Пустота в душах двоих

Невыносимо жаркий день. На площади перед театром Эпиклез почти пусто. Тишину разгоняли только металлические звуки, издаваемые жандарматонами. Театр в трауре провожал свою любимую актрису, единственную, кто мог приковать внимание всей публики к себе. Бывший Архонт, Фурина де Фонтейн, попросила не провожать ее и ничего не говорить Невиллету об её отбытии. Теперь она должна освободиться от всего, что когда-либо ее тяготило. Суды, смерти, заключения, приемы и балы – все это исчезло из жизни навсегда. Сумка ее была мала, но вмещала очень много вещей. Однажды она прогуливалась по порту Ромарин и увидела одного из своих любимых подданных. Лини вместе с сестрой раздавали такие сумки на случай потопа, чтобы каждый мог уехать и забрать с собой как можно больше вещей. Фурина не побрезговала взять одну из рук Лини и воспользоваться ей сейчас. На душе, наконец-то, царил покой… но, к сожалению, он был не вечен. Стараясь прогнать ужасные мысли, Фурина поспешила уйти от света под тени деревьев, растущих у площади. Она поправила сумку на крохотном плече, вскинула ее повыше и пошла вперед, ближе к роботам, танцующим «Воздаяния Коппелиуса». Сидя у благоухающих радужных роз, Фурина наслаждалась последним танцем, таким же элегантным, как и весь Фонтейн. Этот танец казался долгим, настолько долгим, что облака успели прогнать душащую духоту, заменив ее прохладным дождем. Фурина сидела, наслаждаясь каждым движением металлических танцоров, проливая слезы подступающей тоски. Она уже давно решила, что должна уйти из Фонтейна и никогда не возвращаться. Народ не смог простить обмана и понять несчастную Фурину. После потопа она еще несколько лет оставалась в Фонтейне, находя единственную цель в жизни – быть рядом с Невиллетом. Теперь она понимает, что оставаясь здесь, она лишь уничтожает его честное имя. Каждый раз, глядя на Верховного судью издалека, она понимала, что не сможет легко покинуть его. Теперь же, она исполнила свой план. Один раз, несколько бутылок вина и проведенная вместе ночь – стыд, который она не забудет никогда. Больше Фурина не может смотреть в глаза Невиллета, она их ужасно боится. « Вернуться сюда мне уже не дано», - шептала себе Фурина, - «так что сейчас насладись этим бездушным роботическим танцем, леди Фурина. Вся площадь пуста, будто народ знает, что здесь сидишь ты. Никто теперь не захочет видеть тебя на сцене театра Эпиклез. Так что плачь в последний раз, Фурина. Плачь, пока небо плачет вместе с тобой ». Соленые слезы катились из ее глаз. Боль подступала к груди. Ужасная боль. Ужасная, потому что душевная. « Неужели, чтобы уйти, Фурина, тебе пришлось так скверно поступить с самым дорогим тебе человеком», - она перебирала слова, шептала для себя самой. – «Невиллет… Я не могла уйти из-за тебя так долго. Но то, что я сделала той ночью, должно было навсегда тебя разозлить. Я знаю это, ведь ты гордый человек. Да ты и не человек. Ты дракон. Мне не следовало тогда давать волю своим чувствам…». Молчание. Она взглянула в небо, затянутое тучами. В серое небо без просвета. Фурина стала совсем другой. Все время она изводила себя тоскливой мыслью о своем ничтожном существовании. Теперь она здесь, одетая в дальнюю дорогу. Ей пришлось послать за портным и упросить его сшить ей самый простой костюм. Обычные брюки, теплая рубаха и накидка цвета лазури мокли под проливным дождем. Голова Фурины была занята теперь мыслями о том, куда ей пойти. Она не желала просить денег у дворца Мермония, не видела смысла в ее поддержке. Фурина де Фонтейн уйдет в никуда. Но где это никуда? Хороший вопрос. «Дождь…», - Фурина глядела, ловя капельки на щеки, - « я знаю, почему идет дождь… Он сейчас чем-то огорчен. Очень сильно. Да. Ему сейчас, наверное, так нелегко. Несчастный Невиллет». Но теперь ей следовало идти. Она встала с влажной земли и, отряхнувши свои брюки, направилась в сторону остановки аквабуса. На улице стало прохладно, и народ уже успел выйти на улицы города. Никто не мог узнать Фурину. Серая, упавшая духом, одетая в дорожное, Фурина больше не удивляла, не являла собой роскошную леди. Она до боли проста… и она теперь этому рада. Дождь резал глаза, поэтому Фурина шла, опустив голову как можно ниже. Она не видела ничего, кроме своих ног в тяжелых непромокаемых ботинках. Один раз по пути ее окликнул один из журналистов «Паровой птицы» с целью взять у неизвестной путешественницы интервью. Но стоило Фурине поднять свой взгляд, как работник оторопел и поспешил отойти от осужденного народом гидро Архонта. Она тихо минула всю дорогу и нашла себе место на аквабусе. Она не поднимала более головы, даже наоборот, боясь быть узнанной, закутывалась все сильнее в свою лазурную накидку. Но все прекрасно понимали, кто сидит рядом с ними, и лишь из уважения к самим себе отворачивались, пытались не смотреть осужденными взглядами. Люди знали, что свергнутый Архонт не останется здесь и уйдет в изгнание. Только две дамы, украшенные с ног до головы драгоценными камнями, сидящие под зонтиками, тихо посмеивались над ней. - взгляни на нее, Труден, - говорила одна, - представь. Еще вчера имя Фурина де Фонтейн вызывало бурю оваций. Вчера одета в жемчуга и бриллианты, а сегодня – никто. Взгляни на эту одежду, Труден. Что это? - я бы не узнала ее в этих ужасных одеждах, если бы не грация. Ах, Грасиет, давай не будем смотреть на эту сцену. Она слишком жалкая, не хочу расплакаться в дождь. Но Фурина ничего не слышала, кроме сильного дождя. Ничего, кроме его слез. Сойдя со станции, Фурина все же решилась подняться на 4 этаж, путь откуда вел во дворец Мермония. Она хотела попрощаться со стенами, которые грели ее столько лет, в последний раз поклониться распоряжавшимся там милюзинам. Фурина зашла в лифт одна. Вся толпа уступила ей дорогу, не желая ехать с ней наверх. В лифте холодно. На улице – дождь, верое небо. Глазам Фурины предстал величественный дворец. Как же давно она не смотрела на него глазами простого человека. Он и вправду был восхитительным. Не тем, что она заслужила. Она не заслуживала пользоваться этой дивной роскошью, быть любимой кем-либо. Она заслужила эти твердые сапоги, эту простую накидку и сожаления. Больше ничего… Она прошла вперед ко дворцу. Завидевшие издалека грациозную походку своей леди, охраняющие здание жандармы развели народ по разные стороны. Они знали, что найдется смельчак, который пожелает наброситься на обманщицу, уничтожить ее своими руками. Никому это было не нужно. Фурина медленно шла ко дворцу… тихо… роняя слезы с бледнеющих щек. Она глядела на большую дверь, ведущую во дворец. Никто не был против, если она зайдет. Жандармы разошлись для нее, пропуская вперед. Но она стояла. Стояла долго, а потом обернулась в сторону одного из молодых жандармов. - прошу прощения. Вы же только недавно сменили прошлых стражей. - так точно, - с неудовольствием произносил для Фурины молодой страж, - минут десять тому назад караул был сменен. - вы же были во дворце до этого? - все так, как обычно, леди Фурина, - говорил он не без ненависти. Особенно это слово «леди» он произносил с укором, - Ничего не было изменено. - значит, вы можете сказать, как сейчас месье Невиллет? - весь в работе. Теперь на нем стоит весь регион. Теперь Фонтейн в надежных руках. - вы правы. Теперь в надежных. – Фурина вздохнула. Как же в душе она надеялась, что эти слезы не для нее. Невиллет действительно так и не узнал о том, что она собралась уйти? Вся эта печаль – усталость. Фурина откланялась жандармам, не получив ничего в ответ, и ушла, опустившись к линии в порт Ромарин. Весь путь Фурина проспала, склонив голову как можно ниже к коленям. Она уснула, даже не выслушав гида Эваль. Порт оставался все тем же. Фурина, сойдя с аквабуса, запросила катер, который переправит ее в сумерскую пустыню. Просьба была принята, и теперь оставалось немного времени до того, как ее окружат жгучие пески. Безжизненная земля пугала Фурину, но как же давно она глядела с порта Ромарин на ту сторону. Она влекла ее неизвестностью, и теперь все то, что хотела увидеть Фурина по-настоящему близко к ней. « смотреть с верхнего этажа, упиваться красотой чудного вида. Обычно в такие удивительные, красивые и унылые моменты случается что-то действительно жуткое», - в мыслях Фурины словно щелкнула зажигалка, и вспышка одной ужасной мысли проникла по всему ее телу. Он взглянула на перила, которые она сжимала, и на высоту порта. – « а если прямо сейчас устроить здесь последнюю сцену… своей жизни?». Фурина тихонько нагнулась, глядя, как высоко она находится. Да. Она могла бы упасть, и ее спектакль закончился бы безумно трагично. Тогда ее не ждет сушь пустыни, бесконечная опасность, быт, боль. А самое главное, ее отпустит та мысль. Последняя ее ошибка навсегда растворится в водах Фонтейна, и она забудет навсегда. Не будет больше ее мыслей, не будет и боли. - да! – воскликнула Фурина. Она воскликнула так счастливо, разрезая серые тучи, пронзая серость дня. – Этот финал будет самым странным. И пускай публика простит меня за то, что этот финал – ужасное клише. Толпа уже собралась вокруг вопящей девушки. «Безумна что-ли?» спросил один другого. Но ответа не было. Стоя поодаль все наблюдали, как элегантным движением девушка стягивает накидку и, перекидывает свои ножки через перила. Все уже поняли, что происходит. И никто не собирается ее останавливать. Ни одна душа не сделает этого. Леди Фурина, предательница Фонтейна, ходящая по этой земле незаконно, сама должна навести правосудие. Все смотрели на исполнение приговора, что огласила в тот день Оратрис Меканик Д’Кардиналь. Смертная казнь. Фурина стояла на самом краю, выгадывая красивый момент, чтобы упасть в эту пропасть. Ветер дул ей в лицо, развевая промокшие волосы. Последний поворот в сторону публики. - о, как же много публики собралось, чтобы увидеть настоящий конец спектакля, - радостно крикнула Фурина сквозь вскрики грома. Улыбка растянулась на ее лице. Но каждый мускул у нее дрожал. Было сложно расставаться со всем тем, что она видела. – Мой последний поклон вам. Прошу, будьте моими свидетелями, когда станете доказывать, что я все сделала сама. Последний поклон Фурины был выполнен с особым усилием. Она поклонилась каждому, кто стоял перед ней. Фурина выпрямилась, гордо подняв голову, раскинув руки в стороны. Осталось только толкнуться. Толчок. Крики. Вздохи. Быстрые шаги… Фурина закрыла глаза. Она почувствовала свободное падение. Улыбка растянулась по ее лицу. В ее голове был слышен только дождь… и чужой бег. Тело Фурины повисло в пространстве на доли секунд, но она не ощущала полета. «неужели, все свершилось так быстро?» - подумала она, - « я ведь не успела насладиться этим чувством… чувством долгожданной свободы». Она поморщилась и открыла глаза. Она была все там же, около перил на верхнем этаже порта Ромарин. Ее тело висело в воздухе и только верхняя рука была поднята. Кто-то крепко сжал ее. Фурина, осознав, что ее руку кто-то крепко держит, разозлилась. - пусти меня! – проговорила Фурина, подняв голову вверх. Она боялась, что публика еще стоит там и ждет красивой развязки. Она не хотела разочаровать зрителей. - этот драматичный. Даже нет. Этот безумно трагичный момент был испорчен тобой. Пусти меня немедленно. – она прошептала это так, чтобы никто, стоящий поодаль не мог слышать. Она обращалась лишь к тому, кто держал ее и не давал исполнить приговор совести. - Пусти меня, - умоляюще шептала Фурина, - это будет прекрасный финал. Насладись им вместе со всеми. – Ударила молния. Гром. Тучи стянулись, и все почернело. Фурина, от страха потеряла сознание. Она лишь почувствовала, что ее ослабшее тело вытащили наверх. Крики «Уйдите», «Увести всех отсюда», «закройте этаж». Кто-то властно распоряжался и пытался освободить место. … Шаги. Громкие шаги пробудили Фурину ото сна. Она почувствовала мягкую постель. Тепло. Снова беспокойно. Фурина поднялась, не размыкая глаз, хотела встать. Лишь она свесила одну ножку с постели, как шаги остановились. Фурина невольно распахнула свои черные ресницы и больше не могла слышать. Она вновь во дворце Мермония. Вновь в той самой комнате. И Невиллет глядит на нее издалека, замерев около двери. - леди Фурина, - произнес Невиллет. Он надеялся что-нибудь услышать. Хоть что-то. Но леди молчала, опустив голову. – «я… велю подать вам еды. Вы спали несколько дней». – с этими словами Невиллет вышел из комнаты, где еще несколько дней назад безумно пахло вином и творилось то, о чем она хотела забыть. Он спас ее… снова. Она не сдержала обещание, данное в ту ночь. Фурину поглотили собственные мысли. Она думала о том, что может сказать Невиллету, а главное, как? Как она скажет ему, если стыд замкнул ее рот? Она может только молить о прощении… а может даже о пощаде. - леди Фурина, - из-за двери выглянула милюзина, - мисс Фурина. Месье Невиллет распорядился принести вам поесть. - да? Что ж, спасибо тебе, Силен. – обратилась Фурина к милюзине, которая уже завозила маленькую тележку с различными изысканными блюдами. Силен раскладывала еду на стол, который был перенесен в покои леди несколько лет назад. Тогда она чувствовала себя настолько жалко, что не могла выйти на обед. Фурине было страшно видеть обманутых ей людей, поэтому пришлось обставить комнату леди по-новому. В ней было все, что нужно было для жизни взаперти. - спасибо тебе, Силен. – прошептала Фурина, когда милюзина стала выходить за дверь. - поправляйтесь, леди Фурина… Невиллет обещал зайти к вам и попросил предупредить, чтобы леди не сильно переживала. После передачи сообщения Силен захлопнула дверь. На столе стояли разные блюда. Все, чего может пожелать настоящий гурман. Но Фурина не смотрела на эти надоедливые креветки, на этого жареного кролика, говядину. Единственное, что взяла она со стола – пасту. Простую пасту, которую она всегда просила принести ей вместе с изысканными блюдами. - вина нет… - сказала она, глянув на стол, - впервые так. Обычно приносили… Невиллет распорядился, значит. – лицо Фурины исказилось в дрожащей улыбке, - я не смогу взглянуть в эти глаза, - и тихо засмеялась. Что он захочет ей сказать? Зачем спас такое ничтожество, как она? Этих вопросов она не задаст. Не сможет. Тарелка с пастой опустела. Фурину мучал голод, копившийся несколько дней. От голода тошнило. Она не могла запихнуть в себя ни одного эклера. Даже макароны лежали нетронутыми. Фурина сидела в ожидании его. Дождь лил за окном, но уже не так буйно, не так страшно. Капли летели медленно, создавая из своего падения певучую мелодию. Мелодию спокойствия. «Все-таки из-за меня был этот дождь», - улыбнулась Фурина, - «теперь он не так сильно боится за меня. Все потому что он нашел меня и знает, что я в безопасности». Фурина прижала свои слабые ручки к груди. Она почувствовала жесткую ткань дорожной рубахи. Никто не притрагивался к ней после того дня. Она лежала в постели, в пустой комнате, и никто ее не трогал. Фурина несколько дней лежала тут без визитеров. Она чувствовала это. Знала. Но сейчас ее спокойствие будет разрушено. За стеной послышались быстрые уверенные шаги. Тот стук, который разбудил ее сегодня. Тактично шаги остановились около двери в покои леди. Послышался тихий стук. Невиллет на этот раз решил соблюсти все нормы приличия по отношению к пробудившейся леди. Но его леди не могла говорить. Фурина на дрожащих ногах, с комом в горле, подошла к двери. Она тихонько надавила на блестящую ручку и потянула дверь на себя. Выглянув наружу, Фурина подняла глаза наверх. Невиллет стоял перед ней так близко, что ее дыхание сбилось. Сердце забилось быстрее. В глазах Невиллета читалась только пустота. «Неужели совсем не зол на меня?» - подумала Фурина. Все сомнения пропали, когда он слегка толкнул дверь, желая пройти в комнату. - леди Фурина, - тихо начал Верховный судья, - я бы хотел войти к вам. Немного поговорить и развеять вашу тоску. – Фурина не могла отказать. Она лишь отошла от двери, проскользнув ближе к стоящему у стола креслу. Невиллет сел напротив. Фурина указала своему гостю на стол, предлагая отужинать, но гость осторожно отказался. - эта еда – вам и никому больше, леди Фурина. Но я вижу, что только одно блюдо пусто. Я всегда замечал Силен, которая варила пасту на кухне. На приемах вы ели мало, вот я и подумал, что вы просто любите пасту. Я могу сказать, что угадал? – Фурина утвердительно кивнула. – Замечательно. Это значит, что вы поели. – После этих слов Невиллет поднялся с кресла, перейдя на сторону Фурины. Он подошел к Фурине и сел за ней на кровать. Он хотел, чтобы его леди заговорила с ним и перестала кивать головой. - леди Фурина. – начал Верховный судья. - что… вас…тревожит. М-м-месье Невиллет? – она заикалась. - знаете. Когда я узнал, что вы направляетесь в порт Ромарин без моего ведома, я понял, что вас мучает совесть. Вы не хотели меня видеть, потому что сильно боялись. Я же, со своей стороны, не хотел, чтобы вы уезжали из Фонтейна с чувством вины и горечи. – Он сделал паузу, - я хотел увидеть вас в последний раз там, в порту. Хотел попрощаться с вами и сказать, что не держу на вас никакой обиды. То действие было движение в вас ужасного чувства отчаяния. Кроме того, вы были ужасно пьяны… я не держу никакой обиды на вас, моя леди. Слезы подступили к глазам Фурины. Она безумно хотела услышать, что он зол, что он хочет, чтоб она ушла и страдала с этими мыслями. Но она снова сидит в своих покоях и выслушивает утешительную речь старого друга. Фурина больше не могла выдержать. Она резко вскочила с кресла и обернулась в сторону судьи. С криком она заявила. - почему вы спасли меня?! Зачем?! Я сама, лично приговорила себя к казни. - а я не дозволю! – Невиллет поднял голос на нее. Фурина замолкла. – В тот вечер, леди Фурина, вы дали мне обещание. Я дал вам то, чего вы хотите. Теперь вы выполните то, чего желаю я, и сдержите слово. Живите. Фурина вздрогнула от этого повелительного тона, от этой силы. Тогда она действительно обещала, что будет жить, если он останется с ней. Он остался. Выполнил обещание. Теперь ее черед. - вы хотите, чтобы я ушла? Или чтобы я осталась? - я хочу, чтобы вы нашли свое счастье. – Невиллет смягчился. Он подошел к Фурине. Он взял ее ручки и поднес к своему холодному лицу. Фурина смотрела на него снизу вверх. - этот дворец – моя клетка, месье Невиллет. Это моя тюрьма. Мне нет из нее выхода. – Она склонила голову. Плечи ее тряслись. - я попрошу подать вам лучший наряд, лишь бы вы не плакали. Может быть, вам нужны сладости? Или подружки милюзины. Вы так хорошо с ними общались. Что сделать для вас, моя леди? - прекрати… прекрати, прошу. Месье Невиллет. Я теперь никто, совсем никто. Моя жизнь рухнула. Занавес! Появившись на свет, я сразу стала такой, какой видели меня 500 лет. Кто я, если не подставной Архонт? Артистка без имени. У меня больше нет роли… - Фурина взяла паузу. Она задумалась. Невиллет держал ее руки, терпеливо ожидая, - Ты не должен был спасать меня, Невиллет. Ты испортил все. Ты должен был оставить меня еще тогда, в порту Ромарин. Я сломана! - я помогу вам. - нет! – Фурина отдернула руки, - ты не поможешь мне. Я – птица в клетке. В моем сердце застыла ужасная зима. Она прожигает мое сердце холодом. Во дворце есть вы. Именно поэтому я боюсь гибнуть тут. Я боюсь тут находиться. Но стоит мне выйти за порог дворца, пройти всего пару шагов, как мысли настигают меня. Свобода мне видится в падении с высоты. Эти мысли ужасны, они преследуют меня. - и вы закрылись тогда? - и тогда я закрылась… я не хотела умирать. Когда я узнала, что вы меня простили, мне снова стало легко находиться во дворце. Но, если я останусь, то буду только глубже уходить во мрак своих мыслей. Я брежу даже сейчас. Мысли не складываются. Смеяться хочется. Фурина села на кровать. Нервная улыбка снова появилась на ее лице. - смейтесь так, как хотите, леди Фурина, - прошептал Невиллет, нежно опустив голову Фурины на свое плечо, - я не осужу вас за смех, не осужу за слезы. И Фурина начала нервно прерывисто смеяться. Она делала это очень тихо, захлебываясь солеными слезами. Она плакала и смеялась над собой. Невиллет лишь сидел и утирал капли, стремящиеся скатиться на шею его леди. Своим холодным взглядом он гладил лицо Фурины. Он мечтал о том, чтобы она осталась с ним навсегда. Да. Он бы нашел способ заставить ее радоваться всю жизнь. Даже если эта жизнь будет такой же долгой, как жизнь дракона. Фурина плакала на плече Невиллета, утирая щеки его ладонью. - Невиллет, - тихо говорила она, - прости меня за все и отпусти меня. – и продолжала плакать. Иногда она начинала глотать собственные слезы и громко смеяться. - я не могу отпустить вас, леди Фурина. Мне будет не хватать вас. - почему? - потому что вы заставляете меня чувствовать то, что чувствуют люди. Я смотрю на ваше лицо и вижу все эмоции, все чувства. И в душе я примеряю эти яркие чувства на себя. И там, глубоко внутри, что-то отзывается на ваш зов. Даже сейчас, ваши слезы будят во мне человечность. Я чувствую, как хочу прижать вас к себе и утешить. Эти чувства доступны мне только рядом с вами, поэтому я хочу держать вас у сердца. - месье Невиллет, как же вы не поняли, - засмеялась Фурина, - человеческие чувства просто ужасны. Ведь прямо сейчас они заставляют меня, вашу «леди», плакать навзрыд. - вы не представляете, как бы я хотел вместе с вами, прямо тут, плакать. - вы ошибаетесь. Вам не может этого хотеться. Это глупо. - нет. Вы, люди, обладая таким даром, как чувства, не можете понять его. А этот дар прекрасен. Он неоценим. Фурина взглянула на мужское лицо. Оно было бледно. Глаза опустошенно смотрели вперед, они отстали от лица Фурины. Он сидел, похожий на статую. Но что же это? Последняя слеза скатилась с лица Фурины, леди не верила тому, что видит. Невозмутимое лицо Невиллета оставалось таким же как и всегда, но глаза его были мокрыми. - месье Невиллет! Вы плачете? – нежно проговорила Фурина. Она приподнялась на коленки и непозволительно сильно приблизилась к чужому лицу. Фурина смотрела в упор, отодвигая белые волосы. Невиллет, глядя на изумленное лицо своей леди, лишь усмехнулся. - вот видите, - проговорил он, - по моим щекам тоже текут слезы, но я только рад. А все потому, что сейчас я начинаю понимать вас. Вы плачете, когда вас настигает горе. Но какое же горе может быть у меня? – Невиллет задумался, сложил ногу на ногу и сделал жест рукой, - вы плакали, и я плакал вместе с вами. Наверное, мне больно видеть ваши слезы. Фурина вздрогнула. Ей хотелось отскочить, но тело не слушалось. Месье Невиллет плачет... из-за нее! Простой девушки, которая обманывала всех. - я не стою ваших слез, месье… - раз уж я плачу, значит вы их стоите. – Прошептал Невиллет, поднимаясь с кровати. Он приблизился к своей леди, стоял перед ней без судейской мантии, в жилетке, рубашке и брюках. В этом костюме он был не похож на самого себя. Невиллет показался Фурине молодым принцем, который склоняет перед ней колено. Но это было неважно. «Он нуждается во мне» - думала Фурина. «Он плачет со мной. Со мной он может быть другим. Таким, каким хотел бы быть». Невиллет стоял перед ней на коленях. Он взял ее руки и вновь положил на щеки. Он утирал руками бедной Фурины свои слезы. Капли эти были холодными, но на женских руках теплели сразу и исчезали. - моя леди. Я никогда не захочу вас отпустить. Но я не неволю вас. – Шептал Верховный судья. – но вы должны знать одну вещь. Если в «Паровой птице» вы прочитаете о непрекращающемся в Фонтейне дожде, вы напишете мне теплое письмо. Письмо, в котором расскажете, как вы счастливы. Или же, наоборот, как вам безумно плохо. Будьте уверены, дождь прекратится. - о, месье Невиллет… - вы можете говорить со мной не так формально, леди Фурина? Так, как было до потопа. - не могу. - нет, можете. Я прошу вас, постарайтесь для меня. - хорошо, Невиллет, - Фурина приблизилась к Верховному судье, - чего вы хотите от меня сейчас? – она не успела закончить, как большие руки обхватили ее и затянули в крепкие объятья. - я хочу, чтоб вы остались еще ненадолго. Будьте уверены, вы ни в чем не будете нуждаться. Все будут говорить с вами так, как вы пожелаете. Все примут вас иную. Я обещаю. – Невиллет целовал женский руки, хрупкие плечи, лоб, румяные щеки. Фурина лишь стояла, сомкнул пальцы за шеей Невиллета. - если вам это так нужно, то я останусь навсегда. – Фурина опустилась ниже, опуская с собой и Невиллета. Она села на колени верховного судьи. Уже зевала. Была ночь. Темная. Они уснули на полу. Леди улыбалась, сидя на мужских коленях, обхватив шею. Он сидел, положив руку на мягкие волосы… и плакал.