Крадущийся тигр, затаившийся дракон

Нищета... Чудесное и грозное испытание, из которого слабые выходят, потеряв честь, а сильные — обретя величие! Это горнило, куда судьба бросает человека всякий раз, когда ей нужен подлец или полубог.

Солнце… Солнце я ненавидел всей душой, всем сердцем. Оно нещадно светило, проникая даже под опущенные веки, словно выжигало сетчатку. Солнце и песок. Песок и солнце. Сколько я уже здесь? Кажется, у меня и не было другой жизни, как здесь, на залитой солнцем земле. Кто я? И сколько мне еще осталось так жить? Я встряхнулся, покрепче сжал свой клинок. Невыносимая жара. Но я к ней привык. Мне как-то все равно. Даже солнце не так сильно палит. Жизнь, странная жизнь странного человека. Я ждал. Это было одним из основных занятий. Ждать, либо сто раз в минуту рискуя собственной шкурой выполнять невозможные для простого человека задания. Невозможные для простого. Я же был оружием. Я знал, чьим оружием я был, я знал точно, смерть найдет меня в ближайшее время. Но я так и не смог постичь ответа на вопрос всей моей жизни – кто я? Единственной информацией были слова моего старого друга. Он тоже мучился этим же вопросом, кто он и ради чего существует. И однажды высказался, что им на самом деле нет нужды во всех этих битвах и жить можно мирно ни с кем не сражаясь, мир в котором мы существуем, является плодом чьего-то больного воображения, может даже реальных богов. Он так сказал, да-да «реальных» как будто мы были нереальны, похоже у него протекает чердак. Он так сказал, а через 18 часов я закрыл ему глаза. Навсегда. А через трое суток, пришел и мой черёд. Смерть была мучительно долгой, так и бывает, когда натыкаешься на отряд песчаников, чьим приоритетным оружием был яд. Я чувствую, как каждая часть моего тела поочередно отказывает. Сначала это тяжесть в животе, потом - жгучая боль, распространяющаяся по всему телу. Мое дыхание становится коротким, прерывистым. Я кричy, но мои голосовые связки кажутся парализованными. Сердце бьется все быстрее и быстрее, но это не помогает; кровь, кажется, течет медленнее. Мир вокруг меня начинает расплываться, словно я смотрю сквозь воду. У меня появляется ощущение паники, страха, но вместе с тем и странное принятие неизбежного. Я осознаю, что умираю, и это знание приносит странное спокойствие. Все мои мысли смешиваются, становятся нечеткими. В голове однако лишь эта мысль: "Это конец". Мои веки тяжелеют, и я чувствую, как погружаюсь во тьму, где уже нет боли, нет страха, нет ничего.

***

Я помню, помню первые мгновения своего рождения, первейший луч света, ударивший после кромешной темноты. Было до невозможности непонятно, что со мной. Затем родилась мысль. Перерождение – это момент, когда я почувствовал, будто бы старая часть меня умирает, оставляя место чему-то новому, неизведанному. — Рудольф, посмотри на нашего малыша! У тебя сын! Наше маленькое счастье! Как мы его назовем, моя любовь? — Урсула дорогая, моя жизнь! Какой он красивый! У него твои глаза. Давай назовём его Вильгельм. — Ох, мой Рудольф! Какое красивое имя ты выбрал. Наш чудесный ребёнок — его ждёт великое будущее. Он станет великим человеком. — Полностью с тобой согласен, Урсула.

***

Первые ощущения были хаотичным потоком звуков, запахов и ощущений. Яркий свет резал глаза. Прикосновения вызывали дрожь. Все вокруг казалось одновременно и знакомым, и глубоко чужеродным. Обрывки воспоминаний всплывали бессвязно - теплое летнее солнце, запах свежего бульона, звук смеха. Но я не мог ухватиться за эти ощущения, понять их смысл. Они ускользали, как песок сквозь пальцы. Я пытался двигаться, но мои конечности не слушались. Голос издавал лишь крики и бессвязный лепет. Я не мог ничего контролировать в этом странном новом мире. Со временем ощущения становились все более связными. Я учился фокусировать взгляд, узнавать лица вокруг себя, реагировать на свое имя. Мои старые убеждения и предубеждения кажутся мне чужими. Я ощущаю, как от меня отпадают слои старого Я, оставляя место для нового, свободного от прошлых ограничений. Это чувство свободы и возможностей захватывает дух. Я начинаю замечать новые аспекты в обыденных вещах, вижу красоту там, где раньше ничего не замечал. Эмоционально, я ощущаю глубокую благодарность и удивление перед жизнью. Я также ощущаю глубокую связь со своими родителями. Я рос, постепенно приспосабливаясь к этой новой жизни.

***

В тихом городке, где каждый день казался похожим на предыдущий, жил мальчик по имени Вильгельм. Уже в два года малыш Вильгельм мог часами складывать деревянные кубики во всё более замысловатые постройки. Его крохотные пальчики с невероятной ловкостью надстраивали хрупкие конструкции всё выше и выше, пока те не начинали опасно накреняться. К трём годам Вильгельм хорошо говорил, изъясняясь сложными для своего возраста словами. Он подолгу листал книжки с картинками, а потом делился впечатлениями со своими родителями. Уже тогда родители заметили его незаурядный ум. Как-то раз мама увидела, как четырёхлетний Вильгельм колдует над объёмистой энциклопедией. Морщинки сосредоточенности залегли на его лбу, пока он уверенно складывал буквы в слова. Вильгельм уже явно пробовал читать. – Интересная статья? - полувопросительно произнесла мама, заглядывая через плечо сына. – Ага, - кивнул тот, не отрываясь от книги. - Оказывается существует несколько видов угля, это такой камень который горит и отдает теплом, есть бурые угли, каменные, а еще антрациты и графит – все это он проговорил с таким видом, будто знает разницу между этими видами, что смотрелось забавно и Урсула чтобы подбодрить малыша, мило улыбнулась. Чуть позже папа принёс Вильгельму детский набор шахмат. Объяснил правила, выстроил фигуры на доске. Сын слушал очень внимательно, изредка кивая и задавая уточняющие вопросы своим звонким голоском. А на следующий день юный Вильгельм уже обыгрывал отца в шахматы по всем правилам! Сначала папа намеренно давал сыну фору, жертвуя фигуры. Но вскоре понял, что малыш и сам прекрасно справляется - его ходы были точны и продуманы, а в глазах то и дело вспыхивали озорные огоньки. Его дом, скромный и уютный, стоял в районе центра их города, рядом был небольшой палисадник, где росли высокие травы и домашние цветы. Вильгельм часто задавал вопросы, на которые даже взрослые иногда не могли ответить. Каждое утро, когда солнце только начинало пробиваться сквозь облака, Вильгельм сидел на крыльце своего дома, вглядываясь в мир природы перед собой. Его маленькие руки изучали каждую травинку, каждый лепесток, каждого жука и муравья. Его глаза сияли от восторга и любопытства, когда он наблюдал за тем, как муравьи строят свои сложные муравейники. Мама Вильгельма наблюдая за ним из окна кухни, улыбаясь его неугомонному интересу к миру. Она знала, что ее сын особенный. Каждое новое утро Вильгельм бежал к ней с новым вопросом. Он спрашивал о звездах, о птицах, о машинах и даже о том, как устроен мир. Его мама старалась отвечать на его бесконечные вопросы, но иногда ей приходилось признавать, что и она не знает ответов. Прошло шесть долгих лет. Родители нарадоваться не могли, глядя на юного Вильгельма. Мальчик был идеальным ребёнком, мечтой молодых отцов и матерей. Но никто и подумать не мог, что в теле маленького Вильгельма спит дух великого воина. Вундеркинд - иными словами не назовёшь. Талант у Вильгельма был ко всему, чем бы он ни интересовался. К 5 годам он уже играл на арфе(миниатюрная) и гитаре. Довольно часто развлекая своей игрой на арфе окружающих, что было в радость всем живущим в их небольшом городке. В 6 лет настала пора идти в школу. Многим детям он не понравился: всезнающий Вильгельм пришёлся не по вкусу детишкам, что привело к дракам и к ещё большим дракам. В одной такой драке его сильно толкнули, и Вильгельм ударился головой об угол парты. Казалось бы, смерть должна была забрать ребёнка. Впрочем, рано запаниковали его обидчики: в считанные секунды мальчик вскочил с каменным лицом, казалось лицо мальчика точно высечено из камня, настолько его выражение лица было холодным. Не прошло и минуты, как стычка толпы против одного мальчика завершилась победой. — Значит новая жизнь — только пришла мысль о том, как такое возможно, чёрт возьми. Болела голова, очень сильно болела голова. Воспоминания сыграли ключевую роль в событиях, последовавших за пробуждением. Действуя словно на рефлексах, маленький Вильгельм с грациозностью, присущей искусному шиноби, мгновенно оценил ситуацию. Его движения были точны и рассчитаны, словно он танцевал необычайно опасный танец, избегая ударов и контратакуя с невероятной точностью. Каждое его движение было продумано, каждый шаг вперёд опережал противников, создавая впечатление, что он предвидит действия своих противников за несколько шагов вперёд. И хотя его противники были многочисленны, они не могли сравниться с мастерством и тактической изобретательностью маленького гения. Он использовал не только свои физические навыки, но и умение манипулировать ситуацией, заставляя противников сталкиваться друг с другом, искусно используя пространство вокруг себя. По мере того, как схватка продолжалась, стало ясно, что Вильгелм контролирует положение дел. Он не стремился причинить вред своим противникам, скорее он стремился уклониться и обезоружить, демонстрируя своё превосходство не через силу, но через умение, скорость реакции и контроль. В конце концов, когда последний из его противников упал утомлённый и поражённый, мальчик остался стоять один, дыша ровно и спокойно. В его глазах не было гордости или высокомерия, только тихое непонимание и знание того, что настоящая битва как всегда впереди. — Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп... Браво, мой мальчик! Воистину высшая задача таланта — своим произведением дать людям понять смысл и цену жизни. Я вижу в тебе этот талант, ведь ты так же, как и наш превосходный ПАНЕМ, сияешь! Ты выделяешься в этой массе проигравших. Ты - победитель! Как тебя зовут, мой мальчик? — Меня зовут Вильгельм, — Вильгельм Майер. — Превосходно! Я буду наблюдать за тобой Вильгельм, уверен что ты еще проявишь себя. Всё, что оставалось — кивнуть головой. Дальнейший учебный день прошёл слишком быстро. Слух о драке всего класса против одного мальчика разнёсся по всей школе так быстро, что к концу урока истории к нему в класс зашли десять мальчиков - все старше, чем он. — Кого тут зовут Вильгельм? Мы слышали смешной слух, мол, один парень победил в драке против всего класса. Все в классе сразу же указали на меня. Как бы ни хотелось избежать драки, скорее всего это не удастся. — Эй ты! Пойдём, выйдем. Есть разговор. Интересно, что задумала эта малышня. В любом случае, всяко лучше, чем снова влезать в драку. Они вышли с пристройки на задний двор школы. Как по щелчку, парни окружили Вильгельма. Главный же среди них был темноволосый парнишка, примерно старше него на два года, или же он просто недоедал и оттого казался не таким уж высоким. Вообще, многие дети были похожи друг на друга: у большинства чёрные волосы и карие глаза. Как житель городской части Дистрикта 12, я очень сильно выделялся среди этой кучи детей. — Как тебя зовут? — спросил исхудавший мальчишка. — Сперва сам назовись, парень. Тогда и я представлюсь, — он хоть и был один среди десяти, его это нисколько не волновало. Он был уверен, случись здесь драка, он несомненно победит. — А ты дерзкий для мальчишки, окружённого десятью. Не боишься, что мы побьём тебя? Но да ладно, не для драки я звал тебя. Меня зовут Гейл, Гейл Хоторн. Будем знакомы. Мальчик протянул руку для рукопожатия. Он же ответил ему. — Вильгельм. Вильгельм Майер. Рукопожатие было крепким. Определённо, чувствовалась сила в худощавой ручонке Гейла. — Так чего ты от меня хотел, Гейл? — Ты ведь новенький и не знаешь, какие соревнования будут в конце года, верно? Так вот, я тебе объясню. В конце учебного года будет школьное соревнование: дети, начиная с первых классов и заканчивая четвёртыми, будут биться на школьном поле. Это будет что-то вроде голодных игр на минималках. Так вот, я хочу, чтобы ты присоединился к нашей группе. Мы стоим горой друг за друга; зачинщиков других групп мы отведём от тебя, а когда настанет время биться друг с другом, то будем драться не в полную силу и сводить матчи вничью. Так мы сэкономим силы, и у каждого будет возможность попасть в финал. А победа в финальном поединке дорогого стоит! Выдаются дополнительные продукты питания на всю семью! Сам должен знать, что с едой в шлаке всегда были проблемы. Так после зимы будет всё ещё хуже. — Про соревнования я ещё ничего не знаю, но спасибо за информацию. Сколько времени у меня есть для обдумывания вашего предложения? — Вильгельм с любопытством думал об этих соревнованиях. Они напоминали ему экзамен на чунина, не совсем, конечно, но финал остаётся таким же, как и в любом соревновании: поединок один на один. Только здесь есть ограничения, убивать нельзя. — Времени у тебя много. Уверен, что скоро и другие группы захотят с тобой поговорить, особенно городские. Но я бы не рассчитывал, что они чем-то тебе помогут. Основное их преимущество — еда; у них всегда есть еда. Ты же и сам из городских, должен знать, что драться эти ребятишки вряд ли умеют. Было забавно. Вильгельм улыбнулся, когда Гейл заговорил о ребятишках, хотя ещё сам был восьмилетним ребёнком. — А знаешь, не нужно мне никакое время для обдумывания. Я с вами!