наверное, я люблю тебя

— Почему я всегда возвращаюсь к тебе? — шепчет Минхо совсем тихо, отчасти надеясь, что Чан его не услышит. Но тот слышит. Всегда слышит. Чан поворачивает голову в его сторону, но молчит — внимательно разглядывает его заплаканное лицо сквозь пальцы, которыми Минхо пытается закрыться. Минхо всегда хотел, чтобы Чан считал его сильным, даже не будучи таковым. Он не был сильным. Даже не в своей голове. — Посмотришь на меня? — спрашивает вдруг Чан и проводит ладонью по его предплечью, приглашая раскрыться. — Я ничего тебе не сделаю, ты же знаешь. Ты в безопасности здесь. Минхо знает. Он всегда в безопасности в студии Чана, он всегда сюда возвращается. И каждый раз это не по хорошей причине — то парень бросил, то другой оскорбил, то проигнорировал третий. Минхо пытается найти себя, но каждый раз находит себя разбитым в объятиях Чана. — Минхо, пожалуйста, — снова просит его тот, а Минхо снова просит себя не поддаваться, потому что всё в нём уже разрушилось, он не хочет разрушать кого-то ещё. И уж точно не Чана. Так почему же он снова здесь? Снова принёс свои проблемы в самое комфортное место для Чана, снова пытается всё испортить? Почему? Минхо только и делает, что всё рушит — свои отношения, других людей, но в первую очередь себя. — М-мне… страшно, — признаётся вдруг он, уверенный в том, что Чан поймёт, но спросит, что он имеет в виду. — Почему тебе страшно? — Я не хочу разрушать ещё и тебя. И на этом всё рушится, потому что рука Чана исчезает с его предплечья, и Минхо невольно убирает ладони от лица, чтобы посмотреть — он готов увидеть разочарование в чужих глазах. Что он не готов увидеть, так это всепоглощающую нежность и любовь. Чан ведь всегда так на него смотрит, не так ли? Так что же меняется? — Ты меня не разрушишь, уж точно не меня, — слегка улыбается Чан и протягивает свою руку. Минхо не хочет хвататься, не хочет, чтобы его спасали, не хочет заливать слезами ещё и ладони Чана, но он знает, что Чан — самая крепкая его опора, самое здоровое, что когда-либо было в его жизни, и самое-самое комфортное. Может, поэтому он и оказывался всегда здесь? Когда ему больно, когда ему грустно, когда печально, когда он не знает, куда ему идти и к кому обратиться. Он всегда оказывается здесь. — Наверное, я люблю тебя, — шепчет Минхо, глядя на чужую протянутую руку, боясь смотреть выше — в глаза. — Наверное? — беззлобно усмехается Чан, но всё ещё держит руку в надежде, что Минхо сможет её принять. — Нет. — А что же тогда? Чан добрый, Чан самый замечательный, Чан самый лучший. И именно поэтому Минхо поднимает глаза и принимает руку, тут же кладя её на свою щеку и отвечая: — Я тебя люблю.