Старые фики по ОЭ

— Итак, что мы имеем? — Валентин обозрел три увесистых тома, в ряд выложенных на столе. — Не что, а кого, — поправил Арно, — мы все собирались принести из домашних библиотек наиболее просвещенных авторов. — Вынужден заметить, — ответствовал тот, — что до того, чтобы иметь «кого-то», по крайней мере герцогу Окделлу, довольно далеко. — На что вы намекаете?! — вспыхнул Ричард. — Что значит, «по крайней мере»? — поддержал Арно друга. Граф позволил себе улыбку: — Авторы, господа. Я заметил лишь, что у книги, изъятой герцогом из семейной библиотеки нет автора в его привычном понимании, не так ли, герцог? Ричард слегка зарделся. — Оставимте, — вмешался виконт Сэ, пока друг не придумал традиционного ответа, — так… кто у нас здесь? Граф Васспард? — Павсаний, господа, — Придд аккуратно выдвинул вперед тяжелый фолиант, обтянутый тисненой кожей и обитый серебром, чеканным мотивами найери, волн и спрутов. Посреди этого великолепия, к вящему изумлению однокорытников, был изображен зачем-то ёж. — Автор весьма древний и сведущий в самых разных вопросах. Нам ценен тем, что застал времена Гальтар и описывает… гм… интересующее нас древнее искусство в том возвышенном стиле, который был свойственен его… — Граф, неужели нельзя просто зачитать? — не выдержал Арно. Дик, воображение которого уже было захвачено возвышенным гальтарским стилем, закивал. — Извольте, — Валентин открыл книгу на одной из закладок и заунывным голосом начал: «Стоит увидеть мне раз златокудрого Эхекратида, Взор насыщая красой, за руку милую взяв, Кожи цветущей его аромат вбирая глубоко, Полнятся очи мои сладостной негой любви.» Подняв взгляд, он нашел друзей несколько озадаченными. Дик старался продраться сквозь услышанное, в то время как Арно выхватил из озвученного лишь последние два слова и теперь упорно пытался совместить в своем воображении понятия «Придд», «нега» и «любви». — Желаете послушать еще, господа? — Ну… — протянул Арно, выныривая из борьбы с воображением, — пожалуй, раз уж начали. Дикон тоже кивнул, хотя уже гораздо менее уверенно. — Если бы мог я с любимцем моим наслажденье изведать, — нараспев продолжил граф Васспард, — Среди цветов полевых, прочь седину отогнав, Я бы душистый венок сияющего златоцвета, — Радости спутник моей, — сплел из побегов младых… — На ч-что вы намекае… — Гхм… граф, — потирая ушибленный локоть, поспешно пояснил Арно, — Дик имеет в виду, что мы же интересуемся не этим видом… Валентин невозмутимо пожал плечами и закрыл том: — К сожалению, в гальтарские времена только этот вид любовного искусства предполагался достойным воспевания поэтами. — Тогда зачем вы это принесли? — Ричард смотрел на том с праведным ужасом. — Подумал, что без полноты охвата области звание первого вам будет недоступно, герцог, и не больше. — Он просто не нашел ничего больше у себя в библиотеке на эту тему, — предположил Арно. — Смею заметить, — тонко улыбнулся Валентин, — герцог Окделл принес нам не иначе, как Эсператию, так что и те крупицы знаний, которые я смог собрать, возможно, не будут лишними. Дик густо покраснел. — Как… Эсператия? — не понял Сэ. Все дружно уставились на самую большую из принесенных книг. Действительно, на потускневшем от времени металлическом окладе была звезда Эсперы. Дик высокомерно поднял подбородок: — Книга Анемии, глава 35, стих пятнадцатый. Арно озадаченно нахмурился и, с трудом раскрыв Святое Писание, зашелестел страницами. — А, вот это… «И прославил он Создателя многими подвигами в умножении племени талигойского, и труд чресел его начинался у устьев»… о. о! — Насколько я могу судить, — прохладно уточнил Валентин, — это не столько руководство, сколько перечисление достоинств мифического персонажа. — Арно! — не опуская взгляда, попросил Ричард, — найди, пожалуйста наставления Анемония, главу шестую, стих четвертый. — Сейчас! — бодро ответил Арно, отрываясь от описания подвигов во славу Создателеву, — так Анемоний, Анемоний, Анем… Вот! «Прежде, нежели лечь с женою твоею, должно узнать тебе день и час, для зачатия благоприятствующий. Как же настанут они, омой руки твои и ноги твои, и прочия члены тела твоего, и соверши молитву»… Валентин придал своему лицу выражение прохладного удивления: — Вы предполагаете состязаться с герцогом Алвой посредством гигиены, герцог Окделл? — Арно, — кашлянул Дик, — переходи сразу к стиху сорок второму. — Так… сорок два. «И, сделав так, не торопись, а продолжай, с псалмом первого часа, а как перейдешь к псалму третьего часа, то проследи, чтобы пыл твой увлек сердце жены твоей к песне святого»… Дик, а я не понял, молитвы тут причем? Дик снова кашлянул: — Псалмы ночных часов читаются в определенном… ну… ритме. И… все быстрее. — Здорово, — неуверенно похвалил друг. — А песнь? — Насколько, — неожиданно заинтересовавшись предметом разговора, пояснил Валентин, — я помню, песнь святого Анонима состоит по большей части из громких вскрикиваний, славящих Создателя. И действует? Ричард несколько неопределенно дернул плечом: — Ее Величество довольно набожна, — негромко поведал он о чаяниях сердца. — Набожные, как правило, верны мужьям, — с сомнением протянул Сэ. — Сомнительно, что Алва, — заметил граф, — читает в… процессе молитвы. Вы и вправду отличитесь. Все трое замерли, пытаясь уместить в воображении Алву, читающего нараспев таинственный псалом второго часа. В процессе. — Нет! — нестройным хором наконец сочли они. — Итак, остались вы, виконт, — Валентин поклонился, видимо, уже предполагая, что победа в сборе полезной информации для Дела принадлежит ему. — Не я, граф, — поклонился в ответ Арно, мстительно ухмыляясь, — а мориски! И виконт Сэ грохнул последний том об стол. — Арно, но это же не на талиг. — Конечно, это морисский трактат по любовному искусству, и он на языке морисков. — Никогда не подозревал, что вы владеете морисским, — удивился граф Васспард. — Не владею, — огрызнулся Сэ, листая порядком замусоленный трактат, — здесь есть гравюры. — Да, уже вижу. Очень интересно. Вся троица склонилась над трактатом. — И это тоже. — Да, должен признаться. — А это?.. — Герцог, вас упорно тянет к эпатажу. — Мне просто интересно, это как?! — Ну… — Арно попытался изогнуться, — если ногу… ой! — Больно? — Вы не пострадали, я надеюсь? — Не пострадал, но на ковре удобнее. Так, значит эту ногу так, а эту так… Дик, помогай, рука сама туда не хочет гнуться. — Сейчас… — Ой! — Извини. — Герцог, виконт еще нам может пригодиться. — Граф Васспард, вы бы лучше помогли. — Завязывать узлом виконта? — Для начала вы можете побыть эрэа. — Это для вас «начало», герцог? Что же… так? — Ноги просуньте. — Прошу прощения — куда? Здесь ваши ноги. — Надо гравюру посмотреть. Только достану. — Только распутывайтесь осторожней… — Ой! — Уй! — Ай! — Герцог, вы просто… — Тихо! — Арно поднял руку, невзирая на то, что только что она совсем не гнулась, — Кто-то идет! — Распутываемся! — Не так быстро! — Ай! — Граф Васспард! — чуть удивленно поприветствовал граф Савиньяк, — Дик, здравствуй! Арно, не потрудишься объяснить, чем это вы тут занимаетесь? — Мы… учим… Священное Писание, — немного неровным голосом поспешно отозвался склонившийся над Эсператией Дик Окделл, — эр Савиньяк. Выглядел юноша так, словно только что закончил класть поклоны. Земные. И не менее трехста. — Историю, — поправил Валентин. Он выглядел чуть лучше. Он выглядел совсем бы хорошо — невозмутимый, опрятный, разве что немного разрумянившийся, если б с этим самым навозмутимым видом не читал Павсания несколько кверх ногами. Впрочем, кто их знает, может, Придды привыкли так читать? Арно нашелся на ковре в занятной позе, напомнившей графу о вензелях в официальных письмах. — Учим морисские искусства, — отозвался правдивый брат. Ли понимающе кивнул: — Похоже, боевые? — Ага, — ответили все трое. — Что ж, прекрасно. Советую заняться также медициной. Арно нужна травматология. Шестая полка снизу, граф Васпард, третий том. И загляните на четырехсотую страницу. И после, если не утратите своего рвения, еще на восьмисотую. Сейчас же я отбываю во дворец на службу, весь дом сегодня на тебе, Арно. Желаю вам провести полезный вечер, господа. В полночь в столичном особняке графов Савиньяклв было тихо. Трое юношей в дружной жажде знаний наклонились над книгой. Лица их были бледны, щеки пылали. С четырехсотой и по пятисотую страницу шел перечень «срамных заболеваний, карающих прелюбодеев, грешников, блудниц и любодеев, и всех порочных тварей». А на восьмисотой ожидала женская анатомия. Если, конечно, доберутся. Или все-таки — когда.