а Хуа Чен узнал в картинах их прошлую жизнь, себя узнал, цветочка. Абсолютно всё. Поэтому и скупал картины.       — Не против прокатиться? — подмигнул Хуа Чен.       — Что ты имеешь в виду?       — Возле бара припаркованный байк, я предлагаю покататься по ночному Шанхаю, — как ребёнку объяснил князь.       Он эти браслеты дал только себе и Се Ляню в надежде, что тот хоть что-то вспомнит.       — Ну так что, Ваше Высочество, — мягко улыбнулся Чен и встал, протянув руку. — Убьёшь моё время?       Как и говорил Ци Жун, Се Лянь постоянно находит приключения, но жалуется, что скучно живёт. Да, ничего себе — скучно… Но мысли подкидывают не лучшие картинки, и почему-то всё нутро хочет тянуться к этому Хуа Чену. Мозг кричит, что он дебил, а сердце тянется и посылает на хер мозг, чтобы тот заткнулся.       — Хорошо, — согласился Лянь.       Они вышли из бара. На улице было темно. Хуа Чен направился к своему байку. Се Лянь неуверенно, но подошёл к нему. Чен протянул ему шлем и сам надел такой же.       Они вместе поднялись на байк, и Хуа Чен завёл двигатель. Рычание мощного мотора раздавалось в темноте, а лампы фар прорезали мрак. Се Лянь очень нервничает, но всё равно почему-то доверяет Чену и подсознательно понимает, что будут в безопасности.       Они мчались по пустым улицам с лёгким ветерком. Чен уверенно маневрировал среди автомобилей. Се Лянь чувствует, как адреналин захлëстывает его и находится в состоянии смешанного восторга и нервозности. Он обнял Хуа Чена, как только байк тронулся.       По мере того, как они приближаются к своему месту назначения, улицы становятся всё тише и безлюднее. Чен сворачивает в тёмный переулок и останавливается перед невзрачным зданием. Они слезают с байка, и Чен снимает шлем, обращаясь к Се Ляню:       — Мы здесь. Поговорим внутри.       Се Лянь следует за Ченом в здание, чувствуя, что точно он станет каким-нибудь шашлыком. Его изрубят на кусочки и запакуют в чёрные пакетики в лучшем случае. В худшем – сожгут или сделают фарш… Будут кормить им собачек. Может, изнасилует?       — Не бойся, я чувствую твой страх, — сказал Хуа Чен и включил свет в самом большом зале.       Когда свет осветил комнату, было видно, что в ней находятся все картины, которые рисовал Се Лянь, но также тут есть и другие картины, на них были те же люди, но другие события.       В глазах появляется как будто дымка тумана. События начали появляться в памяти. Очень смутно, но лица были чёткие. Впервые это произошло. Никогда за эти пятнадцать лет не было видно лиц людей и их голосов, а тут ощущение, что ты сам перенёсся.       Кровь застыла в жилах, когда Се Лянь узнал себя, а у того князя с бабочками были черты лица его нового знакомого. Из-за эмоции парень упал на колени, одной рукой он держал волосы на голове, поскольку голова ужасно болела. В глазах всё ещё плыло. Вдруг к нему подбежал Хуа Чен. Он не дал сильно удариться, придерживая.       Се Лянь сильно зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел красную нитку на своём мизинце, которая вела к мизинцу Хуа Чена. Лянь поднимает глаза на мужчину, который продолжает его поддерживать, тоже сидя на полу.       — Сань Лан?       — Цветочек мой, — улыбнулся мужчина и коснулся губами лба любимого.       На руку Чена упала одна слезинка, вторая, он сбился со счета. Се Лянь сел лицом к Лану. Тот смотрел на него, не двигаясь. Аккуратно вытирает лицо от слёз. Тёплая рука продолжает лежать на щеке любимого. Много времени прошло, много воды утекло.       — Я люблю тебя, я скучал, — с очередным приступом истерики сказал Се Лянь. — Прости меня, прости.       — Тихо, тихо, цветочек, — гладит по спине мужчина. — Не плачь, я рядом.       Каждый всхлип Ляня сопровождается словом «прости» и «люблю». Он с силой сжимает косуху и плачет. Сань Лан не выдерживает и аккуратно кладёт ладонь на щёку любимого, а второй поднимает его подбородок. Буквально несколько секунд проходит, как они смотрят друг другу в глаза.       Хуа Чен касается своими губами губ любимого. Он долго этого ждал. Он продолжает гладить щёку, а другая ладонь перемещается на затылок любимого и аккуратно держит волосы. Они вместе. Теперь точно вместе.