Что-то о борьбе со страхами

Это получается случайно. Просто Дэнни приходит к нему в гости, из вредности не предупредив. И видит неуместный бардак. В гостиной половина стульев лежит на полу. Что-то из интерьерных безделушек разбросаны тут же по полу или на не привычных для них предметах мебели. Дэнни и заподозрил бы, что всё в порядке, но настороженность не позволила бы уйти, не проверив. Взяв оружие наизготовку, он ступает на лестницу. По ней оказывается разбросана какая-то одежда. Из одной из комнат доносятся звуки. Они вполне могут сойти за интимные, если бы не рёв, раздавшийся вскоре. Хотя, откуда Дэнни знает, какие звуки издаёт Стив во время интима? Пока не знает. Но события на втором этаже теперь больше смахивают на побоище, и Дэнни торопливо поднимается. Наверху раскидана не только одежда, но и мебель. И всё это добро - из комнаты Стива. Дэнни осторожно заглядывает в комнату и едва уворачивается от летящей кроссовки. А в комнате Стив борется с самим собой. - Стив! - громко окликает Дэнни. Стив разворачивается с непередаваемым выражением лица. Дэнни никогда бы не представил, что оно на такое способно. Смесь ужаса и какой-то дикости. Стив дышит тяжело и через оскалившийся рот. Дэнни заранее выставляет предостерегающую руку и медленно убирает пистолет в кобуру. Хоть состояние Стива и беспокоит его, но не настолько, чтобы направлять на него оружие. Стив продолжает тяжело дышать, но его лицо постепенно успокаивается, принимая нейтральный вид. Дэнни медленно наклоняется и расчищает себе проход в комнату. Стив никак не реагирует, только следит за ним глазами. Так же медленно Дэнни делает первый шаг в комнату. Затем второй. И спрашивает: - Что случилось, Стив? У Стива едва заметно дёргаются глаза. Он отводит взгляд в пол. Затем пятится назад, пока не падает задницей на кровать и прячет лицо в ладонях. Дэнни сомневается, как ему лучше выяснить о творящемся хаосе и как стоит поступить сейчас. Сейчас, когда плечи Стива сводит, а затем дёргает. И сквозь ладони прорывается вой. Дэнни не уверен, что со всем этим делать, но всё равно садится рядом и на пробу кладёт ладонь ему на спину. Стив весь напрягается в раз, невнятно скулит в ладони и срывается. Пинает пяткой кровать и рычит. Бьёт себя по лицу ладонью и рычит ещё раз. Ещё раз пинает пяткой кровать. Дэнни держит руку на его спине и ничего не говорит. Перестав брыкаться, Стив снова закрывает лицо ладонями и замирает. Дэнни сомневается, что отчего-то из этого Стиву могло полегчать, а затем он слышит всхлип. Естественно МакГарретт не умеет плакать, даже когда это необходимо. Его же нашли среди камней койоты и взрастили в условиях суровой пустыни, и способность выпускать эмоции он вырезал себе в далёком детстве. Стива качает из стороны в сторону, и Дэнни смелеет настолько, чтобы обхватить его рукой за плечо. И вдруг Стив жмётся к нему. Его уже не трясёт, видимо волна плача сошла. Стив не раскрывает лица, склоняется к его животу. Дэнни с осторожностью перекладывает руку ему на шею. Стив не сопротивляется этому. Вообще удача, что он не сломал ему эту руку при приближении к стратегически уязвимому месту. Значит, Стив ещё владеет сознанием. Дэнни на пробу шевелит большим пальцем, поглаживая у самой границы едва отросших волосков. И Стив расслабляется под его рукой. Дэнни самого отпускает. Пока Стив не начинает шариться руками у него в брюках. Он сначала не понимает, в карман Стив пытается залезть или ищет его кобуру на поясе, но когда жужжит ширинка, Дэнни обдаёт жгучим холодом от затылка до копчика. Дэнни настороженно пытается воззвать к его рассудку или совести, как получится, но Стив настойчиво копается в его одежде и тоном одержимого повторяет: - Пожалуйста, Дэнни, пожалуйста... Головой Дэнни не хочет всего происходящего, но впечатление от состояния Стива слишком живо в его сознании, неизвестно, к чему может привести сопротивление. Дэнни обещает себе выяснить всю суть происходящего, как только Стив придёт в себя, и убеждает, что лучше всё-таки не сопротивляться. А вот физически Дэнни остаётся доволен и даже входит во вкус. Стив действует не очень разборчиво, просто елозит ртом на его члене, как можно дольше задерживая его в самом горле и теряя слюни где-то в складках его одежды. Дэнни и рад бы скорректировать его тактику и действия, но та пара капель адреналина, что успела просочиться ему в кровь, помогла ему справиться и с этой тактикой, и с заданной скоростью. Не смотря на дэнновы предупреждения, Стив не отпустил его член ни во время, ни после оргазма, продолжая облизывать и попутно сползая коленями на пол. Когда член Дэнни становится совсем мягким и окончательно расслабленным, Стив оставляет его в покое и прячет лицо в складках расстёгнутых брюк. Дэнни опускает руку ему на затылок, едва поглаживая, не в силах осмыслить, какого вообще чёрта. Дыхание Стива выравнивается, и Дэнни на пробу зовёт его по имени. Но Стив всё ещё не идёт на контакт. Зато уже не совершает резких телодвижений. И Дэнни продолжает с ним разговаривать, в попытке выяснить, что в этой комнате творилось до и после его прихода. Приложив не мало терпения, в последствии Дэнни узнаёт две вещи. Первая: Стив боится показаться слабым при ком бы то ни было. Вторая: Стив ненавидит бояться. До кучи Дэнни узнаёт, как Стив справляется с этими вещами: агрессивно переворачивает свой дом, параллельно накидывая себе по лицу. Либо агрессивно трахается. А вот, с кем справлялся Стив до инцидента с Дэнни, второй не хочет знать совершенно. Так же, как не хочет в этих справляниях участвовать, но не то, чтобы у него был выбор. И не то, чтобы его мнения кто-то спрашивал. Дэнни просто обещает помогать Стиву справляться, прекрасно зная, что в один прекрасный момент возненавидит себя за подобное решение. Но успокаивает себя тем, что отныне Стив больше не будет становиться одержимым психопатом. Дэнни сразу же понимает, что в их актах ни интимности, ни сексуальности места не будет. Даже назвать это сексом у него не повернулся бы язык. Может быть, ёбля? В этом слове для него достаточно эмоциональной окраски, чтобы показать, как он ко всему этому относится. И ему погано каждый раз потому, что это не то, чем он хотел бы заниматься с кем-либо, и совершенно не то, чем он хотел бы, чтобы занимались со Стивом. Но Дэнни самонадеянно (или эгоистично, что уж там) расценивает, что лучше это будет он, чем кто-то случайный и первый подвернувшийся. И если совсем абстрагироваться, то можно и насладиться. Чисто физически, разве что, но ведь инстинкты и двигают на сомнительные времяпрепровождения, так ведь? Чем чаще он помогает Стиву, тем дальше они заходят, и тем больше Стив требует. Сперва это были не очень осторожные отсосы, с каждым разом всё жаднее и жаднее. Даже себя не трогал. Просто оставался с опущенной головой посреди комнаты, где его подрывало, и не смотрел на Дэнни, пока тот уходил. А на следующий день в управлении вёл себя так, будто не давился прошлым вечером дэнниным членом, пристально смотря тому в глаза. Но постепенно Стив, то ли слетел с катушек окончательно, то ли у него был период привыкания, но теперь их действо имеет начало, середину и конец. А то и несколько актов. Дэнни размышляет, что во всём этом есть психиатрическая подоплёка, и Стиву очень не мешало бы пропсихотерапироваться как надо, но тот заявляет, что всё отлично, что его всё устраивает, - в те редкие моменты, когда Стив настроен дать пару коротких комментариев про то, что они творят. И кто Дэнни такой, чтобы на чём-то настаивать. У него нет докторских степеней в области психиатрии, он только несколько статей в интернете почитал. И никому сообщать он не собирается, чтобы со Стивом разобрались. Потому что есть что-то во всём этом манящее. В том, как загнанно смотрит Стив, пока Дэнни сдавливает его шею одной рукой. Не удушающе, а только, чтобы почувствовать его заходящийся пульс и утяжелившееся дыхание. Или в том, как лицо Стива меняется под его взглядом, когда Дэнни протискивает скользкие пальцы в его анус. И это ощущение вокруг них Дэнни уже успел запомнить и каждый раз оно интригует. Стив терпеливо сидит и смотрит ему в глаза, пока Дэнни не удовлетворится результатом. Это Дэнни возвёл под эгиду первейшего правила, - достаточная подготовка. При всём их дикарстве, Дэнни не позволил бы себе допустить серьёзных физических повреждений. А уже наедине с собой пусть Стив хоть все волосы себе саморучно выдернет. Затем Дэнни сжимает руку на шее сильнее. И это уже сигнал перед следующим этапом. Этапом, когда Дэнни раздвигает сознание Стива и его задницу своим членом. Одним плавным и долгим движение, ощущая рукой чужой хрип и наблюдая каждую реакцию на лице. Стив теряется в этом ощущении и перестаёт смотреть в глаза, потому что не может контролировать собственные. Они закатываются, демонстрируя, как он наслаждается этим процессом, и это даже зрелищнее, чем пристальный взгляд. И чем глубже протискивается член, тем беспокойнее стивовы руки ковыряют постель, а затем замирают, когда длина члена заканчивается. Дэнни ждёт, когда задница на его члене нетерпеливо и просяще заёрзает, чтобы начать их дикую и ни сколько не сексуальную ёблю. Но как же она прекрасна, понимает Дэнни. В этом нет чувств, каких-то привязанностей или обещаний, только удовольствие. Голое и уродливое удовольствие, от которого Дэнни добровольно теперь не откажется. Стив подмахивает, как получается, и Дэнни отпускает его шею. Дёргает на себя за бёдра, чтобы он лёг, и придавливает под собой. Стив подхватывает себя под колени и раздвигает их так широко, насколько способен, и заходится в невнятных ворчаниях. Так он сопротивляется собственным стонам, но Дэнни знает, что они будут позже. Пока что они разогреваются перед арией дикарского наслаждения. Эвфемизмы отчасти помогают смириться со всей этой аморальщиной, которой они занимаются, в них есть юмористический шарм, который немного отвлекает от, порой, ужасающей пошлости. Если бы у Дэнни был выбор, он бы действовал по-другому. Но для Стива всё это - нехеровая замена терапии. Или херовая. Но это смотря, с какой стороны посмотреть. А Дэнни пока предпочитает смотреть на то, как гнутся брови на лице Стива, когда Дэнни прижимается совсем тесно и двигается глубоко внутри его задницы, не выходя из неё ни на сантиметр. Потому что от этого даже теплее становится. Стиву, по крайней мере, нравится то, что Дэнни с ним делает, и кто он такой, чтобы возражать. В принципе, с этого момента у Дэнни есть некоторый контроль, и он может вертеть Стива по кровати в любую позу. Но Дэнни никогда особо фантазии не хватало, да и не понимает он, зачем их применять все. Ему всегда хватало двух. Третья - запасная на праздники. И Стив никогда не выказывает совсем уж энтузиазма крутиться. Но Дэнни знает, что, если трахать его сзади, член зайдёт по другой траектории, и Стив перестанет молчать. И кто он такой, чтобы отказывать себе в удовольствии послушать макгарреттовский рёв. Стив рассеянно смотрит, когда Дэнни разворачивает его и ставит на колени. Опору для рук он уже находит сам. Дэнни сперва не поправляет его, привыкая к новой позе, а затем настойчиво давит ему между лопаток, чтобы опустил плечи на постель или подушку, как ему удобнее. И Стив поворачивает голову, чтобы поглядывать из-за плеча на Дэнни, пока тот вколачивает в него всю свою поддержку, на какую только способен, периодически выставляя ногу для устойчивости. И вот, когда Дэнни настойчиво опускает его поясницу, начинается какофония стонов и криков. Стив отворачивает в подушку и дерёт её руками. Задница покачивается навстречу, сбивая ритм, и Дэнни ощутимым шлепком напоминает ей не суетиться, а просто наслаждаться. И она восхитительно сжимается от резкого ощущения. Ладонь покалывает и на коже растекается красный след соответствующей формы. И Дэнни оставляет ещё два острых прикосновения. Он знает, что Стив не питает большой любви к подобному типу боли, но порой она добавляет пикантности, и Стив знает, как её ненавязчиво попросить. И вот, когда ария затихает, а массивные плечи разгибаются вразлёт и замирают, нужна пара мгновений, чтобы горло Стива выдало потрясающую песнь про невыносимо изнемождающий оргазм. Дэнни в первые разы тоже сдавался на этом моменте, теряясь в ощущениях этой крепкой и беспощадной задницы. Но быстро понял, что немного потерпеть того стоит, и приучил себя пресекать своё расслабление в такие моменты. Всего-то нужно переждать пару минут, пока беспощадная задница успокоится под ним и весь Стив затихнет. Затем можно склониться над поблёскивающей спиной и сделать всё, что захочется. Поцеловать между лопаток, провести ладонью от плеча и вниз до бедра или прижаться щекой, чтобы перевести дух. И после этого напомнить, что ещё не конец. Дэнни начинает снова двигаться. Сначала неторопливо и протяжно. Стив лениво подтягивается ему навстречу. Это вопрос принципа: чем больше за один раз получит Стив, тем дольше он будет справляться с собой самостоятельно, а Дэнни - наслаждаться спокойствием. Дэнни трахает его вхолостую до тех пор, пока у него снова не встаёт. Стив трётся об кровать, но это не то, что планирует Дэнни. Он выскальзывает из него, и Стив смотрит из-за плеча очень недовольным взглядом, даже брови хмурит. Но Дэнни устраивается рядом на подушку и тянет Стива за шею, показывая, как нужно развернуться и куда нагнуться. И только до Стива доходит, его рот уже оказывается поверх члена, который только что трахал его до крика. Дэнни едва дотягивается рукой до его задницы, но ему всё-таки удаётся развернуть её к себе максимально доступным образом. Смазка обычно льётся ручьём и заканчивается за два-три подхода. Дэнни её не жалеет. И запускает сразу четыре пальца внутрь. Стив одобрительно стонет ему в член и начинает раскачиваться на его руке. В такие моменты Дэнни вспоминает, что надо бы обзавестись дополнительными инструментами. Но с другой стороны он неплохо и руками справляется. И чувствует всю эту нежность и горячность внутри этого шизанутого психопата, даже удивительно, что его внутренности не сделаны из абразивного зерна и брезента. Дэнни кладёт руку ему на затылок только потому, что это нужно Стиву. Хотя он справляется прекрасно, берёт до самой глотки и заходится в кашле. Дэнни даже не нужно такое усердие, но выглядит Стив при этом завораживающе неправильно. Совсем хорошо, когда он смотрит Дэнни прямо в глаза во время процесса, но и видеть его лицо сбоку, пока его рот растягивается до самых жил, - тоже интригующе. И Дэнни незачем помогать ему дополнительным давлением, но это нужно Стиву, а Дэнни ему обещал... Совсем безумие, когда Стив держит его горлом настолько долго, что в пору ставить рекорд по задерживанию дыхания, но именно в этот момент Дэнни становится ближе всего к концу. Он слегка потирается внутри и заходится в беспорядочных движениях бёдрами. Где-то в этот момент Стив берётся за своё член. Дэнни дёргается в его рту, выстреливая порциями всем, что накопилось за их внеочередное действо. И когда сознание немного пробивается через оглушающий оргазм, Дэнни елозит рукой, помогая и Стиву. Стив продолжает нализывать ему, пока не кончает сам. Уже не так громко и обильно, но всё это Дэнни уже отхватил для себя. Стив разгибается не спеша и укладывается рядом. И только после всего этого у Дэнни есть шанс поцеловать его. Пока он пребывает в экстазной неге, он не будет сопротивляться поцелуям. Дэнни пользуется и этим. Зацеловывает его плечо и тянется по шее к лицу, пересекает щёку, касается губами носа. Заглядывает ему в глаза, которые лениво прячутся под веками, и целует в губы. Иногда Стив отвечает лениво, и поцелуй выходит каким-то даже целомудренным, останавливаясь лишь на прикосновении, а иногда Стив не отказывает в этом удовольствии и позволяет углубиться языком в свой рот, пока тело изнеможет без полноценного вздоха. Потом они пролежат так, пока Стив не уйдёт в душ. Дэнни идёт сразу после него. Там его всегда ждёт чистое полотенце. И с некоторого момента Дэнни предпочитает забирать свою одежду с собой, чтобы выйти уже одетым. Потому что одеваться рядом со Стивом, который уже приходит в себя и начинает становиться своей стандартной версией, - невыносимо. Лучше быть готовым сразу уйти. Поэтому, выйдя из ванной, Дэнни говорит: - До завтра, - и берётся за ручку двери. - Пока, Дэнни, - отвечает ему Стив. В его голосе ещё теплится нечто несвойственное, нечто такое, что никогда не прозвучит в обычной обстановке вне его дома, вне этой комнаты. То, что скоро испарится, и на следующий день Стив будет обычной версией себя. И никто никогда не узнает, что он вытворял накануне вечером. Дэнни иногда сам сомневается, что всё это происходит на самом деле. Но он не против. Потому что это всё не просто так. Он знает, что для Стива это способ справляться. И с собой, и с их подразделением. Со всей этой ответственностью. Со всей своей неуверенностью и всеми своими ошибками. Потому что никто не должен разглядеть хоть каплю слабости в нём. Хоть грамм сомнения. Потому что люди могут видеть его только неуязвимым и бесстрашным. Пусть это и патология, но пока Дэнни остаётся достаточным лекарством для неё, он не позволит их тайне просочиться за пределы стивеной комнаты.