Средневековый отпуск от Системы

      Денег на ужин не хватило. Слишком много они отдали девице. Самолёт, достаточно проголодавшись, предлагал самый безопасный вариант — изловить крыс и продать их измельчённое мясо под видом свинины. Но Шэнь Юань подозревал, что жители Средневековья разбираются в мясе куда лучше, чем его современники, а значит, и у самого Самолёта есть шанс стать первым мясным гамбургером Средневековья. В итоге решено было разойтись и до заката поискать работу. — Но ты всегда можешь заработать тем, что ты так любишь и умеешь, — не сдержал ехидную улыбку Шэнь Юань. — Если ты думаешь, что это так просто, чего же сам этим не занимаешься? — парировал Цинхуа. — Как же я могу "этим" заниматься? Меня же Мобэй не "обучал". — Ничего, скоро Бинхэ тебя научит, — пробубнил Шан Цинхуа и добавил уже громче: — Может, нам всё-таки попробовать найти нормальную работу? — Сначала я попрошу главного героя потренироваться на его создателе. Кто может знать больше об извращениях того мира, кроме его создателя. И вообще, с каких пор мужеложство ты перестал считать нормальной работой? А тут и католических священников навалом. Так что без клиентов точно не останешься.       Несмотря на то, что Самолёт привык терпеть подколы от собрата по несчастью, это уже стало последней каплей. Ему сделалось действительно обидно, и он выпалил: — Всё потому, что ты мне завидуешь! Потому что меня любят, а тебя — нет! — он развернулся и собрался уйти, но в последний момент повернулся, добавив: — Удачи в поисках работы!       И мужчина потопал в противоположном от Огурца направлении. Шэнь Юань ощутил всем сердцем единение со своим книжным оригиналом Шэнь Цинцю. Ладони чесались, а привычка настоящего главного злодея ломать веера о непутёвые головы показалась не такой уж мерзкой. У писаки хватало наглости и дурости заявлять, что он прописал этот мир реалистично! В то время как сам совершенно не заметил "наживку" в виде католических сластолюбцев. Нет, в давние времена церковь стала обиталищем таких извращенцев, до которых Самолёту было ещё расти и расти! В честь этого даже появился термин "порнократия". Вот только до гомосексуализма священники ещё не додумались, ведь им пока не велели покрепче завязать штаны, чтобы не спадали. А в наступившем после Средневековье, первое время слишком боялись наказания, чтобы позволить себе вольности. И раз Самолёт этого не знал… Шэнь Юань решил обходить стороной всех богослужителей. А потому, послонявшись, всё же сумел получить жалкие гроши, почистив лошадиные стойла вместо заболевшего трактирного слуги. У Самолёта же дела обстояли иначе.       Он вспомнил, как когда-то давно, ещё во время учёбы в универе, однажды подрабатывал, показывая фокусы на ярмарках и уличных праздниках. Работа была так себе, платили там жалкие юани. Но это в современном Китае. А в Средневековой Европе, где народ был неискушённый и думал, что реальность — это магия, а не физика, вполне себе можно было что-то заработать.       Конечно, сначала требовалось раздобыть реквизит, чем он и занялся. Это было довольно трудно, учитывая то, что часть вещей ему пришлось украсть. “Ну, ничего, — мысленно успокаивал он сам себя, — заработаю деньжат и верну всё на место”. То, что ворам тут отсекают руки, Цинхуа как-то не подумал. Наконец, собрав всё необходимое, Самолёт поспешил на городскую площадь. Он встал прямо в центре и, положив перед собой пустую шляпу, громко объявил: — Подходите! Смотрите! Только сегодня, только сейчас!       Пока он зазывал людей, вокруг постепенно начали скапливаться зеваки. Случайные прохожие останавливались, с любопытством перешёптываясь о том, что этот чудик с лицом варвара тут исполняет.       Сначала дела шли хорошо. Людям вроде нравилось, и если поначалу они отнеслись настороженно, то потом начали улюлюкать и аплодировать. Некоторые фокусы они просили повторить, и Цинхуа, вошедший во вкус, шёл на поводу у публики. Тем более что они охотно кидали монеты в его шляпу. “Ну, какой же я молодец! Не то, что этот придурок Огурец, — удовлетворённо подумал Шан Цинхуа. — Небось он там сортиры драит. То ли дело я! Недаром мне мама с бабушкой всегда говорили, что я самый лучший”.       Всё бы так и продолжалось, если бы в это время по главной улице не проходила процессия священнослужителей. Они заметили шумную толпу и решили посмотреть, что там происходит. К сожалению, варвар, который заставлял предметы исчезать и снова появляться из ниоткуда, впечатлил их в плохом смысле этого слова. — Колдун! — воскликнул один из священников. — Схватить его!       Люди, испугавшись, расступились. На крик священнослужителя подбежали солдаты, дежурившие на площади. Если бы не церковники, то солдаты бы и внимания особо не обратили, но раз священник сказал, что этот варвар — колдун, то не может же праведный человек ошибаться. — Отпустите! — вопил Цинхуа, но никто не спешил ему помочь. Толпа, которая только пару минут назад восторгалась его фокусами, сделала вид, что их это не касается. Поэтому мужчине не оставалось ничего, кроме как позвать единственного близкого человека в этом мире. — Братец Шэнь! — заорал он на китайском. — Помоги!!! — Он призывает Дьявола! — взревел самый ярый поклонник его фокусов и швырнул в своего создателя помидор.       Остальные зрители ревностно подхватили его инициативу. Искавший своего спутника Шэнь Юань так и замер с честно заработанными монетами, во все глаза глядя, как писаку тащат люди в рясах. Надежды на то, что Самолёт встретил "первую литературную любовь своей юности", сразу развеялись: едва заметив у него азиатские черты, инквизиция загребла и Огурца. Так Шэнь Юань узнал, что не все персонажи Самолёта — “обрезанные рукава”. Жаль. Он бы с радостью откупился от них писателем.       Таким образом, проблема с ночлегом была решена. Всю ночь Самолёт жаловался на жизнь, а Шэнь Юань думал, что никакой Ло Бинхэ не способен причинить ему столько горя, как этот интернет-паразит. Это каким камикадзе надо быть, чтобы попасться в лапы собственноручно написанной инквизиции?!       А на следующий день их повели на допрос. По отдельности в разные камеры. Двое бородатых, пахнущих не хуже крыс мужиков "помогли" Шэнь Юаню примерить “испанский сапог”. Адскую металлическую конструкцию, после которой и ходить-то не каждый сможет. Старый инквизитор зевал и монотонно призывал покаяться. Шэнь Юань орал от боли, мысленно молился Системе, проклинал веб-новеллы и всех их создателей и благодарил бога, что это всего лишь один сапог, а не пара.       Шан Цинхуа с палачами повезло меньше. Ему попались два извращенца, которые, увидев смазливого варвара, решили повеселиться по полной. — Знаешь, что это? — спросил один из них у привязанного к деревянной лавке Самолёта.       Глядя на металлический предмет подозрительной формы, Цинхуа отрицательно помотал головой. “Что бы это ни было, так просто я не сдамся!” — подумал он, решив терпеть все пытки до последнего. Вот только он не знал… — Сымай ему портки, — грязно рассмеялся инквизитор, обращаясь к напарнику. Сказав это, он начал приводить пыточный инструмент в действие, пока что в воздухе. Когда Шан Цинхуа увидел эту пробную демонстрацию, то понял, что его ждёт.       Он вспомнил, что читал о чём-то таком, когда создавал эту книгу. Эта железная штука называлась “грушей”, и она должна была вставляться в определённые отверстия тела. Понятно, что не в рот и не в уши. А потом палач раскрывал “грушу” так, что детали инструмента причиняли жертве немыслимую боль, разрывая эти отверстия. — Нет! — заорал Цинхуа. — Нет, нет, нет! Я всё расскажу! — Всё-всё? — ухмыльнулся палач. — Ну, вот в процессе и расскажешь.       Извращуга всё равно хотел испытать своё орудие пыток. Однако Самолёт начал вопить настолько громко, что даже каменные стены темницы пропустили этот звук. Один из священников, проходивших по коридору, услышав “Я во всём признаюсь, я правда сделал это”, удовлетворённо потёр руки и поспешил в камеру. Он был рад, что грешник сознался.       Цинхуа повели на допрос, на этот раз обыкновенный. Лишь бы в него ничего не засовывали, он не только признал то, что занимался чёрной магией, но и Огурца потянул за собой, приписав ему то же самое. Однако бедняга не знал, что так просто всё не закончится. Как оказалось, если в инквизиции обвиняемые слишком быстро сознавались, их всё равно пытали — на всякий случай. Только не так сильно, ну, по меркам средневековой гуманности, конечно.       Поэтому после всего Цинхуа снова бросили в темницу к извращенцам. На этот раз они хотели посадить его на “колыбель Иуды”. Это орудие пыток считалось вполне гуманным — кости оно не ломало, связки не рвало… Когда Шан Цинхуа понял, что его собираются сначала поднять на верёвке, а потом усадить на остро заточенную деревянную штуковину, причем вершина её должна была попасть в то самое место, куда накануне хотели засунуть “грушу”, он снова принялся орать. Чтобы не стать жертвой “колыбели Иуды”, он на всякий случай сознался ещё в целой пачке грехов, которые не совершал. И, конечно, брату-Огурцу приписал такие же.       Шэнь Юань, валяясь в камере и вцепившись в собственную ногу, безмолвно давился слезами, и ему было не до бесконечных жалоб причитающего Самолёта, растянувшегося на животе. Но через несколько часов ему не осталось ничего, кроме как привыкнуть к дикой боли и обратить внимание на их положение. А также на "тонкости", которыми писатель щедро делился. — И чем ты недоволен? — Ты прикалываешься? — возмутился Цинхуа. — Да ты бы поступил так же на моём месте! — С тех пор как я попал в твою графоманию, я ни разу не был на твоём месте! Я попал в садо-мазохистический ад, который ты называешь раем! Так что засунь все свои жалобы в место, которым ты думаешь, и наслаждайся тем, на что обрёк тысячи несчастных жителей романа, среди которых может быть и немало попаданцев! — Ну, прости… Я не хотел! Я не знал, что всё так выйдет… — Шан Цинхуа вздохнул. — Может, всё ещё обойдётся? Может, получится как-то сбежать до исполнения приговора? — Видать, тебе не так уж и припекло, раз ты ещё и бегать можешь! Тогда сбегай к главному дознавателю и пожалуйся, что его "отец" не достоин ржавой палки в заднице! Суйте только из нефрита!!! — Я хочу домой, — Цинхуа проигнорировал эту колкость. — Чёрт, как же я хочу домой, — повторил он и сказал совсем тихо: — Мой король, заберите меня отсюда…       Шансов дойти до озабоченного негодяя, сгубившего их будущее в обоих романах, не было, поэтому Шэнь Юань продолжал стегать его словами, боясь смотреть на свою опухшую ногу: — Нет уж. Вселенная не зря тебя покарала. Окажись ты дома, то обрёк бы сотни своих перерождённых фанатов на страдания, описывая этот "прекрасный" день. Даже тут твоя голубизна вылезла. В Средневековье!!! Похоже, ты действительно посредник Дьявола! Чтоб после местного сожжения они тебя там всем адом…       А уже наутро их повели на массовую казнь. Шэнь Юань, прежде думавший, что больше не сможет наступать на сломанную ногу, получив несколько "ободряющих" ударов плетью, понял, что способен на большее, чем представлял себе. Цинхуа же остаток ночи занимался единственным, что мог сделать в этой ситуации, а именно плакал. Теперь он опух так, что и глаз-то толком видно не было. И даже идя на костёр, продолжал реветь. Умирать не хотелось, а тем более так мучительно.       Священник подходил к каждому осуждённому, предлагая покаяться перед смертью и вернуть божье благословение. Но Шэнь Юаня больше интересовали слова другого священнослужителя. Того, что зачитывал приговор. Так он узнал, что за двое суток, проведённых в Средневековье, успел голым пролететь на метле, съесть три дюжины младенцев, совокупляться с Дьяволом, отрёкся от Христа и церкви, колдовал, поклонялся идолам и соблазнил самым нечистым образом своего несчастного приятеля и друга Самолёта!!! Последнее так ошарашило его, что Шэнь Юань тут же взмолился Системе дать писаке повторную возможность пожить долго и счастливо с раскалённой кочергой в пятой точке!       Как ни странно, Система откликнулась. Правда, вместо того, чтобы отправить писателя на новую "колыбель", они оба оказались в бамбуковом доме.        "Система: Срок вашего отпуска истек. Приступайте к выполнению основного задания".       Шэнь Юань зашипел, рухнув на больную ногу. Но в мире гордого и озабоченного демона его самосовершенствование быстро принялось восстанавливать повреждённое здоровье. Однако счастье было недолгим, так как он услышал голос Цинхуа: — Мы спасены! — обрадовался Самолёт, от радости он едва не кинулся на собрата с объятиями. — Пошёл вон, шизанутый маньяк! —Шэнь Юань отшатнулся. Если для Самолёта всё было окончено, но ему предстояли годы в Водной Тюрьме!!!       Шан Цинхуа не особо расстроился, увидев, что Огурец не разделил его радость по поводу возвращения. Цинхуа решил, что позже у него ещё будет возможность извиниться перед Шэнем, а сейчас у него было дело поважнее. — Мой король! — громко крикнул он. Цинхуа знал, что каким-то образом Мобэй всегда его слышит, где бы он ни находился. В Средневековье это, правда, не работало, но здесь…       Уже через несколько мгновений в комнате открылся портал, из которого появился ледяной демон. Цинхуа снова был готов рыдать, на этот раз от счастья. — Мой король! — снова воскликнул он и бросился в объятия ничего не понимающего, но довольного, что его человек наконец-то нашёлся, демона. — Куда?! — взревел Шэнь Юань в закрывшийся портал. — Система, ну за что?       Не такой кочерги он просил для Самолёта. Да и не слишком тому досталось, раз писака сразу решил повторно "прочистить проход". Ничего, теперь он всерьёз займётся перевоспитанием деградирующего паразита. Или лично его оскопит, как бы мерзко ни было прикасаться…