"Все, всё и вся"

      Дурманящим запахом одеколона, Норман привлекал внимание женщин и не только. Он влиятельный человек, который должен быть идеально вылизанным и прекрасно пахнущим. Но Отто всегда видел его уставший взгляд, который кричал о том, насколько Озборна всё достало, его не настоящая улыбка, которая всегда лезла на лицо видя совет директоров в стенах "ОСКОРПА".       Расправляя крылья, Норман отправляет Хэрри в собственную жизнь, которая, возможно, будет лучше без отца. Отто в очередной раз видел сочувствие и сожаление в глазах, что не мог быть рядом, не смог быть достойным отцом.       И разбивая руки в кровь, Октавиус смотрит на него вновь, всё такого же Озборна, с той же улыбкой, тем же взглядом и мешками под глазами. Было видно, когда они оставались наедине, Норману хотелось рыдать от перегруза эмоций, которые были долгое время под замком, как его руки и голос дрожали, пытайся он заговорить первым, да бы нарушить тишину.       Отто снова смотрел в голубые глаза, брал дрожащие и похолодевшие руки в свои тёплые ладони, говорил и успокаивал, мол: всё будет хорошо. Он прекрасно знал, какое прошлое у Нормана, какое детство и что у него творится в голове. Возможно причина в этом состоянии его вторая личность — Зелёный Гоблин?       Каждый день, каждый раз Норман вскрикивал, ронял что-то на пол, стоило Гоблину подать голос в черепной коробочке учёного, в очередной раз он рассмеется с дергающегося от любого шороха Озборна, доводя его снова и снова чуть ли не до инфаркта или сердечного приступа.       Один раз, ночью, когда Отто уходил из лаборатории, его хватают за руку, прося остаться. Он ощущал дрожь руки, которая его схватила, держалась она за него очень слабо, у Нормана не было уже сил даже держать в руках карандаш. И Отто оставался, в очередной раз видя, как он сдерживает себя от громких рыданий и смиряется с тем, что альтер-эго его сведёт в могилу окончательно.