Упал, отжался, с-салага

Месяц в гребаных джунглях, террористы, прячущиеся в лесах, как тараканы, и пришлось давить их по одному, душная влажная жара и хлюпающие ботинки с бесконечно заживающей и появляющейся снова мозолью на правой пятке — Баки ощущал, что даже в режиме Зимнего Солдата, закаленного Гидрой, скоро взбесится и просто ебанет по поисковому квадрату стыренной у незабвенной советской Гидры “Смерчем”, а сам закурит на пепелище и пошлет Щит с его миссиями в самую глубокую черную ж… — Подлетаем, капитан, — бодро прокричал пилот джета, который подобрал Баки три часа назад. Баки привычно передернулся внутри на “капитана”, все еще мысленно считая себя сержантом. Прогресс был в том, что он уже не считал себя Агентом и Кулаком Гидры, но и новое звание все никак не удавалось на себя напялить. Сдать снарягу, душ, отчет только завтра, потому что ебал Баки отчитываться через пять минут после приезда, острые куриные крылышки из той тайской забегаловки, четыре порции, и спаааать. Жизнь снова становилась прекрасной… — Барнс, жду тебя у себя, десять минут, — сказал Фьюри в наушник. Но ненадолго прекрасной. Хуле Фьюри надо. Краткий отчет он уже и так отправил, еще из джета, а подробный пусть ждет завтра, а если выбесит Баки, то и послезавтра. Вдова терлась в оружейке, следила, как Баки сдает оружие и оставшиеся патроны (в количестве трех штук) и было видно, что ее от ехидства и какой-то новости щас разорвет. — Наталья, — холодно окинул ее взглядом Баки. — Солдат, — откликнулась она, лениво чистя ногти ножом. — Не завидую я тебе. — Есть что рассказать? Вдова только улыбнулась широко и зловеще, качнула бедрами и слиняла из оружейки. А у Баки дернуло нехорошим предчувствием внутри. Чего там Фьюри еще придумал. В кабинете тот был не один, у окна стоял какой-то придурок-качок в, мамочки-божечки, трехцветном флаге. Что еще за косплеер Капитана Америки? — Это Стив Роджерс, Капитан Америка, — представил Фьюри качка. Роджерс же помер лет семьдесят назад, не справившись с управлением простейшего самолета. Качок развернулся (ого, вот это сиськи), резко кивнул Баки, и снова уставился на Фьюри очень недовольным взглядом. — Я уже говорил, что мне не требуется надзор. Помнится, когда инопланетяне посыпались на Манхэттен, мне никакой наставник не был нужен? Инопланетяне? Так, Баки срочно надо погуглить события за прошедший месяц. Какие еще инопланетяне. Телефон запестрел ссылками и превью видео, Баки охреневше пролистал несколько штук, борясь с желанием ущипнуть себя или заорать. Он шатался по джунглям без связи, как самый распоследний лох, ловя скучных террористов, пока тут была такая веселуха?? Еще и с Наташкой во главе. Он ей этого не простит. — А от меня-то чего надо? — очнулся Баки, потому что и Фьюри и этот Капитан Америка недовольно смотрели на него. — Барнс, ты, как наш лучший агент, подготовишь Роджерса для участия в миссиях Щита. — Я прекрасно работаю с Наташей, — отрезал Роджерс. — Точняк, танцевать на сцене как раз ее тема, — поддержал Баки, а Роджерс с яростью уставился на него. — Чего? Роджерс дернул подбородком, не удостоив Баки ответа. — Меня подготовит Наташа. Фьюри встал из-за стола и снял свою пиратскую повязку, принявшись ее протирать белым платочком. Так он делал, когда его действительно все достали. — Барнс — суперсолдат, как и ты, только с бесценным полевым опытом в шестьдесят лет. Наташа и близко не сможет натаскать тебя и участвовать наравне в спаррингах. Вопрос закрыт, Роджерс, хочешь остаться в Щите — работаешь с Барнсом, не хочешь — добро пожаловать на пенсию, выслуга лет тебе позволяет. Роджерс очень громко скрипнул зубами, бросил еще один злой взгляд на Баки и, чеканя шаг, вышел из кабинета. — А как же мое согласие? — спросил Баки. И вообще-то шестьдесят пять лет опыта, на минуточку. — Тоже на пенсию хочешь? Баки не хотел. Ничего, пару недель пообломает этого выскочку, и тот сам сбежит. А Наташка ведь знала, что Роджерса ему подсунут, вот же засранка. *** Забегаловка с прекрасными крылышками была закрыта, что не добавило Баки хорошего настроения. Пришлось брать жуткую пиццу в зведении напротив. Дома он первым открыл файл с личным делом Роджерса и углубился в чтение. Откопали и разморозили Роджерса полтора месяца назад, две недели он шатался по Нью-Йорку, как неприкаянный, и издевался над грушами в зале, пока на город не упали инопланетяне (с которым Баки не удалось повеселиться! Наташе нет никакого прощения), а потом Фьюри заманил его в Вашингтон и Щит. Дрался Роджерс неплохо, но очень сыро и чрезмерно полагался на свой исцеляющий фактор и суперсолдатскую силу. А из оружия использовал только щит. Тьфу. И с этим Баки придется работать. Он потребует себе огромную прибавку. Он до глубокой ночи изучал документы и смотрел записи с тренировок Роджерса, планируя обучение, пока не вырубился прямо за ноутбуком. Очнулся от трезвона служебного телефона, ошарашенно схватил его, глядя на часы (шесть утра, блядь, если террористы что-то там захватили, им сука не жить). — Я уже час на тренировочном полигоне, а моего “инструктора” нет и не предвидится, — холодно сказал Роджерс в трубку. Какого. Дьявола. Он что, жаворонок? Баки убьет его и скажет Фьюри, что так и было. Через два часа Баки зашел в зал, где Роджерс занимался избиением груши (очевидно, о существовании других видов тренировок он не подозревал). — Первое, не звонить мне раньше восьми утра, — сказал Баки, с громким хлюпаньем отпивая из трубочки свой утренний кофе. — Второе… — Ты собрался заниматься в этих штанах? — нагло перебил его Роджерс, скептически оглядывая его потрясные тренировочные тайтсы с кислотно-оранжевыми вставками на бедрах. Сам Роджерс был одет в предельно скучные серые спортивки, которые были не совсем его размера и совершенно точно лопнут по шву, когда Баки приступит с ним к отработке ударов ногами. Так что посмотрим, кто тут еще неправильно одет. Ханжа ебаный. Баки вон тоже прямиком из сороковых, однако в состоянии следить за современными тенденциями. — Для начала короткий спарринг, хочу понять, что ты из себя представляешь, — сказал Баки с достоинством, поставив стакан на скамью. Роджерс ухмыльнулся, явно уверенный, что сейчас надерет Баки зад. Баки уже предвкушал, как спадет его самодовольная ухмылочка. — Начали, — скомандовал он, и Роджерс тут же налетел на него со всей своей суперсолдатской дури. Это было даже слишком легко. Уйти от атаки, подправить Роджерсу направление, чтобы потерял равновесие, а потом вмазать коленом под зад. Роджерс пропахал носом маты, тут же вскочил, удивленно мотнув головой. Привык, понимаешь ли, что он тут самый быстрый на районе. Баки даже самую малость стало его жалко. — Еще раз. Через две секунды Роджерс снова оказался на матах и вскочил уже не так быстро. Задумчиво окинул Баки взглядом. Кажется, немного мозгов в этой блондинистой головке все же есть. — Еще раз. Спустя десять падений на маты Роджерс порядочно растерял в уверенности. — Достаточно, — милостиво сказал Баки, глядя на красного запыхавшегося Роджерса. — Сражаешься неплохо. Ну, для новичка. Понимаю, что непросто после сцены заниматься настоящим делом, так что делаю тебе ски… Роджерс сделал молниеносную подсечку, почти сумев уронить Баки, но тот все-таки семьдесят лет был в блядской Гидре, он такую хрень на раз ловил. — Окей, перерыв на кофе и… — Да я только начал, — азартно воскликнул Роджерс, пританцовывая вокруг Баки с поднятыми кулаками. Кстати, стойка у него была отвратная. — Хватит, сука, перебивать меня, — утомленно сказал Баки, думая, что стоит уже вырубить того на гарантированные десять минут и спокойно допить свой кофе. А Роджерс, неожиданно, заткнулся. Кофе, правда, пить не стал, ушел к своей груше, с которой у него явно были нездоровые отношения. — Что дальше? — хмуро спросил он, когда Баки с наслаждением допил последний глоток и выбросил стакан. — Курить. — А работник из тебя не очень, да? — ледяным тоном произнес Роджерс. — Завали, — посоветовал Баки, который собирался лелеять свою каждую из пятиста вредных привычек, которыми обзавелся после Гидры. Роджерс его разозлил, так что Баки скомандовал: — Триста махов ногами, вот в эту точку, — указал на груше на высоте своего роста. — Ты мне не прапорщик в служебке, — огрызнулся Роджерс. — Правильно, я хуже. Начал, — велел Баки, достал сигареты из поясной сумки, которую ранее положил на скамейку рядом со стаканом. — Через пять минут вернусь. Спустя пять минут Баки увидел ожидаемое зрелище. Груша на полу песком наружу, Роджерс на пятьдесят оттенков краснее, а его спортивки треснули в промежности, явив миру милейшее небесно-голубое белье с цветочным рисунком. Баки не стал себе отказывать в гиенистом смехе. Даже живот заболел. Расплата за дебильные Роджерсовские комментарии была сладка, как мед, а отличное настроение было обеспечено на весь день. — Мне надо переодеться, — тихо сказал Роджерс, и хоть не пытался прикрыться, иначе Баки бы тут точно от смеха помер. — Вперед, боец. Скинуть ссылку, где я заказывал свои? — крикнул ему вслед Баки. *** К чести Роджерса, знания тот схватывал на лету и к концу первой недели тренировок оказывался на матах всего пять раз из десяти. Прежде чем идти на стрельбище, Баки скинул ему примерно пятьдесят учебников, справочников и около сотни статей по современным видам оружия, собираясь устроить прекрасный экзамен потом, изобретая тесты с двадцатью ответами в каждом вопросе и текстами вроде “Винтовка barret m82 была пристроена в ясную погоду в северном полушарии. Какую корректировку нужно сделать при стрельбе на дальности в 0,63 мили в южном полушарии в дождливый день, если цель — финансист арабского картеля.” И это они еще не подошли к взрывчатым веществам. Баки дал два дня Роджерсу на изучение, этого вполне хватит, супермозг у него там или что. Вопросы Баки милостиво распечатал на листах А4, вручил ему стопку толщиной с пятую книгу о Гарри Поттере, уселся за стол аудитории, закинув ноги на столешницу, планируя провести изумительные два часа, кидая мячик в потолок, пока Роджерс пытается справиться с тестом. Через полчаса тот грохнул стопку ему на стол, скинув оттуда ноги Баки. — Сдаешься? — Закончил, — ответил Роджерс, а потом уселся напротив, ожидая, что Баки прямо сейчас начнет проверять. Вообще-то, как раз время обеда. Баки не собирался лишать себя гарантированных конституцией прав. Или не конституцией? Неважно. Стопку вопросов он забрал с собой, а Роджерса отправил к Наташе на обучение всяким шпионским делам. Не забыв сказать напоследок, что если тест тот завалил, то не видать ему допуска к полевой еще полгодика точно. Роджерс не ответил, выразив свое мнение о Баки спиной. Тест он сдал. Баки неверяще смотрел на девяносто восемь процентов результата, осознавая, что Роджерсовская разрекламированная эйдетическая память вовсе не трюк какой-то. И логикой с чувством юмора не был обделен, сумел же в том вопросе про винтовку выбрать правильный ответ “Возьмите другую винтовку, не состоящую на вооружение ВС США, чтобы не подумали сразу на вас.” Баки, конечно, не собирался долго сучиться и не пускать Роджерса на полигон, но рассчитывал процентов на тридцать правильных ответов, поставленных наугад, над чем можно будет стебать Роджерса еще пару неделек. “Поздравляю, ты умеешь запоминать слова” — написал он Роджерсу, на личный телефон, из вредности. — “Завтра в тир” “Не опаздывай” — ответил говнюк Роджерс, а Баки присвистнул восхищенно. *** Стрелять Роджерс не умел и учился явно по гангстерским фильмам. Нет, для какого-нибудь вшивого боевика из спецназа он был неплох, но они тут не в поддавки играют. У них тут Гидра, в смысле Щит. Звучит гордо. И работают здесь только лучшие. Так что Баки в сто тридцать четвертый раз кинул в Роджерса маленьким камешком, когда тот снова не попал в висящую под потолком в темном углу черную нитку. Баки бы в нее с закрытыми глазами попал, о чем он и сказал Роджерсу. Где-то в семидесятый раз. По каждому году, что он был в Гидре, а Роджерс прохлаждался во льдах. — Ладно, сбавим сложность, — с тяжелым вздохом сказал Баки. — Бери Вальтер и давай по мишеням, вон те, в ста футах, не перепутай с теми, которые в ста пяти футах. Задание было элементарное и Роджерс справился, почти ни разу не промазав. Промахом Баки считал любое отклонение пули от центра мишени даже на миллиметр. — Окей, сойдет. Завтра возвращаемся к рукопашной, а потом… — Завтра я занят, — перебил Роджерс, методично проверяя стволы, которые они использовали, перед тем убрать их по чехлам. — Навещаю друга. — Наташка в одиночке, — машинально ответил Баки. Роджерс только покосился на него. — Я иду к Пегги. На сегодня мы закончили? Баки кивнул, замешкавшись с ответом, а в голове с мягким шорохом воспоминания закружились. С Картер он был знаком, она на три месяца приезжала к линии фронта, крутилась в лагере, вся из себя такая спецагентша, с красными помадными губами и вздернутым носиком. Баки тогда пытался ухлестывать за ней, чисто из азарта и желания доказать себе, что даже потрепанный войной, страхом и голодом, он еще умеет производить впечатление на дамочек. Ну и хотел разузнать, не получится попасть снайпером в особые войска. Получил от ворот поворот, естественно, Картер все время заведенная была, как маленькая злая оса. Сейчас то Баки уже понимал, что это она уже тогда запала на Капитана Америку, который колесил по Штатам со своим миленьким отрядом танцовщиц в коротких юбчонках. Странно было осознавать, что та бойкая дамочка, сурово отбрившая Баки, сейчас старушка. Баки не хотел ни встречаться, ни выяснять, что там сталось с теми из сто из седьмого, кого он мог бы назвать приятелями. Одинаково не хотел знать, что те или погибли потом в боях, стоило Баки в плен к Гидре загреметь, или что счастливо дожили до ста лет, заимев десяток детей и полсотни внуков. На следующий день он проследил за Роджерсом, назвав это про себя тренировкой для Роджерса отслеживать хвосты (тот не справился, разумеется), а потом в прицел с соседнего здания смотрел, как Роджерс сидит у кровати крошечной высохшей бабульки. Картер явно была еще хоть куда, судя по тому, как бойко она отчитывала Роджерса, что тот никуда не ходит, ни с кем не общается, кроме Наташки, и ни с кем не трахается. Ну, Картер не так говорила, но Баки перевел его старушечий язык на современный. А на следующий день заказал для Картер корзину цветов, попросив вписать на карточку “От отвергнутого поклонника прекрасной леди”. *** Тактика и стратегия масштабных операций были не самой сильной стороной Баки. Гораздо лучше он работал один, максимум с еще парой человек, таких же молчаливых на задании и профессиональных (например, с Хилл или Бартоном). Он не собирался погружаться в это с Роджерсом слишком сильно, собираясь просто поймать Коулсона и напомнить про должок. И пусть гениальный Фил натаскивает Кэпа на современные реалии стратегического планирования. И хоть руководство крупными миссиями с участием сразу нескольких групп вообще не было его темой, но даже Баки сообразил, что высадка на приличной высоте без парашюта на воду была очень отстойной идеей. Королевой всех отстойных идей. А Роджерс, изучив вводные по грядущей пробной операции, сходу предложил именно этот вариант. — Я суперсолдат, — повторил Роджерс противным самоуверенным тоном. — Для меня это приемлемый риск. И эта тактика даст нам преимущества, которые я уже… — Ты с Коммандос своими также свои приключения планировал? Да чего я спрашиваю, — процедил Баки и разозлился, вспомнив разбор той самой вылазки, после которого Роджерс упал вздремнуть на айсберг на семьдесят лет. — Хуй тебе, а не миссия. Роджерс шумно раздул ноздри, будто бычара какой, отвечать не стал, только окинув презрительным взглядом, и повернулся к Фьюри, в кабинете которого и разыгрывалась эта сцена. Достопочтимый одноглазый директор желал знать прогресс Капитана и как скоро его можно будет выпускать на арену цирка. — Мне нужен другой наставник, — сказал Роджерс и сложил руки на могучей груди, так, что сиськи сильнее выпятились и стали будто еще на размер больше. Баки тряхнул головой, прогоняя оттуда непристойные картинки. — Другой мозг тебе нужен, — не сдержался Баки. — Фьюри, ему рано в поле, этот наивный воробей… — Я воевал, вообще-то, — прошипел Роджерс, а Баки мелодраматично всплеснул руками. — Это ты про кордебалет свой? Я, в отличие от всяких там, не только на той же войне два года снег жрал и фрицев стрелял, а еще потом в Гидре ебучей выжил. А ты что можешь, кроме как жопой крутить, а? — Думаю, ты видишь, что мы не сработаемся, Ник, — Роджерс совсем отвернулся от Баки, то ли случайно, то ли намеренно вильнув той самой жопой. Небольшой такой, крепкой, выпуклой, как два наливных яблочка, так и тянет укусить, и Баки явно сейчас нездорово на нее залип, вместо того, чтобы донести до Фьюри… — Как вы меня достали, — сказал Фьюри, потирая висок. — Миссия отходит Наташе. Оба вон из кабинета, у вас месяц на подготовку, дальше Роджерс должен получить допуск и будете работать в паре. Свободны. Дверь закрылась с подозрительным чавкающим звуком, Фьюри явно включил полную блокировку, чтобы больше никто сегодня не попался ему на глаза. На глаз. — Наташа подготовит меня лучше, — ледяным тоном сказал Роджерс, прислонившись к стене и снова складывая руки на груди. Да это какой-то нечестный приемчик, потому что Баки опять сбился с мысли. — Вдова шикарна, — согласился Баки, а Роджерс уставился на него с подозрением. — Это я ее учил, ты же в курсе? В общем, слушай сюда. У нас месяц, файл я твой читал, в деле видел. Еще раз предложишь подобный самоубийственный план… — Баки поднял левую руку и заставил ее тихо завибрировать. — Раз через голову не доходит, дойдет через жопу, — и пошевелил металлическими пальцами. Роджерс должен быть огрызнуться в ответ какой-нибудь пафосной речью, но он промолчал, глядя на руку, и Баки увидел, как он краснеет. Краснеет, краснеет, краснеет, так, что у Баки самого щеки краской запекло, а движущиеся картинки с участием Роджерса, левой руки и галлона смазки завертелись перед глазами, как круглый широкий хоровод. Баки сморгнул, спрятал руку в карман, и Роджерс очнулся. Сухо кивнул ему и ушел. И, Баки мог бы поклясться, на прощание снова вильнул жопой. Этот месяц будет чертовски тяжелым. *** Саперное дело, углубленная физика и математика стрельбы, изучение истории всех успешных (а главное, неуспешных) операций Щита, ЦРУ, Моссада, и еще с десяток более мелких, но не менее воинственных и везделезущих контор — Роджерс грыз гранит науки и запоминал новые знания с пугающей скоростью. Единственной проблемой оставались спарринги и дурное желание Роджерса обязательно победить. Рукопашная, бои на ножах, щит против металлической руки, даже бокс с соблюдением всех правил — Роджерс неизменно к концу спарринга оказывался на матах или проигрывал по очкам, если им хотелось повыпендриваться и Баки звал Наташу побыть рефери. Баки великодушно объяснял Роджерсу, что тому и не удастся победить, слишком большая у них разница в опыте и вообще в охуенности, и не забывал поглядывать на упругую попу, обтянутую синим спандексом новых тренировочных штанов. Честно говоря, Баки каждый раз укладывал Роджерса на маты ради зрелища, как эта задница смотрится, кхм, кверху задом. Эрскин был чертовски гениальным ублюдком, хотя Баки был уверен, что и до сыворотки Роджерс был мелким симпатичным засранцем. — Желать победы весьма похвальное устремление, и я уверен, у тебя все получится, — праздно рассуждал Баки, рассевшись у Роджерса на заднице и удерживая в захвате, пока тот яростно пытался скинуть его, — Завидую я тебе, Роджерс, вот у меня в Гидре такого тренера не было. Все сам, все сам. И вообще тебе повезло, что я оттуда раньше свалил, прежде чем тебя откопали. Представляешь, если бы нам пришлось сражаться по-настоящему? Какое-то избиение младенцев, ужас. Роджерс хрипло зарычал и рванулся так сильно, что Баки подпрыгнул на нем. — Классный аттракцион, — похвалил Баки. — И сиденья мягкие. Ладно, с тобой приятненько, но мне пора обедать, с суперсолдатским метаболизмом, знаешь ли, шутки плохи. Он ослабил захват, и Роджерс тут же выкрутился из-под него, весь красный, взъерошенный и злой. Ничего не сказал Баки, ушел к скамье снимать бинты с ладоней. — Ты смотрел наши спарринги в замедленной съемке? — спросил Баки, потому что шутки шутками, но Роджерсу пора учиться на своих ошибках. В других дисциплинах проблем ведь у него нет. — Смотрел. Я все равно не понимаю… — Роджерс досадливо потер шею. — Поменьше личных эмоций, побольше холодного анализа, — посоветовал Баки и залип на то, как Роджерс отпивает из бутылки. Нет, эти пухлые розовые губы были таким же мощным оружием, как и вибраниумный щит. *** Отдел снабжения уже месяц изобретал Роджерсу костюм для миссий, одновременно узнаваемый, функциональный и не слишком яркий. Роджерс забраковал все десять моделей и ходил с перманентно недовольной рожей. Баки решил внести свой вклад в портняжное дело и закупился в одном магазинчике стопкой старых комиксов про Кэпа, которыми вся страна, и солдаты тоже, зачитывались во время войны. На хрупких выцветших страницах Капитана изображали в каждом выпуске в немного разных костюмах. Художники явно никак не могли определиться, на что конкретно они дрочат. Баки стратегически развалился на коротком диванчике в комнате отдыха для агентов (которая после появления Баки в Щите стала только его), листал один из комиксов и ждал явления героя. Роджерс пришел пить свой чай четко по расписанию, кинул остро пахнущий мятой пакетик в кружку, нацедил кипятка из термопота, отхлебнул, прикрыв глаза (знал, гад, как Баки бесит эта мятная вонь от той сушеной травы в его кружке) и только потом заметил комикс. Баки надеялся, что Роджерс поперхнется, но тот только вспыхнул красными пятнами на скулах и скрежетнул зубами. — Изучаешь исторические хроники? — Ищу тебе идеальный костюм, — с удовольствием откликнулся Баки. перелистнул страничку, повернул к Роджерсу разворотом. На бумаге Капитан Америка застыл в эпичной позе, кусок ткани на животе был забран сеткой, ярко-красные трусы поверх лосин облепляли пах, а мушцы бугрились так, что даже нарисованная ткань готова была лопнуть. — Господи, — простонал Роджерс, прижав ладонь к лицу. — Почему их не сожгли все. — Ты что, такое культурное наследие! Но знаешь, самый лучший костюм был тот, в котором ты лупил Гитлера по лицу, ну помнишь, да? Такой синий, колготки в облипку и сверху шортики. — Такое забудешь, — ледяным тоном ответил Роджерс. — Ты закончил глумиться? Баки открыл следующую страницу, наслаждаясь дурной рисовкой и нереалистичными человеческими фигурами. — А чего, Роджерс, вообще-то отличный костюм был, — продолжил Баки, пока Роджерс отжимал пакетик в кружку и на всю комнату тошнотворно пахло мятой. — Жизнь мне спас. — В смысле? — немного погодя спросил Роджерс, когда понял, что Баки не шутит. Баки закрыл комикс, вытянулся на диване, слишком коротком для него, уложил комикс на грудь и там же сложил руки. Вспомнил, как Солдатом завис напротив рекламного баннера выставки имени Капитана, а в голове помехи начались. Как стоял в зале всю ночь, глядя на манекен, одетый в тот бесячий актерский костюмчик, и звезда на бутафорском щите выжигала мозг. А потом Солдат вспомнил, как его раздражал этот опереточный “суперсолдат”, который скакал по сцене и продавал облигации, вместо того, чтобы сражаться на передовой вместе с остальными. Как из-за приезда этой цирковой труппы их отряд раньше бросили в бой. И как Баки бесили тупые надежды остальных пленных, что Капитан Америка обязательно ворвется на завод и спасет их всех. Солдат на остатках самосознания и заряда злости от воспоминаний о пафосном придурке, которого им всем в пример ставили, завалил миссию, слинял в Нью-Йорк, нашел там Вдову, которую едва помнил, и вот, спустя пять лет может безнаказанно поучать того самого Капитана. — Наташа мне не говорила, — негромко сказал Роджерс. — Ну, эта информация не для всех, — лениво ответил Баки. — Так что я настаиваю, чтобы ты оставил эти шортики. Деморализуют противника с первого взгляда. *** На следующую отработку стрельб Роджерс пришел в том самом костюме. С шортиками. Баки подавился утренним кофе, залил коричневым свою лучшую белую футболку и на пять минут потерял дар речи. Роджерс успел отстрелять первый сет, включая попадание в ту черную нитку в том черном углу. Дальше по плану была тренировка снайперской позиции на коврике, а у Баки все еще не получалось наскрести побольше членораздельных слов, кроме стандартных “Корректировка на два градуса” и “Меняем прицел на инфракрасный”. Роджерс совершенно точно ржал над ним с невозмутимым, сурово-патриотичным выражением лица. Потом перебирали все оружие, отрабатывали метание ножей и сюрикенов в деревянные щиты, в манекены и в портрет Пирса, а Роджерс даже обогнал Баки по очкам. Ученик скоро превзойдет учителя, особенно если учитель так и продолжит залипать не на то, что надо. — Хорошо отработал, Роджерс, — расщедрился Баки на похвалу в конце дня. — Надо отточить стойку, правильный замах и терпение. — Так точно, капитан Барнс, — с каменным лицом ответил Роджерс. — Иисусе, зови меня Баки, — прошипел тот в ответ, а внутри аж передернуло всего. — Я думал, “Баки” только для близких друзей, — бесстрастно произнес Роджерс, толкая двойные двери, разворачиваясь к Баки и продолжая идти спиной вперед. — Мы с тобой круглые сутки вместе, куда уж ближе, — проворчал Баки. — Нам осталось только трахнуться и пожениться. Роджерс поднял бровь, смерил его от макушки до пят оценивающим взглядом. Ухмыльнулся, как распоследняя шпана в дырявых ботинках. — Ты не в моем вкусе. Баки, — добавил он, и это прозвучало как “неудачник”. Нет, ну какой же мудила. Нельзя было оставлять за ним последнее слово. — Зато ты в моем, — нарочито манерно протянул Баки и пошло качнул бедрами, Вдова бы обзавидовалась. А Роджерс ухмыльнулся только, засранец. *** Баки понятия не имел, каким образом они от взаимных оскорблений перешли ко взаимному флирту. Ну такому, флирт тире издевка. Потому что невозможно же! Роджерс окидывал темным взглядом, облизывал губы, а потом выдавал своим патриотичным ртом особо патриотичную хрень. Агенты помладше на слюни исходили, просили подписать карточки, в глазах прыгали сердечки, а Баки этого говнюка насквозь видел. У них таки состоялась пробная миссия, ничего серьезного, вынести мелкую базу АИМ, которая все пыталась возродиться, но никак не могла собрать достаточно людей и денег. Роджерс носился по этажам, упакованный в темно-синий стелс костюм, на который Баки, только это секрет, подрочил уже раз пять. К сожалению, только в фантазиях и в душе, а не в реальности. Снимать разбегающихся горе-террористов из лежки было легко. Наблюдать, как Роджерс разъебывает щитом и балетно-боевыми па встречающихся противников — уже не так легко. Сами попробуйте сохранять снайперскую неподвижность, когда стояк на мозги и ширинку давит. Роджерс танцующей походкой вышел из здания, поднял голову, глядя на Баки глаза в глаза, и одним движением стряхнул со щита кровь, будто с катаны. А Баки, кажется, кончил в штаны в этот момент. *** Вдова устроила Роджерсу экскурсию по торговым центрам и в один момент, совершенно без предупреждения, тот вдруг начал одеваться не в дедовские рубашки и безразмерные отглаженные штаны, а в узкие джинсы и облегающие свитера. И это вдобавок к тому стелс-костюму, который и так регулярно являлся Баки в мокрых снах. Судя по Наташе, которая при каждой встрече готова была лопнуть от смеха, сделано это было намеренно, чтоб Баки жизнь медом не казалась. Свидания с грушей все еще были любимым занятием Роджерса в свободное от учебы время. Баки завел привычку брать на вынос что-нибудь азиатское, устраиваться в зале и поощрять себя не только вкусным обедом, но и восхитительным зрелищем перекатывающихся под тесной тканью мышц. Роджерс только косился, фыркал и совершенно точно красовался. Спарринги все еще были проблемой. Для Роджерса. Баки-то ими наслаждался, хотя чем дальше, тем больше он видел в этом что-то от мазохизма. — Смирись, Роджерс, ну не удастся тебе победить, — Баки похлопал его по плечу после очередного проигрыша, ощущая почти искреннее сочувствие. — Лучше запоминай свои ошибки, потом пригодится в деле. Роджерс только окинул его нечитаемым взглядом и ничего не ответил. Было даже жаль этого наивного салажонка, но, как говорится, тяжело в учении, легко в бою. Потом еще спасибо скажет. *** Баки все чаще ловил на себе задумчивые, непонятные взгляды Роджерса, тот стрелял острым, темным взглядом, а потом приспускал эти свои длиннющие ресницы, а на скулах алые пятнышки вспыхивали. Длилось это все считаные мгновения, но Баки замечал, а в груди сильнее стучать начинало. И член вставал. Сегодня Роджерс снова был одет в свободные спортивки, которые красиво обрисовывали его бедра и роскошно натягивались на заднице. Баки вдоволь полюбовался на это дело, пока они с Роджерсом отрабатывали махи, захваты и кувырки. Потом сошлись в спарринге, достаточно разгоряченные, чтобы не жалея швырять друг друга и азартно отфыркиваться. Роджерс дышал все чаще и тяжелее, на скулах цвел румянец, а Баки придерживал удары, собираясь подольше насладиться этим зрелищем. Очередная серия приемов, подсечка, захват — и вот Роджерс опять пытается выбраться из-под Баки, повторяя все свои обычные ошибки. — Черт побери, Кэп, ну ты как маленький. А Роджерс ответил низким хриплым стоном, снова рванулся, больше притираясь к Баки, чем стараясь освободиться. У Баки в голове горячим вспыхнуло и лавой рухнуло в пах, когда он вдруг разом осознал, что происходит. Роджерс, с темным румянцем на щеках, закушенной губой, хриплым, прерывистым дыханием, ерзает под ним, штаны натянуты на возбужденном члене, а круглая упругая задница прижимается к Баки ритмичными движениями. Ох ты ж блядская Гидра и все ее демоны. У Баки от плеснувшего в кровь возбуждения перед глазами помутилось, член крышесносно прижался между половинок, которые толком не скрывала тонкая ткань спортивок, а Роджерс отозвался длинным сладким стоном, стрельнул в Баки взглядом из-под ресниц и, кажется, Баки готов был кончить от одного этого зрелища. Он уткнулся носом Роджерсу в загривок, в голове застучало, а возбуждение пополам с растерянностью грозили отправить мозг в перезагрузку. Похлеще обнуления. Баки лизнул соленую шею, прикусил, шалея от кайфа, Роджерс хрипло выдохнул, изогнулся, потираясь задницей о стояк, расставил ноги, снова застонал, уже нетерпеливо, понукающе. — Сейчас, сейчас, потерпи, — торопливо забормотал Баки, шаря рукой по его груди и животу, а потом ниже, нырнул ладонью под резинку штанов. Огладил член, такой крупный, крепкий, ровный, абсолютно потрясающий. Черт, будь они в другой позе, Баки бы в рот взял, не удержался. Роджерс пробормотал что-то неразборчивое, толкнулся в руку, но Баки пока не собирался ему дрочить. Не прямо сейчас. Он завел руку назад, сжал ягодицу, так охуенно ощущавшуюся в руке, небольшую, упругую и крепкую, блядь, Баки уже на грани, чтобы просто стащить его спортивки и кончить на эту задницу, потереться мокрой головкой о расселину, пачкая спермой сжатую дырку, а потом развернуть Роджерса к себе и взять в рот. Роджерс опять застонал, низко, нетерпеливо, уперся локтями о мат, а у Баки от вида Роджерса в этой позе явно что-то в голове перегорело. Разом. Между ягодиц было горячо, сухо, нежно. Баки потер пальцами складочки входа, мысли скакали в башке, как сумасшедшие, а Роджерс на каждое касание сладко ахал и толкался задницей назад. Боже, какой же он… — Да, детка… — обморочно шептал Баки ему в кожу, ритмично надавливая на припухшее от возбуждения кольцо мышц. — Сейчас все будет… Хочешь меня? Какой ты нежный там… Побольше слюны, побольше растяжки, не торопиться, но и не медлить — и у них все получится. Баки целовал его плечи и шею, одной рукой гладил под теплому боку под задравшейся футболкой, а второй осторожно, но настойчиво раскрывал задницу, умопомрачительно тесную и горячую внутри. Сдернул свои штаны, высвобождая член, который от прилившей крови лопнуть был готов и уже собирался пристроиться, как наяву ощущая на члене тугую хватку этой божественной… Потолок перевернулся вверх ногами, горло сдавило под жестким давлением предплечья, плечо выкрутило болью, а левая рука бестолково болталась в воздухе. Баки рыпнулся, но сходу освободиться не получилось, а гребаный Роджерс заржал прямо в ухо, а его стояк упирался Баки в поясницу. Баки с отчаянием двинул головой назад, собираясь хоть затылком врезать Роджерсу, но тот, конечно, с легкостью увернулся, а давление на плечо подошло к той границе боли, когда даже Солдату было тяжело терпеть. — Сдаешься? — промурлыкал Роджерс ему на ухо. — Да щас, — прохрипел Баки в ответ, стараясь не вырубиться от хватки на горле. Он дернулся еще и еще, но даже некоторые суперсекретные приемчики не помогли высвободиться. Роджерс нежно повел рукой на плече Баки и тот взвыл от боли. — Бля, все, — он стукнул ладонью по мату. — Отпусти меня. Сдаюсь, да, — он уткнулся лбом о пол, а внутри всего стыдом окатило. Как вообще он так… Роджерс слез с него, невозмутимо поправил штаны, а его член все еще стоял, будто у них все еще прелюдия была. А потом, посвистывая, направился к выходу. Такое глупое поражение злило, а возбуждение от сорвавшегося секса (который вообще Роджерсом не планировался, напомнил себе Баки) давила на яйца и виски. Он сунул ладонь в штаны, собираясь хотя бы немного скрасить себе этот нокаут. — Не дрочи в зале, извращенец! — крикнул Роджерс, сунувшись в дверь. — Иди на хуй! — завопил Баки в ответ. — Сначала победи. Баки прикрыл глаза, показал в сторону дверей поднятый средний палец левой руки, а правую не собирался доставать из штанов. Сучара Роджерс это все спланировал, конечно. Но и наслаждался тоже. Наслаждался. Баки с длинным стоном испачкал себе ладонь, штаны, маты и репутацию. И записи с камер он не собирался удалять. *** Роджерс получил допуск к полевой и вот тогда-то и начался настоящий ад. Если до этого он еще пытался прикидываться нормальным, то сейчас… Баки припомнил все русские и японские ругательства, пока прикрывал этого ебнутого на миссиях по зачистке остатков агонизирующей Гидры. Та подыхала уже пять лет и все никак не могла помереть окончательно (прямо как фандом Гарри Поттера, да, Баки успел заценить и даже тайком купил себе волшебную палочку. Вибрирующую, естественно). После того случая в зале Роджерс обнаглел в край. Отжал диван Баки в комнате отдыха, всюду расставил свои пакетики с мятным чаем, спрятал в шкафчике Баки в раздевалке новую снайперку от Старка (последняя модель, прицельная дальность больше двух миль, легкая, бесшумная, такая охуенная), с нацепленным на ней алым бантом. Бант Баки сорвал и затолкал в шкафчик Роджерса, а винтовку придержал у себя. Пригодится. Может, на следующей миссии шмальнет из нее Роджерсу в зад. Было обидно, что Баки так глупо повелся на этот ненастоящий флирт. Уже успел напредставлять себе всякого с Роджерсом. Не только с рейтингом 18+ Роджерс понимал его шутки про Депрессию и старика Присли из мясной лавки, потому что, сюрприз блядь, они не только родились почти в один год, но и жили в Бруклине в соседних районах. Разве что в школы разные ходили. И как боец Роджерс был неплох (не как Баки, конечно, но никто не может быть как Баки). Баки мог бы сводить его на свидание. Или на танцы. Он даже успел найти последнюю раритетную танцевальную студию линди-хопа на грани банкротства (и проспонсировал их украденными деньгами Гидры, чтобы они не закрылись). А сейчас, когда они с Роджерсом оба суперсолдаты, то даже в танцевальном марафоне могли бы всех обставить. Вот только для Роджерса это все было только способом поставить Баки на место. Ну и продолжать ржать над ним, кидая красноречивые насмешливые взгляды и изображая всякое непотребное с чупа-чупсами (интересно, какая русская рыжая зараза подарила Роджерсу целую банку?). Баки хандрил и даже поддевать его насчет синих колготок и неидеальной стрельбы не было желания. А потом злоебучая все еще живая Гидра поскребла по сусекам, собрала пристойный отряд бойцов, потрясла копилку с химоружием и сумела похитить Баки прямо с порога его квартиры, вырубив каким-то жутко всратым желтым газом, от которого у него чуть глаза не вытекли вместе с мозгом. И отрубило его крепко, а последней мыслью стала досада, что завтрашняя тренировка на ловкость с Роджерсом не состоится. Очнулся — ожидаемо — в Кресле. Сквозь прикрытые веки смотрел, как суетятся и орут друг на друга техники. Ненадолго удивился, что его все еще не обнулили, а потом услышал, как один из крысенышей визжит про неоплаченный счет за электричество и проклинает все и вся. То есть, на отряд и транки им денег хватило, а вот на остальное… Баки на пробу шевельнул левой рукой, но крепления были надежными, еще из Союза. С кондачка их сломать не получится. Халаты ругались между собой, наемные бойцы пучили глаза в показном рвении, какого-либо подобия на командира всего действа Баки не наблюдал, так что валить надо было сейчас. Он открыл глаза. Все начали верещать еще громче, бойцы подступили, растеряв половину задора, главный по белым халатам лихорадочно тыкал во все кнопки аппарата обнуления, электрогенератор жужжал и вонял бензином, а Баки планомерно выдирал крепление у левого подлокотника. Еще немного. Еще чуть-чуть… Вдалеке грохнуло. Бамкнуло. Зазвенело. Знакомо просвистело, и ближайший к Баки халат эффектно лишился головы, обдав радостным красным фонтаном всех в радиусе метра, а щит воткнулся в стену. Все замерли, глядя на дергающееся тело, а спустя мгновение в эту кучу малу врубился Роджерс. У Баки в глазах запестрело, так быстро тот двигался. Когда в зале не осталось никого живого, кроме них двоих, Роджерс голыми руками выдрал крепления, стащил Баки с кресла, ухватив за грудки, и впился злым поцелуем, так что у Баки без всякого обнуления мозги потекли. — Это свидание полное дерьмо, — сообщил Роджерс, когда отлип от его губ. — В следующий раз место выбираю я. — Забились, — пробормотал Баки в ответ. — Ты такой красивый сейчас. Ой, кажется желтый газ еще действует. Роджерс глянул с прищуром, ухмыльнулся. — Продолжай. — Хочу еще один поцелуй, — сказал Баки, пока Роджерс тащил его прочь комнаты с Креслом и трупами. — И снять с тебя костюм. И сводить на танцы. Роджерс, а мы точно правильно идем? А ты чего бы хотел? База оказалась большая, сплошь темные запутанные коридоры и тревожный красный свет. Роджерс остановился, снял с пояса бутылочку с водой, отпил сам и дал отпить Баки. Вода ощущалась гребаным райским нектаром. — Чего хочу? — повторил Роджерс задумчиво. — Хочу, чтоб ты звал меня по имени. — Стиииив… — тут же выдохнул Баки, глупо ухмыляясь. Приятно было наконец произнести это вслух. А Роджерс словно споткнулся на ровном месте, глянул на Баки, приоткрыв влажный рот. Остро захотелось его поцеловать. Спустя мгновение Баки осознал, что прижимает Роджерса к стене, втираясь бедром между его ног, а тот выгибается и стонет, длинно, сладко. — Стив… — произнес Баки между поцелуями, смакуя его имя, а Стив откликнулся новым стоном, дернул его на себя, расставляя ноги шире. Вжикнула молния, Баки протиснул ладонь Стиву в ширинку, скользнул пальцами сначала поверх белья, на что Стив жалко дернул бедрами вперед, а потом поддел резинку и накрыл рукой ствол. Твердый, горячий, нежный, абсолютно охуенный, как и весь Роджерс. — Хочу тебя трахнуть, — сказал Баки, потому что, очевидно, его когнитивные функции все еще были угнетены. — Эт… это не новость… — выдохнул Стив, а потом было много языков, стонов, горячей пульсации в ладони и терпкого запаха семени. Баки медитативно посасывал Стиву шею и целовал под ухом, когда услышал слабое потрескивание в его ухе, и из крошечного наушника голосом Романовой донеслось: “Я использую эту запись, чтобы обеспечить себе безбедную старость” А потом: “Валите уже оттуда, тут все взорвется через три минуты”. Эпиложек: Баки все-таки сводил Стива на танцы, после чего зарекся переступать с ним порог любой танцевальной студии. Стив перестал пить свой мятный недочай, перейдя на облепиховый, от которого у Баки закладывало нос и слезились глаза, но он терпел это во имя любви и регулярного секса. Они съехались, завели собаку, раскатали Гидру окончательно, переругались, решая, кто чью фамилию возьмет в браке, помирились и жили долго и счастливо.