Ржавая цена хорошей жизни.

Передо мной стоял полупустой стакан виски… И ещё пару пустых стаканов рядом. Это всё было выпито мной. Радовала только одна мысль: не за мой счёт. Вокруг меня собралась компания: бармен, Олив, какой-то фермер Джимми и несколько других молодых работяг. Все они шутили и забавлялись. Раздражало, что источником их веселья стала моя слабая переносимость алкоголя. Где-то под руку раздался подначивающий голос: — Давай! Допивай, пока не согрелось! Я нехотя снова глянул в свой стакан, поморщившись от мысли залить в себя ещё хоть одну каплю того, что они называют «жидким золотом». — Нет… К черту это… — слабо возразил я, вызвав со стороны разочарованные голоса и фразы что-то вроде «да ладно, пацан!» Атмосфера была не из лучших. Всё давило на меня и казалось до жути душным. Я стянул с шеи бандану и расстегнул верхние пуговицы белой рубашки, в надежде слегка облегчить нынешнее состояние. Но лучше не стало. Такое простое на первый взгляд действие вызвало издевательские ухмылки со стороны. Меня уже не особо волновал Бенджамин, Олив и бармен. В мыслях закралось недоумение о том, почему всем было весело, кроме меня. Тошнота давила на горло вместе с мучительной духотой. Подышать кислородом — вот в чем я сейчас нуждался. Сделать вдох полной грудью, отдохнуть от назойливого бубнежа под ухом и запаха алкоголя. На негнущихся ногах я чуть не смахнул стакан с недопитым виски, отстраняясь от барной стойки и направляясь к выходу, с каждой секундой чувствуя, как срочность выхода повышается. Краем глаза я заметил обеспокоенный взгляд Олив и то, как Бенджамин в срочном порядке заканчивает игру, чтобы направиться за мной. Но все это казалось неважным в тот момент. Вмиг я чувствую, что стоя на пороге салуна, согнувшись в три погибели, всё выпитое мною лилось изо рта, пока желудок пытался очистить себя. Я ничего не ел, поэтому даже после того, как мой желудок был уже опустошен, я ощутил горький привкус желчи на языке, а на глазах выступили небольшие слезы. Отвратительно. В последний раз меня рвало когда я был еще ребенком, чем-то серьезно заболев. Как ни странно, это вызвало у меня старые размытые воспоминания. Не вовремя. Это мучение казалось вечностью, прежде чем с измученным вздохом я выпрямился, вытерев влажные глаза тыльной стороной ладони. Легкое чувство облегчения с горьким привкусом… или, может, это была внезапная трезвость? Повернувшись, я заметил стоящих Олив и Бена. Они выглядели как растерянные дети, очевидно не зная, что конкретно сделать или сказать. — Слушай… извини, что так вышло. Я не знала. — первой начала девушка, не скрывая легкого стыда в голосе. Она потянулась, чтобы виновато коснуться моего плеча в дружеском жесте, однако едва ей это удалось, Бенджамин положил руку мне на спину и повел обратно в салун, намереваясь проводить до комнаты, очевидно игнорируя присутствие девушки. Олив лишь раздраженно фыркнула ему в след. Направляясь к лестнице, я слышал что-то едкое со стороны барной стойки, но меня заглушало раздраженное бормотание Бенджамина прямо мне над ухом. Он был зол на меня. Либо из-за того, что я оборвал его план выиграть кучу денег у посетителей, либо ему просто не нравилась мысль о том, что нужно следить за моей приносящей беды задницей. Может быть все сразу. Последнее, что я смог различить из ворчания, это что-то вроде: «Ты хотя бы начинай думать головой, идиотина…» И снова сон… Это был настолько странный фрагмент между периодами нахождения в кровати, что мог бы посчитать это дурным сном, если бы в ранее утро все еще не ощущал привкус желчи и алкоголя на языке. В окно бились ранние лучи. Желудок болел, а вот по какой конкретно причине, мне сказать было сложно. Бенджамина рядом не оказалось, и вокруг царила умиротворяющая тишина. Которую сразу же решил прервать Бен, постучав в дверь. — Входи! — крикнул я, но каково было мое удивление, когда в комнату вошел не знакомый ворчливый мужик, а сонная девушка с уже узнаваемыми мне чертами. — Олив? Что ты тут делаешь? Я слегка приподнялся в кровати, выглядя все еще недостаточно бодрым для понимания и осознания мира вокруг меня. — Я дурно сегодня спала. Ричард велел мне навестить тебя. В общем, поешь просто. — менее надменным, чем обычно тоном протараторила она, поставив на тумбочку у окна тарелку куриного бульона, запах которого вызвал у меня еще больший голод. Может показалось, но что-то мне подсказывало, что никакой Ричард ничего ей не велел, и дама слегка привирала, дабы не портить свой построенный образ. Я смиренно подыграл, потянувшись в сторону поставленной тарелки: — Вот как… И где сейчас этот... господин Ричард? — моя бровь любопытно приподнялась. Вкус бульона казался божественным, пока я ненамеренно рассматривал Олив: уставшие глаза, отсутствие косметики, небрежно собранные, но по-прежнему красивые волосы. — Беседует с… Господином Бенджамином. Меня смутила запинка, будто девушка не хотела называть бандита в формальной форме, но я понимающе кивнул. — Ты молодо выглядишь. Ричард твой старший брат? — осторожно начал я, внимательно следя, чтобы не перейти какую-то черту в разговоре. Олив странно посмотрела на меня, отчего повисло неловкое молчание и я уж было подумал, что я все испортил одним только вопросом. Но спустя мгновение она ответила: — Нет. Ричард мне не родственник. Он забрал меня когда я внезапно оказалась сиротой. Он только начинал свой бизнес. Ему нужны были рабочие руки, а мне нужен был кров. Я хмыкнул, довольно удивленный мыслью о том, что угрюмый и на вид корыстный мужчина сделал что-то такое доброе по отношению к кому-то. Я молча ел, раздумывая о полученной мне информации, как мне в голову пришла одна мысль. — Так, получается, ты знакома с Бенджамином еще с давних времен? Когда я поднял взгляд, чтобы посмотреть на лицо девушки, та его то ли стыдливо, то ли смущенно отвела. Это, очевидно, значило «да», но такая реакция была довольно необычной, и я не мог ее никак объяснить, а в голову сразу любопытно поплыли разные теории. С пониманием того, что даме некомфортно, я не стал задавать больше вопросов о нём. Не хотел, чтобы она надумала чего-то лишнего. Хотя, вопросов у меня не убавилось. — А тот бармен? Он так странно смотрел на меня в ту ночь. Вы с ним в отношениях? — Я слегка прикусил язык, почувствовав, что можно было бы выбрать более аккуратные слова, говоря о подобной теме. Но мне стало легче, когда в ответ Олив беззаботно усмехнулась. — Шон? Нет, он мой друг… и коллега. Я знаю, что он неравнодушен ко мне, хотя спустя столько лет ни разу не признался в этом. Ты не подумай, он хороший человек. Часто спасал меня от особенно наглых клиентов. Просто он очень скептичен по отношению к незнакомцам. Я вскинул брови. Не сказал бы, что «скептичен» было правильно выбранным словом. Предвзятым? Да. Скептическим? Сомнительно. Я снова не стал спорить об этом. Поверю ей на слово, что он не намерен убивать меня за то, что дышу рядом с Олив. — Что тогда насчет тебя? У тебя есть какая-то определенная роль тут? Девушка с легкой улыбкой пожала плечами. — Не могу точно сказать. Скорее просто правая рука Ричарда. Занимаюсь бумажной работой, помогаю клиентам, слежу за порядком в салуне и всякое такое. Хотя в последнее время мне кажется, что он и без меня стал прекрасно справляться. Сначала показалось, что это довольно грустное заявление, но судя по ее лицу, я понял, что девушка в общем то только рада, что её «спаситель» вполне мог справиться со всем самостоятельно. Я поставил пустую тарелку на тумбочку. В голову пришел ещё один интересный вопрос, и я уже было открыл рот, чтобы спросить. Но что за шум? Было слишком рано, чтобы пьянчуги начали устраивать драки. Я и Олив с интересом переглянулись. И каково было наше удивление, когда на заднем дворе салуна мы услышали явно агрессивно настроенных Ричарда и Бенджамина. Мы не сразу поняли стоит ли предпринять что-то. «Сукин сын!» — эхом раздался крик кого-то из мужчины, но я не разобрал кого точно. Не дожидаясь худшего, мы мигом рванули из комнаты, направляясь на заднюю территорию, где стояла конюшня и склад салуна. Как только мы ступили на задний двор, мужчины уставились на нас. Бенджамин с незнакомой мне хмуростью собрался мне что-то грозно приказать, но вмиг, высокая фигура Ричарда захватила бандита в стальную хватку, направив дуло своего револьвера к виску своего бывшего коллеги. Я мог поклясться, что увидел, как Бенджамин испугался, и это сделало ситуацию только хуже. Раз Бен не смог, что говорить про меня? На моем лице проявился страх, а адреналин в очевидно высокой дозе хлынул по моим венам. Что, черт возьми, эти старики не поделили? — Стой там, щенок. — ядовито процедил сквозь зубы Ричард. Я не мог просто стоять. Нужно было что-то делать. Паника охватила мой мозг, и я не задумываясь, захватил Олив в хватку, прижав к себе и приставив свой кольт к виску ахнувшей от ужаса девушки. Вина и стыд за такую подставу с моей стороны смешались с чувством паники. Я тихо прошептал «извини…» Конечно я не собирался в нее стрелять! Но я же должен был что-то сделать! Иметь контроль над ситуацией было для меня куда важнее, чем чувства. Особенно с того момента, как я увидел, что темно-карие глаза Ричарда расширились в удивлении. Я не мог отвести взгляд от его лица, стараясь выглядеть угрожающе, хотя хотел бы видеть взгляд Бенджамина. — Отпусти её. Немедленно. — Нет! Я перебил его, едва он успел закончить предложение. Это вызвало на его лице ухмылку, но я знал… чувствовал, что это было фальшиво. — Блефуешь? Думаешь, я поверю, что ты…- Ричард остановился, когда он понял, что после его слов хватка на моем оружии покрепчала, несмотря на то, что руку слегка потряхивало. Он не хотел рисковать, однако в какой-то степени я знал, что просто дал ему мгновение прийти в себя и осознать, что это не то что нужно сейчас между всеми нами. С побежденным выражением лица мужчина убрал оружие, отпустив Бенджамина. Паника постепенно уходила. Я освободил Олив, но стыд за содеянное никуда не ушел. Молчание между нами четырьмя было очень смущающим и неловким. Девушка, обиженная моим поступком, не глянув на меня, ушла к Ричарду, а Бенджамин жестом позвал меня зайти обратно в салун. Как только мы зашли, я получил подзатыльник от бандита. — Она тебе ничего не сделала. — я недовольно фыркнул в ответ, зная, что поступил плохо, что подверг опасности безоружную девушку. Это не то чтобы соответствовало кодексу чести. — …Но, в прочем молодец. Быстро среагировал. — небрежно похвалил меня Бенджамин, и я с маленьким чувством удовлетворенности потер ушибленный затылок. — Уезжаем сегодня вечером. — добавил Бенджамин. Сзади послышался голос Ричарда. — Я еду с тобой. Рядом, воскликнула недовольная Олив: — Ричард, нет! Ты не можешь оставить салун на меня! Мы с Беном молча обернулись, не встревая в спор, лишь выслушивая. — Мы не можем оставить наше сотрудничество снова! Бен, черт возьми, ты обещал! — Я ничего не обещал. — спокойно добавил бандит. Это было причиной того, что они чуть не убили друг друга? Какие глупости. Я молча переводил взгляд. С Ричарда на Олив и наоборот, в зависимости от того, чья очередь была отстаивать свою позицию. — Тогда поеду я! — воскликнула девушка, и мы с Бенджамином многозначительно переглянулись. Он наконец прервал их спор: — Всё, достаточно. Прекращайте. — Бен повернулся и направился в нашу комнату, а я в тишине последовал за ним. Время до вечера шло спокойно и на удивление тихо. Никто нам не мешал. Разговоры с бандитом шли на ура (хотя, я так и не решился спросить истинную причину их конфликта), пока мы собирали вещи для отъезда. Темнело. Было слышно, что этажом ниже уже собирался народ. Я в последний раз оглянул комнату, задаваясь вопросом, увижу ли я её снова и если да, то когда. Народ игнорировал нас, но я чувствовал, что Шон за барной стойкой провожал нас взглядом. Мы подошли к конюшне. Я опешил, когда увидел, что он вывел из загона своего черного мустанга. — Какого черта?.. — в недоумении пробормотал я, не понимая как его лошадь тут оказалась. — Потом как-нибудь расскажу. — ответил он. И я понял, что это скорее всего, опять означало «никогда» Рядом с мустангом стоял еще один. Американский рысак… Что за восхитительная лошадь. Я подошел ближе, очарованно рассматривая каштановый окрас и не удерживаясь, чтобы погладить красивую тварь. Пока Бенджамин разбирался с сёдлами, мы с рысаком, кажется, успели найти общий язык. Хотя, я не мог отрицать, что немного скучал по своей родной кобыле. — Давай, садись. Нам предстоит долгий путь. Я забрался, усевшись поудобнее, когда мы двинулись. И куда мы идем на этот раз? Куда-то на восток? И что будет там? Почему бандит никогда не разговаривает со мной о том, что мы будем делать дальше? — И куда мы?.. Где-то позади послышался звонкий голос и топот копыт: — В Милтаун! К нам рысью прискакала лошадь карамельного оттенка. Это была Олив. Я заметил, как Бенджамин закатил глаза. Девушка казалась позитивной, видимо от самого факта, что ей удалось присоединиться к нам. Мне также стало легче, когда я понял, что она, кажется не держала на меня обиды. А ведь я поступил как мудак. — Не будь злюкой. Я буду сопровождать вас до города. Дальше вы сами. — обратилась она к как всегда угрюмому Бену. — А что сказал Ричард? — я полюбопытничал. — Нехотя, но он отпустил меня. Просто смирился, что не сможет поехать сам. Я оглядел Олив. Она выглядела симпатичнее в более мужской одежде, несмотря на то, как ей шли к лицу платья.

Хотя держать путь с женщиной было дурным знаком, компания нам… ну или мне, точно не помешает.