Веснушки

      — Черт, да подожди ты, я ничего не успеваю! Тсукаса, со всей присущей ему в такой волнующей ситуации осторожностью, отпихнул подпрыгивавшую на одной ноге Эму, которая протягивала ему конфету в подозрительно яркой обертке и с не менее яркой улыбкой на лице. Парень развернулся на месте, локтем случайно задев гору реквизита на столе, так что на пол посыпалась гора коробок, и в некоторых из них что-то громко загремело. Он отчаянно простонал, но за голову всё же не схватился, потому что его руки в тот момент были заняты застегиванием своей наполовину распахнутой рубашки, в которой он без всякого стыда щеголял уже как минимум полчаса под общий смех остальных.       — Тсукаса, ты же всегда приходишь раньше всех, так что я даже не посчитала нужным как-то волноваться на этот счёт, — Нене устало вздохнула, с нескрываемой беззлобной усмешкой наблюдая за его махинациями. Она уже была полностью готова к выступлению, её стройное платье идеально облегало миниатюрную фигуру, а длинные волосы были тщательно завиты, что только добавляло ей привлекательности, хотя поначалу она чувствовала себя довольно некомфортно. Руи куда-то убежал, придерживая свои карманы, чтобы оттуда не посыпался бесконечный хлам из нужных только ему вещей, но обещал вернуться прямо к началу шоу, так что на него приходилось лишь рассчитывать.       — Я знаю!!!!! Саки меня не разбудила, а мой телефон…! Где мой телефон, твою мать?! — Тсукаса с нетерпением ринулся копаться прямо в куче сваленных на пол коробках, но тут же оставил это дело, вместо этого кидаясь к зеркалу и хватая косметику. Он не нуждался в большом количестве грима, но всё же каждый из них был обязан нанести определенное количество, чтобы их было заметно со сцены всем зрителям даже на самых длинных рядах. Парень сжал кисточку, но она тут же чуть не выпала из его дрожащих рук, и он почувствовал, что прямо сейчас расплачется, на глазах у десятка актёров, которые со смешками поглядывали на этого непутевого, умудрившегося проспать в самый важный день. Правильно, им-то очень смешно. Они с труппой впервые выступают с этим кастом, так что от него, в принципе, никто чего-то особенного и не ожидал, особенно учитывая то, сколько времени ему пришлось затратить на то, чтобы наконец понять такую простую на первый взгляд роль. Эти люди просто не понимают, что он старался из-за всех сил, что он заставил себя лечь накануне пораньше, дабы блистать на сцене… И он всё упустил из-за какой-то глупости.       — Тсукаса-кун, — он почувствовал тихий голос у себя за спиной и ощутил чьи-то нежные руки на собственных плечах. Всё же решил вернуться пораньше? Руи приставил стул рядом с ним и мягко улыбнулся, до сих пор слабо поддерживая его плечо правой ладонью. Его волосы были растрепаны, а губы немного приоткрыты, что позволяло ему вдыхать больше воздуха после длительной пробежки. Внезапно, Тсукаса заметил, что в комнате стало значительно тише, и он обернулся, чтобы заметить, что в ней уже не остался никто, кроме них.       — Куда все подевались? — он широко раскрыл глаза и в страхе побледнел. — Что… Выступление уже началось?       — Конечно же нет! — Руи заливисто рассмеялся и ловко выхватил кисточку из ослабших пальцев друга. — Я просто вежливо попросил их пойти порепетировать ещё разочек, раз уж они все уже давно собрались и просто действовали тебе на нервы… В их интересах то, чтобы ты выступил как можно лучше, разве нет? Я подумал, что так будет спокойнее.       — Хорошо… — Тенма неуверенно кивнул и бросил на парня встревоженный взгляд. — А ты зачем здесь? Тратить время сейчас…       — Я не трачу время. Я пришел тебе помочь, понимаешь? — Руи бережно прикоснулся к лицу Тсукасы, немного разворачивая его на свет. — Мне позвонила Нене, сказала, что ты от переживаний перевернул вам тут всю гримёрку. Я специально вернулся пораньше, потому что… — он заправил мешавшую прядь на лице второго ему за ухо и на мгновение замер, — потому что ты, вероятно, не смог бы толком собраться в таком состоянии.       — Наверное, ты прав… — Тсукаса горестно усмехнулся, и его взгляд скользнул по чужой ладони, так быстро оказавшейся на его щеке. — Простите меня, ребята… Я совсем не хотел вас подвести. Я думал, что если я!..       — Тсс, не имеет значения сейчас, — Руи легонько качнул головой и провёл рукой по мягкой коже парня в успокаивающем жесте. — Всё хорошо, мы успеем. Ты только не переживай. Светловолосый сглотнул, и правда чувствуя, как его бешеный ритм сердца замедляет свой ход, возвращаясь в свое обычное положение. Каждый раз, когда ему казалось, что от страха провала он и вовсе не сможет вдохнуть лишний раз, рядом оказывались солнечные глаза Руи с всегда заботливым выражением, с целым океаном умиротворения, омывающим размытую радужку. Ему даже не обязательно было делать что-либо, поскольку его мягкий голос прекрасно справлялся со своей ролью, принуждая расслабленно улыбаться, даже когда стрелки часов бежали всё быстрее. Время останавливалось, даже когда это казалось невозможным. Тем временем Руи осторожно коснулся небольшой россыпи веснушек на лице Тсукасы. Он на пару секунд задумался, после чего продолжил говорить, между тем кладя сумку с косметикой себе на колени.       — Я даже не замечал, что у тебя так много веснушек. Если честно, я их вообще не видел.       — Ах, это… — парень приподнял уголки губ, заметив замешательство на лице напротив. — Должно быть, ты просто не разглядывал меня так близко. Вообще, я всегда их закрашиваю консилером, когда выхожу на сцену, так как у персонажей, которых я обычно играю…       — Нет, — внезапно оборвал его Руи, получив удивлённый взгляд в ответ. Он тут же сконфуженно улыбнулся и несильно закусил губу. — Я имею в виду… Не закрывай их. Они очень яркие, и их, должно быть, можно увидеть, сидя в зале. Ты будешь привлекать ещё больше внимания. Потому что мне кажется, что твои веснушки проявляются не только летом. Тсукаса почувствовал, как его щеки слабо порозовели, и отвел свой взгляд, уставившись на чей-то оставленный пиджак, висевший на спинке небольшого дивана. Сейчас за окном стояла суровая зима, и прямо в этот момент, если внимательно прислушаться, можно было различить никого не щадящие порывы ветра, его громкое гудение и протяжные завывания. Стояла холодная декабрьская пора, когда тебе не помогал ни тёплый шарф, ни связанные мамой варежки, и ты всё равно заваливался на порог дома усталый и продрогший, но тем не менее с глупой улыбкой на детском лице и кучей снега за шиворотом. Зато прекрасным решением проблемы являлся тёплый чай с лимоном, заваренный любящей сестрой, и её забавные истории о том, как Шихо упала лицом прямо в снег, утащив за собой и Хонами с Ичикой, которые были совсем даже не против такого веселья. Однако в эту пору его веснушки становились почти совсем не различимыми, что бы там ни говорил Руи, и их являлось возможным увидеть, только когда… только когда фиолетововолосый парень с не менее малиновыми щеками придвигался чуть ближе положенного, чтобы помочь ему с макияжем, или, может, сделать что-то ещё, то, что никто из них не прописывал в сценарии, но был бы не против добавить, решившись на импровизацию.       — Руи… — Тсукаса смущённо прокашлялся, что тут же вырвало второго из оцепенения, заставляя его отпрянуть. — Мы все-таки не успеем…       — Всё под контролем, отставить сомнения! — он хитро ухмыльнулся, с усилием стараясь восстановить своё резко подбитое, как из ружья, дыхание. — Я сделаю из тебя самого красивого персонажа, у которого… У которого всё же будут веснушки. Тсукаса вздохнул и со смехом пихнул его в бок, между тем позволяя ему прикасаться к своему лицу длинными изящными пальцами, от которых вечно веяло приятной прохладой. Интересно, какой бы звучала игра пианино, если бы клавиши почувствовали на себе такую мягкую поверхность? Безусловно, она была бы достаточно красивой, чтобы вернуться попозже и послушать её ещё несколько раз, запечатляя полученные впечатления прямо в своём быстро стучащем сердце. В то же время эти чарующие пальцы ощущались довольно неплохо на чужом зардевшемся лице, они с трепетом заполняли собой всё пространство, умело мелькая туда-сюда и зажимая между друг другом кисть для косметики. Руи как-то преуспел в этом деле, раньше у него не получалось подобное так шустро, и он всё слишком волновался взглянуть на лицо перед собой, что приводило не к самым лучшим результатам. Сейчас его неловкость куда-то резко улетучилась, хотя, быть может, так просто казалось, тогда как на деле его грудь сжималась от скрученных узлов в собственном животе, а легкие отказывались послушаться, чтобы просто продолжить свою предназначенную работу. Тсукаса подумал, что стоило сразу его позвать. У него самого бы не вышло сделать себе такой аккуратный грим, он его даже не видел, но где-то внутри своего возбужденного сознания понимал, что в этот раз получилось лучше, чем во все предыдущие. По какой-то причине свои, давно изученные вдоль и поперёк пальцы, не оказывали должного эффекта на его организм, как это делали пальцы второго.       — Я закончил, — внезапно сказал Руи пониженным тоном, отодвигаясь от парня с довольной улыбкой чеширского кота. — Ну, посмотри теперь, — он развернул его голову к зеркалу, — и убедись, что я все-таки оказался прав. Тсукаса взглянул на своё отражение и почувствовал пронзивший его укол удивления. Это было… красиво. Его лицо не изменилось как таковое, но все самые привлекательные черты были выражены сильнее, что приковывало к нему внимание, оставляя сидеть с раскрытым ртом, чтобы напоминать себе, что это всего лишь какой-то второстепенный персонаж из кучи других, а вовсе не обладатель главной роли. Руи постарался на славу и явно был восхищён своей работой, в открытую пялясь на парня рядом с собой и, наконец, убирая свои руки от его лица. Все-таки, им уже нужно было идти.       — Спасибо, Руи, — Тсукаса пораженно выдохнул в последний раз и встал со своего места, выключая свет над зеркалом. — Я бы и правда так не смог…       — Проблема не в том, что ты бы не смог, — Руи тоже поднялся и устремился к выходу, напоследок вытаскивая запчасти из карманов своих штанов и возлагая их на свободное место на столе. — А в том, что ты бы точно скрыл все свои веснушки до единой.