Уравнение Дирака

Если бы у Морти спросили, когда что-то пошло не так, он сказал бы, когда Прайм жестоко поплатился за смерть Дайен. Если бы Рику задали такой же вопрос, он бы ответил, что полный пиздец настал, когда в его опьянённую голову пришла ебанутая мысль о возвращении в семью. Обычная рутина Смитов перевернулась с ног на голову. Мечтать о спокойной семейной жизни не приходится, если вы знаете, что в любой момент может прилететь хрен-пойми-какая раса инопланетян и забрать на далёкую планету из-за вашего родства с сумасшедшим учёным. Рик винил себя за это. Всегда. Везде. В любой ситуации. Отмотать бы время назад, можно было бы этого избежать. Сейчас он сидит в полном одиночестве со своими мыслями. Алкоголь не помогает заглушить душевную боль, а только усиливает ощущение безысходности. Исчез Прайм — исчез смысл существования. А жить дальше ради чего? Собирай вещи, да и лети подальше. Все будут только рады. Тихий и встревоженный голос доносится сзади. Рик не оборачивается. Он сразу догадывается, кто может придти к нему в такой момент, пока вся остальная семья безмятежно ужинает. — Ты в порядке? Простой вопрос, на который Рик никогда не даёт прямого и правдивого ответа. Он привык отмахиваться от любого искреннего проявления заботы со стороны других, особенно со стороны Морти. Признать что ты не бесчувственный уебан, которого невозможно задеть, значит признать себя никчёмным. В обычное время учёный бы послал подростка на все четыре стороны. Но в этот раз всё идёт не по привычному сценарию. То ли мягкий голос внука нагло проникает в самые потайные углы сознания Рика, не давая удержать мысли при себе, то ли нахлынувший поток чувств, которые копились внутри годами, резко выходит наружу. — Нет. Морти не нужно много времени, чтобы осознать всю бедственность ситуации. Парень неспешно подходит к учёному, чтобы обнять его. — Ну, хватит тебе, мне самому становится нехорошо, когда ты такой. И это было правдой. Каким бы ни был Рик циничным мудаком, для Морти он оставался самым близким человеком. Человеком, чьё состояние непосредственно влияло и на собственное его самочувствие. Те, кто даже по наслышке знал этих двоих, сразу предупреждали, что если вы увидите странного разъяренного деда, то с ним будет такой же взбешенный мелкий подонок. Незаметный сотрудник «Блиц Энд Чипс» был всегда уверен, что если тот пацан в жёлтой футболке будет доволен провёденным временем за новым игровым автоматом, значит тот пожилой чудак в халате тоже будет доволен. Семья Смитов знала, что нельзя переубеждать этих двоих ни в чём. Если Рику что-то не нравится, значит Морти тоже это не нравится. Спорить с ними бесполезно, а то и опасно. Между ними была особая связь, которая даже им была не особо ясна. Тонкая прозрачная нить. Её не обрежет никто. Они не позволят разделить их. Рик чувствовал как руки внука крепче сжимают его шею. Он не отталкивал парня, лишь слегка гладил по спине. — Я ничтожество, пёс, и всегда им был. — Не говори так. Ты важен и нужен мне. И объятия становятся крепче. Рик никогда никому не расскажет, что только благодаря Морти он ещё не разнёс половину галактики из-за негодующего чувства несправедливости. Какая же тут злость, когда такое светлое личико смотрит на тебя с наивной улыбкой? Весь гнев растворяется в желании продлить этот тёплый и редкий момент. Он никогда не признается, что мысленно всегда сравнивал внука с маленьким Солнцем, которое освещает его непроглядно-мрачную жизнь. Только ради своего личного Солнца стоит продолжать жить. Только ради него. — Ты хорошо знаешь меня, пёс, всегда вовремя приходишь. Морти чувствует невесомый поцелуй в макушку волос.