Старые фики по ОЭ

— О, эти Окделлы! Расцарапала брату лицо, как кухарка, сорвала герцогскую цепь и отреклась. — Чего еще ждать от семьи, взявшей на герб дикую свинью? Когда стало известно, что она смирилась и целовала руку королю Ракану, он не поверил ни на миг. Ни монастырь, ни даже смерть ее бы не остановили. — Это не ваша шутка, маркиз, но вы правы — они настоящие дикари. Однако, вероятно, именно это и помогло ей выжить. Говорят, она выбралась из-под развалин и сама добралась до столицы вместе с беженцами, без охраны, без денег, без помощи. Для этого нужно звериное здоровье. Когда стало известно о гибели Надора, Валентин провел ночь без сна и без мыслей, вспоминая высокую сильную девушку со стальным взглядом. — Но теперь о браке с Эпинэ герцогине придется забыть. У нее и так была ужасная репутация — это не считая преступлений ее брата! А теперь о слове «репутация» даже и говорить смешно. На самом деле никакой помолвки не было. Брак с Эпинэ был частью заговора против узурпатора — об этом Валентин узнал из писем самого Робера к Ариго. Генерал хотел знать все и о своей покойной сестре, и о ее убийце. Или о родственниках этого убийцы. — Не будьте так жестоки, дорогая. Бедняжка тронулась умом, как я слыхала. Твердит, что выжить ей помог литтен… Когда они прошли мимо своею странной и скорбной вереницей: мертвые монахи, какие-то оборванные моряки, рыцари в латах… когда легко и чисто улыбнулся Юстин и уважительно кивнул отец, он все еще не верил, что это может быть не сон. Тем более — кошмаром казался весь страшный Изломный год. Когда рядом с ним и герцогом Алвой задержались Окделлы, три самых известных навсегда предателя — поверил. — Графиня, скоро мы не будем так жестоки. Как только майорат станет доступен и женщинам. Вы слышали об этих нововведениях регента? Пусть Надор и разорен, он, тем не менее, остался чрезвычайно лакомым куском. «Многое изменилось», — в глазах Ричарда Окделла не было больше ни высокомерия, ни злобы, — «Найдите Повелительницу Скал». Затем Гальтары приняли призраков в тени своих разбитых анфилад. — Как говорят, именно из-за Айрис Окделл регент и ввел эти поправки. Я не верю в сплетни об их связи — сердцем регента не владеет ни одна женщина, если у него есть это сердце… Повелительница Скал нашлась сама. Пришла, подобно Беатрисе на главную площадь, когда там регент представил толпе короля Карла, вышла вперед в бедной, забрызганной грязью мужской одежде и потребовала справедливости для своего отданного было всякой швали края. Стояла со спиной, ровной, как палка, с обрезанными волосами и казалась новой святой, родившейся в несчастном и страшном роду Окделлов. — О, да… ни одна женщина. Но кое-кто болтает, будто помилование, данное регентом посмертно ее брату — следствие некой трепетной привязанности… — Тише, маркиз, здесь герцог Придд. Регент схватился за девицу сам. Беда Надора была в том, что его некому было попросту отдать. Проект поправок для закона майората начал готовиться в этот же вечер, а пока Алва назначил полковника Придда расследовать хищения наместников. Их вскрылось больше, чем представить было мыслимо, и не за одно время после серии землетрясений, а и прежде. Валентин не представлял, что семья герцогов Надорских, владеющая столь богатым краем, была так унизительно бедна. — Она в своей манере разъезжала с ним по своим горам… И даже говорят, сама… — Не удивлюсь, если это и правда. Окделлы! Айрис, натянутая, словно тетива, в сером дорожном платье, с мокрыми прядями на месте прежних светлых кос, с тяжелой герцогской цепью на груди — той самой, которую когда-то порвала. В седле она держалась куда лучше, чем можно было ожидать… А впрочем, она в целом держалась лучше, чем возможно было ожидать. — А это правда, регент сделал герцогине Окделл… — Браслет? Я тоже слышал, но не знаю, верить ли… — Нет, не поверю ни за что. — Напрасно! Это политика, конечно… — Но она еще при узурпаторе неоднократно заявляла о помолвке с герцогом. — Боюсь, нам не узнать. Несколько слов, которые зачем-то Алва сказал в присутствии не только сестры покойного, но и герцогов Придда и Эпинэ. Сказал, передавая ей герцогскую цепь, и цепь ордена Талигойской Розы, орден Найери, несколько поименованных колец с карасами, и в черной шкатулке стопку писем и стихов… и серьги, и кэналлийского стиля браслет невесты. Не браслет рода Алва, а заказанный сестрице оруженосцем Ворона браслет. — Сегодня она будет на балу? — Какая наглость! — Впервые, да. Закончился срок траура. — Трудно представить эту женщину не в сером… «Монсеньор… Вы так… вы… сохранили его вещи. Он того не стоил». В противоречие словам, руки ее дрожали, когда она перебирала звенья серег. «Эрэа, все было иначе». — …И теперь ей придется подыскать кого-нибуть в мужья. Эпинэ занят, регент — невозможно!.. — Больше того, она старая дева. — Дева? Вы же слышали… — Прежде всего она любимица регента и… — Айрис из рода Окделлов, владетельница герцогства Надор! Валентин поднимается по первым ступеням лестницы, чтобы помочь спуститься герцогине. Запястье поданной ему руки охватывает тонкий браслет невесты с аметистовыми вставками, длинные серьги с алыми камнями приковывают взгляд к изящной шее. — Здравствуйте, генерал. Они болтают? — Да, как и всегда. Сияют люстры, и танцуют пары. Валентин увлекает герцогиню Окделл в новый танец, дриксенский лендлер, прижимает ее, кружит и почти слышит шепот в спину: — Вы видели ее браслет? — Вы видели? Это же брачный браслет Приддов… — Вы заметили, она… — Как вы себя чувствуете, эрэа? — Хорошо, благодарю. — Можно поздравить вас со вступлением в права владения? — Да, правда… А злые языки все беспокойней: — Мне кажется, или же герцогиня пренебрегла корсетом? — Дорогая, она так пополнела или в самом деле… — Эрэа, вы пообещали, что не выйдете замуж, пока ваши владения не будут закреплены за вами без права наследования вашим супругом. Теперь это так. — Окделлы никогда не нарушают слова, вы же знаете. — Какой скандал, — шепчутся вслед. — Она беременна! — Вы подтвердили это правило. Теперь позвольте мне спросить в четвертый раз: эрэа, вы пойдете за меня? Посреди залы одна пара распадается. Мужчина в генеральской перевязи опускается перед партнершей на колено и склоняется к ее руке. — Ты выйдешь за меня? «Итак, мой брат оболган, так? А вы не станете опровергать его вину во всеуслышание?! Он умер за свою страну, за вас, а мне останется пойти за первого, кто подвернется под руку, чтобы он стал герцогом Окделлом и занял его место? Как вы смеете?!» Она кричала на регента. Эти Окделлы! Айрис Окделл взглянула снисходительно. — Сударь, вы будете отцом моих детей. Вы сомневаетесь? Валентин Придд сдержал улыбку. Эти Окделлы… — Сударыня, просто скажите… — Да.