сложные ритуалы

Тренировка должна была закончиться три часа назад, и все же Джонни, обмотав руки новыми бинтами, готовится снова подраться с Кенши. Естественно, это была идея Джонни. В конце концов, у него и Кенши никогда не было мадам Бо, поэтому им нужно больше тренировок, чтобы компенсировать то, что лорд Лю Кан не дал ни одному из них преимущество, которое получили Рейден и Лао. Конечно, у Кенши мог быть якудза, но Джонни учился только трюкам. Если эта дополнительная тренировка не для Кенши, то хотя бы для Джонни. Он разминается, подпрыгивает на месте и вытягивает руки на груди. Кенши тем временем отрабатывает пару ударов бамбуковым мечом. Он утверждает, что лорд Лю Кан заставил его поменять свою настоящую катану на нее, чтобы он случайно никого не убил, но Джонни изо всех сил пытается превратить это в убеждение, что Кенши не хочет причинить ему вреда. Прошел месяц с тех пор, как Кенши ворвался в его особняк, месяц с тех пор, как Джонни узнал, что он был избран буквально богом для защиты всей Земли от потенциального вторжения, месяц с тех пор, как он привязал Кенши к одному из своих кухонных стульев и расспрашивал его об истории Сенто. И в этом месяце Джонни думает, что он, по крайней мере, превратился из "смертельного врага" в "заклятого друга" в списке Кенши. С тех пор, как они туда попали, они жили вместе в Ву Ши, на чем настаивал лорд Лю Кан как на сплочении команды. Джонни повезло, что он вообще проснулся в эти первые несколько дней. Прошло три недели с тех пор, как он впервые увидел, как Кенши улыбнулся ему, три недели с тех пор, как он, наконец, рассказал шутку, которая удалась, три недели с тех пор, как он впервые услышал, как Кенши назвал его "Кейдж", и это не звучало так, как будто он был в нескольких секундах от того, чтобы направить на него оружие. Он думает, что, возможно, это просто потому, что Кенши должен проводить с ним время, или, может быть, это искреннее прощение, которого Джонни на самом деле не заслуживает. В любом случае, он помнит это так, как будто это было вчера, и если бы он не был лучшим актером, это приводило бы его в неописуемое волнение, каждый раз, когда он снова думал об этом. Прошло две недели с тех пор, как Кенши впервые попросил его посмотреть фильм вместе, две недели с тех пор, как они начали разговаривать друг с другом, две недели с тех пор, как Джонни впервые поймал его на том, что он смотрит на него и улыбается. Каждый раз, когда он думает об этом, его щеки становятся теплыми. Ему приходится сжимать кулаки и оставлять на ладонях маленькие полумесяцы, чтобы смыть румянец с лица. Он хотел бы обвинить в этом давнюю обиду, которую он испытывает из-за того, что Кенши ворвался в его гребаный дом и угрожал его жизни, но он все понимает. Он все понимает. Прошла неделя с тех пор, как лорд Лю Кан сказал им, что турнир состоится через несколько недель, неделя с тех пор, как Кенши случайно коснулся его руки, когда он передавал соль за ужином, и с тех пор Джонни не переставал думать об этом, неделю с тех пор, как Джонни, наконец, смирился с тем фактом, что он был немного влюблен в этого парня. Прошло два часа с тех пор, как они в последний раз спарринговали. На два часа больше, чем нужно. Джонни осматривает Кенши с ног до головы, что он попытается оправдать тем, что оценивает своего противника, когда его спрашивают об этом. "Эй, Кареглазый Красный Дракон, ты, наконец, прекратишь размахивать этой хренью и позволишь мне надрать тебе задницу, или...?" Мечник смотрит на него сверху вниз. Кенши на дюйм выше его. Он не должен находить это таким приятным, как сейчас. "Хорошему бойцу потребуется столько времени, сколько он сможет подготовиться. Ты бы знал об этом, если бы не храпел на уроках лорда Лю Кана". Джонни фыркает. "Я гребаная кинозвезда, Киану. У меня нет времени на подготовку. Я просто показываю на что способен". Он видит, как Кенши закатывает глаза, и улыбается. Он думает, что за этим скрывается больше любви, чем кажется. По крайней мере, он на это надеется. Кенши убирает меч в ножны и расправляет плечи. Его татуированные пальцы сгибаются и разгибаются по бокам, когда он сворачивает шею. Слава Богу, что поблизости нет ни одного человека, читающего мысли, потому что все мысли, которые проносятся в голове Джонни, - из разряда X-рейтинга. "Хорошо, Кейдж. Ты готов?" Джонни кивает, используя руки, чтобы позже свернуть ему шею. "Лучше спросить, готов ли ты?" Кенши насмешливо смотрит на него, вздернув нос кверху. Он сексуальный даже тогда, когда делает страшное лицо, и это часть того, как Джонни понимает, что у него все плохо. "Забудь, что я спрашивал". Он начинает с того, что наносит удар, пока Джонни увлеченно разглядывает его ухмылку. Удар попадает ему в челюсть и заставляет его откинуть голову назад. Ему следовало бы предупредить Кенши, что лицо не подлежит удару, но он считает, что это его вина. Надо было уточнить заранее. Все справедливо в сложных односторонних интересах и войне. В ответ Джонни идет на сплит и тут же ударяет его по яйцам. Он старается сдерживаться, чтобы не перейти на полную силу, потому что знает, что может легко уничтожить их, но не хочет этого делать. Он думает, что, возможно, Кенши заслуживает того, чтобы его яйца были у него. По крайней мере, пока. В будущем это может измениться, но сейчас он ему нравится. Как и следовало ожидать, его татуированные руки тут же отправляются успокаивать драгоценности. Джонни не торопится вставать и перестраиваться, прежде чем нанести еще один удар - удар по ноге, от которого Кенши падает на колени. Он пытается игнорировать грязные мысли, которые наводняют его мозг, когда он видит его на такой высоте, в такой ситуации. Ему это не удается. Очень неудачно. Он смотрит на Кенши сверху вниз - приятная смена обстановки. "Должен сказать, мне нравится этот вид", - говорит он, не в силах сдержать свое эго. Кенши смотрит на него с огнем в глазах, и, Господи, Джонни - лучший актер в мире, если он собирается продолжать притворяться, что уже не готов делать с этим человеком непристойные вещи в обозримом будущем. Он испустил долгий вздох, пытаясь продумать свои дальнейшие действия. К сожалению, Кенши, похоже, уже понял, что он хочет сделать, чтобы оказаться в более выгодном положении, в результате чего Джонни даже не успел заметить этого движения, как внезапно соприкоснулся с булыжником на земле. Джонни вздрагивает, чувствуя, как особенно твердый камень впивается ему в спину. Кажется, его не волнует, что сейчас у него запросто может быть сотрясение мозга, ведь над ним нависает Кенши, а за его головой сияет солнце. Если бы не боль, охватывающая всю заднюю половину тела Джонни, его можно было бы принять за ангела. "Этот вид мне больше по душе", - отвечает он. Джонни слишком занят болью, пронизывающей его, чтобы признать, насколько это было умно (и горячо). После этого происходит то, чего он никак не ожидал: татуированная рука протягивается вперед и предлагает помочь ему подняться. Он на секунду задумывается, как легко было бы принять эту помощь и согласиться на милость, которой он не заслуживает. Это похоже на кинематографическую параллель. Это похоже на ту доброту, от которой Джонни отказался, когда они только познакомились. Это все лучшие качества Кенши, скрытые под чернилами якудзы, покрывающими его руки. Это все причины, почему он заслуживает Сенто, почему увольнение Джонни - еще одна причина, почему он отстой и почему Крис его бросила. Это еще одно напоминание о том, что он больше не Джон Карлтон. Он берет его за руку и тянет вниз, приземляя на себя. Кенши принимает всю тяжесть падения на свои руки, которые он вытягивает, чтобы не удариться лицом о большую голову Джонни. Джонни вздрагивает при мысли о том, как сильно пострадают его ладони. Джонни мысленно записывает, что позже он сыграет роль героя и поможет ему забинтовать их в комнате после этого. Их груди прижимаются друг к другу на мгновение, слишком короткое, чтобы насладиться им, и слишком длинное, чтобы остаться незамеченным. Это выбивает из обоих дух, и они, кажется, одновременно делают вдох, рваный и громкий. Между ногами Джонни оказывается нога. Он благодарит Господа Лю Канга за то, что колено Кенши не приземлилось достаточно высоко, чтобы пробить ему яйца. За все остальное он благодарен меньше, чем за то, что почувствовал ногу Кенши между своими. "Поздравляю, Кейдж. Ты дал мне еще одну причину, по которой я должен убить тебя во сне". Несмотря на то, что он говорит, его голос не может быть более дружелюбным и добрым. Это заставляет сердце Джонни биться чуть быстрее. Джонни хихикает. "О, пожалуйста. Ты будешь держать меня рядом. В конце концов, ты никак не сможешь найти более красивого снотворного для сна, чем я". Кенши снова закатывает глаза, но не возражает. Джонни хотел бы, чтобы он это сделал. Тогда все было бы проще. Было бы чертовски легче, если бы Кенши просто продолжал с ним шутить, и тогда он смог бы игнорировать ноющее чувство в груди. Он не может удержаться от того, чтобы не посмотреть на губы Кенши. Он знает, что это ошибка, даже когда делает это. Он понимает, что это ошибка, когда поднимает взгляд и видит, как глаза Кенши расширяются. "Ты чертовски хороший боец, Последний Самурай. Тебе повезло, что ты застал меня в особенно неудачный день, ты ведь знаешь это? У меня спина болит пиздец". Кенши ничего не отвечает. "Если бы я не думал о кинокарьере, я бы продолжал надирать тебе задницу". Опять молчание. "Да ладно, обычно у тебя уже есть что-то для ответа? Кошка прикусила твой язык?" Ничего. "...Пожалуйста, скажи что-нибудь". "Что это было на самом деле, Кейдж?" На этот раз у Джонни нет ответа. Не успел он даже попытаться сказать что-то умное, как почувствовал прикосновение губ к своим. Он издает удивленный возглас, который заглушает рот Кенши. Его глаза широко открыты и смотрят прямо на Кенши, глаза которого плотно закрыты, когда он целует Джонни со всей силой. Это почти похоже на новую атаку, на силу, которая стоит за этим. Джонни чувствует, как при ударе их зубы слегка клацают друг о друга, и надеется, что Кенши не сломал ему нос своим. Татуированная рука прижимается к его челюсти, когда глаза наконец-то начинают закрываться, а губы шевелятся, чтобы поцеловать его в ответ. Он переместил свои руки на талию Кенши, каждой своей фиброй крича о том, что ему нужно взять его за шею и придвинуть ближе, прижать сильнее. Ему нужно почувствовать, как он прижимается к нему, но пока он довольствуется поцелуем. Большой палец Кенши проводит по его щеке. Это удивительно нежно, учитывая, что он изо всех сил старается засунуть язык в рот Джонни. Это достаточно смело, чтобы Джонни позволил ему это сделать. Через несколько секунд они, кажется, начинают понимать друг друга. Кенши наконец наклоняет голову, чтобы Джонни мог дышать через нос. Он чувствует, как из него начинает сочиться кровь, но, Господи, ему наплевать, ведь он целует его. Он чувствует вкус крови во рту, и позволяет ей смешаться с их слюной, и ему наплевать, потому что рука Кенши движется, чтобы схватить его за шею. Джонни не может удержаться от одобрительного мычания, когда чувствует, как рука на шее сжимается и тянет его вверх, чтобы он мог опереться на локти. Джонни решает, что можно позволить ему управлять собой. Он считает, что именно в этом и заключался смысл спарринг-матча, но не станет говорить об этом Кенши, пока они не обсудят все до конца. Он не хочет показаться слишком нетерпеливым, но в то же время ему хочется сказать Кенши, что из его рук получился бы такой хороший, мать его, удушающий прием. Он хочет сыграть на этом, но в то же время ему хочется прижаться бедрами к бедру Кенши. Он решает продолжать поцелуй, пока Кенши не отстранится. Темные глаза Кенши осматривают его лицо: сначала закрытые глаза Джонни, затем его набухшие от поцелуев губы, а потом кровь, вытекающая из ноздрей и попадающая в рот. "Черт, прости меня. Я не должен был этого делать", - говорит Кенши. Это гораздо больнее, чем его нос. Джонни качает головой. "Не надо. Все рано или поздно хотят меня трахнуть. Просто удивительно, что ты так быстро передумал, Нео. Обычно мне приходится поить и угощать своих врагов, прежде чем они начинают пытаться залезть ко мне в штаны". Щеки Кенши раскраснелись, когда он встал, и приятная тяжесть, лежавшая на паху Джонни, ушла вместе с ним. Он отворачивает лицо от Джонни, оставляя его с тоской смотреть на четкую линию своей челюсти. "Заткнись. Этого никогда не было". "Как скажешь, красавчик. Сенто ты все равно не вернешь". Это, похоже, вывело Кенши из того взвинченного состояния, в котором он находился, потому что его щеки приобрели более нормальный цвет, а брови нахмурились. "Тебе повезло, что я ушел из якудзы, Кейдж. Если бы я не ушел, ты был бы уже давно мертв". Он вытирает пыль с коленей, оставляя кровь с ладоней на ткани, покрывающей его, и уходит. И только тут Джонни понимает, что в его волосах и на шее кровь Кенши. Он будет носить ее как алую букву следующие несколько минут, прежде чем ему придется пойти и принять душ перед ужином.