Belial

Психологи постоянно утверждают, что существует два типа людей – это вожак, ведущий, и подчинённый, ведомый. Каждому стоит хоть раз серьезно задуматься, кем он является. Чонин свой тип знал точно. Всю жизнь он являлся ведомым, предпочитал спокойное времяпровождение и, в принципе, не был особо-то яркой личностью. Спокойно ходил сначала в детский сад, а чуть позже, когда подрос, в самую обычную школу. Он не жаловался, его всё устраивало. Всегда. Он закончил школу не то, что хорошо, но и не сказать, что плохо. Позже поступил в университет на страхового агента. Он был постоянно слишком зациклен на учёбе. В то время, как его друзья либо мотались каждые выходные на вечеринки с кальяном и выпивкой, либо заводили себе девушек, и просто на вечер тоже, Чонин предпочитал спокойно сидеть дома и сосредоточенно повторять очередной конспект. Он, в принципе, много читал. И не только учебной литературы. Он читал все, что могло попасть к нему в руки, но с условием, что книга понравится ему с первых трёх абзацев. Если не затянет – значит не судьба. Тем не менее, его по праву можно назвать книжным червем.    Вместе с тем, не сказать, что Чонин был ботаником или зубрилой. Он не был шумным и ярким, скорее наоборот, сдержанным, закрытым и тихим. И всё же, он не был совсем уж скучным и неприметным. Его не обижали. Разве что совсем чуть-чуть, да и то было в детстве и вовсе не из-за характера. Он был молчаливым и замкнутым, но, так или иначе, это не стало причиной насмешек над ним. Никому вокруг и дела не было до него. Скорее они его не замечали, не смотрели на него, не обращали внимания. И у него были друзья. Немного, но были. Он не знал, каким образом это вышло, но друзей ценил безмерно. Не сказать, что они много общались, в силу его неразговорчивости, разумеется, но они были достаточно близки. У него вообще были какие-то невероятные для вечно неразговорчивого человека навыки общения и взаимодействия с людьми. Можно сказать, что у него это очень неплохо выходило, хоть и никогда не являлось его первоначальной целью.   Чонин был альтруистом по жизни. Он был тихим и непривлекающим внимание, но с энтузиазмом относился к любой работе. На доброту он всегда отвечал двойной, ещё большей добротой. Он закрытый и молчаливый, но старательный и смышлёный. И добрый. Настолько, насколько это вообще возможно. Его редкий тихий смех был заразительным. Его нечастая улыбка сияла ярче, чем миллионы и миллиарды звёзд на небе. Его глаза блестели счастливо, выдавая его в изреженные минуты большого, невероятно большого счастья. Он не был скрытным, но и эмоциональным его называть можно было с большой натяжкой. Он-то, может, таковым и являлся, но показывать это кому-то не спешил. Он стремился к безопасности, спокойствию и стабильности. Ему не слишком нравились резкие изменения. Ему нравилась тишина. Нравилось смотреть на стекло во время дождя. Нравилось пить горячий какао по пути в общежитии. И нравилось существовать вот так. Он был скромным и прилежным. Не слишком любил внимание и шум. Жизнь многих его сверстников ему абсолютно не подходила. И не из-за вреда алкоголя, курения и прочего. Скорее из-за атмосферы. Он очень ценил свой комфорт.     Чонин осторожен и моментами слишком дотошен. Но это лишь моментами. Зато, он всегда был внимателен и ответственен, что делало его надёжным человеком. Его трудолюбие поражало некоторых, а ещё некоторые могли позавидовать его упорству и желанию работать. Он с лёгкостью брался за любые задания, а книги читал с таким удовольствием, что заставляло поверить, будто это и правда неизмеримо приятно. И он наблюдателен. Он быстро впитывал новую информацию и знания, замечал изменения вокруг, даже когда многие другие не видели этого. А ещё он очень мнительный. Не слишком хорошая привычка – принимать всё на свой счёт, а в окупе с его природной скромностью, не испытывать большой стыд было весьма трудно. Он не выглядел как человек, который зависит от мнения людей, определённо не выглядел. Однако, чужое мнение всё же откладывало на нем свой отпечаток. Ровно также он обладал чертой чрезмерной приверженности. Потому что всегда был против конфликтов и всеми силами старался их избегать. Ему подобное не нравилось.   А ещё, как бы стыдно не было признавать, – хоть Чонину и не было, – но он никогда не был в отношениях. Он был убежден, что просто не встретил того самого человека. Он не чувствовал себя одиноко и печально от этого, хоть и, признаться честно, ждал. Ждал момента, когда появится тот самый человек. Он хотел бы испытать те самые ощущения, те самые эмоции, которые чувствовал человек, когда он влюблён, когда он рядом с любимым человеком. Он не знал наверняка, что он почувствовал бы. Но ему любопытно было узнать. Он думал, что был бы предан своей любви и любимому человеку. Интересовался бы им, как никем другим, восхищался и был бы рядом. Делал бы комплименты и дарил бы подарки, просто был бы внимателен. Конечно, его стыд от этого никуда бы не делся, но он уверял себя, что ради любви он бы поборол это. Наверное, он бы смог справиться с этим.    Чонин всегда был таким. Тихим, скромным и преданным. Чистым. Девственно чистым. Невинным, как ребёнок, как ангел, как мечта. Он был тем самым непорочным звеном. С незапятнанной честью и праведной душой. Как птенец, как молодой росток, как младенец. Его сердце было целомудренно непорочным, тёплым и излучавшим свет. Он – умиротворённый, благородный, безгрешно чистый. Он – лёгкий лучистый дух. Он – белый тополя пух. Он – первый мягкий снег. Он – мирный морской брег. Он – теплый утренний рассвет. Он – душистый лильевый цвет. Он – первая на небе звезда. Он – живительная вода. Он – нежные ромашки в руке. Он – настоящий рай на земле.   Его жизнь была простой и незаурядной. Если можно так выразиться, то он всегда был тише воды, ниже травы. Его день состоял из всего трёх основных составляющих: общежитие, где он жил один, потому что предпочёл комнату с краю и поменьше, университет, куда приходил с одной лишь единственной целью – учиться, и офис в компании, где проходит его практика и где он подрабатывает, чтобы иметь дополнительные деньги на покупку новых книг. В его комнате общежития всегда было тихо и спокойно, всё пространство предоставлено только ему и занято книгами самых разных цветов и издательств, учебными материалами, папками с подработки и маргаритками в маленьком горшке. В университете спокойствия никогда не было. Там всегда было шумно, но и там Чонин находил себе укромное место. Все перерывы он проводил в библиотеке и в пустующих аудиториях, если это представлялось возможным. Его друзья, конечно, находили его, но они понимали его желание тишины и никогда не противились этому. Он просто сидел и повторял конспекты лекций или читал очередное фэнтезийное произведение. Тогда было спокойно. На подработке тоже было тихо. Он обладал отличными знаниями по своей специальности, так что без особого труда консультировал приходивших к нему людей и помогал им с решением проблем. Всё же, он правильно выбрал себе подработку, потому что получалось у него отлично, плата его вполне устраивала, а для работы не нужно было выходить из зоны комфорта. Его жизнь была статичной и его это устраивало. Вылазки "в свет" были редким явлением для него, тем не менее, совсем без социума он не обходился. Его друзья вытаскивали его куда-то время от времени. Или сами приходили к нему, чтобы просто посидеть вместе и поговорить. Чонин иногда удивлялся, как они вообще сошлись. Потому что они были разными. Совсем разными. Их квартет сочетал в себе полные противоположности. Да, их было четверо. Был Бомгю, душа любой компании, способный быть невероятно громким и потрясающе сосредоточенным, если это требуется. Был Хисын, серьезный и скептически относящийся ко многим вещам, он вел себя как старший в их компании, хоть им и не являлся, и, в отличие от Чонина, был более представительным и заметным. Был Чимин, что тоже был активистом, ещё более публичным, потому что выступал с песнями по праздникам в их университете. И был Чонин. Просто Чонин. Тихоня и библиофил Чонин. Они были абсолютно разными во всем. Но всё равно почему-то были друзьями. Чонин не был против общаться с ними. Он ими дорожил. То нечастое общее с ними времяпровождение дарило ему чувство нужности на несколько миллионов мгновений вперёд. Ему это нравилось. Нравилось делить с кем-то обед почти в полной тишине. Нравилось улыбаться тихо чужим шуткам. Нравилось иногда тратить время на то, чтобы поболтать, пусть и совсем недолго. Нравилась это непринужденная странная дружба.   У него были немного странные, в сравнении со сверстниками, повадки. И если бы кто-то, – кто не его друзья, – из его окружения вдруг бы заинтересовался бы им и спросил бы об этом, он был бы очень удивлен. Его просто мало интересовало то, чем увлекались люди с ним одного возраста. Он был нетронуто чистым, непорочным, потому что не задумывался об этом. Не имел ни единой гадкой мысли или мерзкого желания. Он не был ветреным, был надёжным, понимающим и искренним. Он был бескорыстным и щедрым. На самом деле, он никогда и не задумывался о том, чтобы поступить подло и навредить кому-то, наоборот, он хотел бы помогать людям по мере возможности, хоть его стеснительность и очень препятствовала этому. Он всегда был за мир. Он не относился к тем, кто мог бы оскорблять других и не важно, какой была бы причина. Он просто не смог бы. И притворяться не смог бы. Он был слишком честным и показывал себя таким, каким был на самом деле. Может, поэтому девушки не слишком интересовались им. Но ему не было обидно. Это было обыденно для него, он привык, ему этого и не нужно было.     Его увлечённость книгами была его верной подругой. Она, как и его голова, всегда оставались с ним. Он мог читать везде. Не было особых предпочтений в том, чтобы начать что-то читать. Единственный критерий – хотя бы относительное отсутствие шума. Читать, когда в ушах стоит коктейль чужих выкриков и быстрых разговоров, не представляло возможным и удобным. Но он, к счастью, знал обходные пути, чтобы избежать некомфортного окружения. Он водился только в тихим, почти безлюдных местах, где просто запрещено или некому шуметь, а может и то, и другое одновременно. Любовь к книгам и к чтению была привита его родителями, но, в отличие от навыков игры на фортепиано, подпитывалась ещё и его собственным интересом. Его родители поощряли его тягу к книгам и учёбе. Они поддерживали сына в желании прочитать ту или иную книгу, углубиться в те или иные вопросы. Они помогали ему с учебой, покупали все материалы и интересующие ребёнка книги. Что и говорить он был умным, хоть и малость наивным. Но его интересу и скромному любопытству это никак не мешало, он был слишком увлечён этим. Книгами, чтением, интересными материалами и их изучением. Так, в детстве Чонин очень интересовался верой и религией. Это было одной из самых захватывающих, на его взгляд, тем. Пятикнижие было для него большой почвой для размышлений. Он был увлечён изучением. В тот период он даже подумывал о том, что хочет стать священником, чтобы быть ближе к священным писаниям и иметь доступ к большим знаниям. Но от этой идеи он быстро отказался. Потому что глубоко верующим он не был, просто читать любил, а священнослужение – занятие сложное и требующее полное и безоговорочное погружение. А интерес его скоро поутих. Знания были, они закрепились где-то на подкорках памяти и можно было вспомнить, если захотеть, но ему больше не хотелось. Появились новые взгляды, новые любопытства.   И хоть он и был любителем стабильности и постоянства, но кое-что всё равно менялось. С возрастом всегда многое меняется. А он изменился настолько минимально, насколько это было возможно. Что ж, это была его судьба. Но он не жаловался. Его всё устраивало. Всегда устраивало. Возможно, он был слишком терпеливым, но, честно говоря, он даже не чувствовал, что его это напрягает, чтобы терпеть это. Он просто был таким. Ему так нравилось. В этом был весь он. Во всей своей красе. Со всеми своими мыслями, интересами. С любовью к книгам и тишине. И с нежеланием часто покидать зону комфорта. С неизмеримой скромностью и неопытностью. С редкой нежной улыбкой. И с искринками в лисьем прищуре глаз. С яркими отличиями на фоне сверстников. И с неизменной неприметностью. С солнечной невинностью. С добрым сердцем и чистой душой. Вот такой он, Ян Чонин, со всеми его достоинствами и недостатками.