Hoodie season

— Тебе точно не холодно? — Чонсу скептично поднимает бровь, кутаясь глубже в свой белый шарф. Ким всегда был мерзляком и не понимал, как Джуён умудряется разгуливать в расстёгнутой куртке и без шапки. — Ты просто слабак! — широко улыбнулся Джуён, отхлёбывая свой карамельный латте. На дне стаканчика ничего не осталось, а кофе окончательно потерял свою теплоту, вынуждая Ли всё-таки немного поежиться и выкинуть стаканчик в ближайшую урну. — Ага. Кто бы говорил. — закатил глаза Чонсу и спрятал нос в шерстяной ткани своего шарфа. Они были двумя крайностями этой осени: пока один шел по покрытой цветными листьями дорожке, вооруженный одеждой так, будто с минуту на минуту мир должен был стать одной огромной Антарктидой, второй напоминал манекен в отделе с летними вещами. Именно глядя на них люди, выглядывающие в окно, чтобы решить, что же им надеть, начинали рвать волосы на затылке. — Я слабак? — Чонсу выгнул бровь и хмыкнул, но это было похоже больше на звук, когда человек захлёбывается, потому что Ким чуть случайно не подавился собственным шарфом. — У тебя дома даже ни одной толстовки нет. А вот представь: ты гуляешь с девушкой, видишь, что она мёрзнет… И даже ей худак свой дать не можешь. И в итоге вы оба мёрзнете, у тебя простатит, у нее — цистит… — О господи, все студенты медицинского такие нытики? — закатил глаза Ли. Начинало становиться холоднее, но он все равно игнорировал мурашки, бегущие по его голым рукам от холода. Он даже не тёр их ладонями, чтобы согреться, потому что в ином случае ворчания Чонсу было бы не избежать. — Смотри, видишь там девчонку? Спорим, что я её закадрю? — Вперёд, гений. — фыркнул в ответ Ким. — Она все равно не в моем вкусе. Джуён не видел лица девушки, но её окрашенные двуцветные волосы до плеч сразу привлекли его внимание. Ли, как ворона, любил всё яркое, «блестящее»: незнакомка тоже своего рода была таковой, по крайней мере со спины. Её стиль одежды и те же самые волосы, напоминавшие по цвету сахарную вату двух вкусов, полностью совпадали с Джуёном, и поэтому он думал, что попытаться стоило. Джуён подошел сбоку и оперся рукой о каменную стену. Незнакомка держала в руках, обёрнутых в чёрные перчатки-митенки, телефон, а в ее ушах были всунуты наушники, поэтому она, кажется, и не знала, что за горе-пикапер рядом с ней. — Детка, хочешь, я сделаю тебя своей возлюбленной? — облокачивается на стену Джуён с самым пафосным видом, на какой он только способен, а потом вовсе не пафосно давится слюной и чуть ли не падает, когда на него оборачивается парень с несколько непонимающим выражением лица. Юноша вынимает из ушей наушники, складывает их в кейс для них и неловко улыбается: — Извините? Вам что-то нужно? Джуён моментально теряется в пространстве. В моменте. Во времени. В глазах парня, красивее которого Джуён в жизни своей не видел. Его резко кидает в жар, а сразу же после — в холод, потому что к вечеру ветер начинает быть более злым, агрессивным. Джуён сжимается от его порывов, которые бьют по его ничем не покрытым рукам, и мелко дрожит. Его сердце начинает стучать, как сумасшедшее, и Ли не знает, от кофе ли это или из-за неожиданно внимательного взгляда мальчика-сахарной ваты перед ним. — Стой, заболеешь же!.. — парень стягивает с себя чёрную толстовку с красными рукавами и какой-то надписью и остаётся в полосатой кофте такой же расцветки. Джуён автоматически принимает деревянными руками этот подарок, нет, дар божий, и натягивает на себя кофту. Ему кажется, что еще мгновение — и рядом с парнем появится цветущая сакура с опадающими лепестками, как в какой-то идиотской романтической дораме, которые обожал смотреть Чонсу. — Напиши мне, как сможешь отдать. Или… просто если захочешь пообщаться. Джуён тупо моргает, глядя на телефон в своих руках. Там на экране в телефонной книжке уже был записан новый номер, подписанный как Квак Джисок (худи). Эта пометка была совсем необязательна, но она показалась Ли настолько милой, что он невольно покраснел. — Пока! — незнакомец — или уже знакомец? — исчез так же быстро, как и появился. Джуён проводил его долгим взглядом, а после натянул на себя капюшон толстовки и скрылся от мира, затянув его до тех пор, пока ему не стало нечем дышать. Толстовка пахла шампунем для волос. Кажется, клубничным. А ещё зубной пастой. На воротнике Ли заметил её след, и она давала отчетливый аромат жвачки. — И что это было? — послышалось позади Джуёна, и тому пришлось снять с себя капюшон, чтобы показать Чонсу своё раскрасневшееся лицо. Но Чонсу прочёл его смущение по-своему: — Посмотри на себя! Ты весь уже от холода красный! Господи, ну и сколько тебя учить, что нужно нормально одеваться!.. А после этого Джуён совершил огромную ошибку. Чихнул на глазах Чонсу, у которого глаза на лоб полезли от смеси шока и раздражения. — Ещё раз выйдешь на улицу голым — прибью! Джуён наконец взорвался хохотом, а Чонсу, не переставая ворчать и подталкивать друга в спину, повёл его домой, к общежитию, чтобы согреть свежим чаем и напоить таблетками. Что ж, после такого Джуён даже в самую жаркую погоду не выйдет на улицу без толстовки. Если загадочный Квак Джисок не одолжит ему навсегда своё худи, конечно.