Милый суженный приди

Хёнджин заканчивает плести венок из ромашек и васильков, и грустно вздыхает. Все девушки и парни собрались выше по течению и веселились там. Конечно его бы никто не прогнал, если бы он присоединился к ним. Но Хёнджин всегда чувствовал себя лишним рядом со сверстниками. Он с самого детства был один, потому что чувствовал, что не такой как все. Дети, видимо, тоже это чувствовали и избегали его. Хёнджину было тринадцать, когда он влюбился в соседского мальчишку. Он тогда так испугался своих чувств, что неделю старался не выходить на улицу, чтобы не пересекаться с ним лишний раз. О признании не могло идти и речи. Где это видано, чтобы мужчина был с мужчиной? Оставалось лишь затолкать эти чувства куда подальше и смириться. Вскоре тот сосед женился и переехал в другую деревню. Больше Хёнджин о нем не слышал. Полтора года он жил спокойно. Помогал родителям с хозяйством, а по вечерам убегал к реке, куда никто не ходил. И однажды он встретил там Сынмина. Парень был немного младше, но от этого ничем не хуже. Наоборот, он был самым завидным женихом их деревни. Хёнджин не мог не влюбиться. Но, как и в прошлый раз, приходилось держать свои чувства в себе. Все, что он мог себе позволить, это иногда наблюдать за младшим и представлять перед сном, как тот его целует. Звуки пения доносились даже до Хёнджина, хотя, казалось, тот ушел достаточно далеко. Он не планировал участвовать в гуляниях, но мама настояла. Та очень переживала, что у её сына в девятнадцать лет не было невесты. Хёнджин каждый день, глядя на себя в зеркало, сгорал от стыда. Если кто-то узнает о том, что ему нравятся мужчины, то их семью с позором выгонят из деревни. В лучшем случае. Когда начинает смеркаться Хёнджин бросает венок в воду и провожает его взглядом. Он понимает, что тому не суждено попасть в руки возлюбленного, но позволяет себе помечтать. Когда цветы скрываются за поворотом реки, Хёнджин утыкается в колени и вздыхает. Домой совершенно не хочется возвращаться. Мама обязательно спросит познакомился ли тот с какой-нибудь девушкой. И что он ответит? Он, конечно, понимал, что та желает ему только добра и даже думал о том, чтобы переступить через себя, но сердце не позволяло. Хёнджин так погружается в себя, что даже не слышит, как сзади к нему кто-то приближается. Чужой голос пугает до чертиков и парень чуть не падает в реку. — Твой? Хёнджин резко подскакивает и замечает перед собой Сынмина. Тот в руках держал венок. Его венок. От волнения перехватывает дыхание, а сердце замирает. Он никогда раньше не говорил с Сынмином. И то, что они встретились при таких обстоятельствах вгоняло в краску. Но, как бы неловко ему не было, врать смысла не было. — Мой. Сынмин покрутил венок в руках, а после надел на свою голову. Сердце Хёнджина забилось сильнее. Что это значило? Младший хотел над ним поиздеваться? Неужели он о чем-то догадывался? Не могло ведь быть такого, чтобы тот ответил на его чувства. Сынмин несколько секунд смотрит в глаза старшего, а затем приближается к его лицу. Хёнджин вздрагивает, но не отстраняется. Он хочет хотя бы раз почувствовать, каково это целовать того, кого любишь. Даже если над ним просто хотят посмеяться. Сынмин прикасается к его губам практически невесомо, но этого хватает, чтобы Хёнджин окончательно потерял голову. И когда тот отстраняется, то он испытывает глубокое разочарование. — Это сон? — Нет, глупенький. Сынмин тепло улыбается и берет старшего за руку. Они садятся на траву и Хёнджин немного боязливо кладет свою голову на чужое плечо. Хочется столько всего спросить, но слов не находится. Все это кажется волшебным сном. — Что мы будем делать? — А чего тебе хочется? — Я не о том. Мы ведь парни… если в деревне узнают, то нам несдобровать. — Не узнают. А если узнают, то мы уйдём из деревни. Хёнджин не хочет оставлять своих родителей, но если о них узнают, то он будет вынужден это сделать. О таком думать не хочется и он гонит эти мысли прочь. В конце концов было непонятно что между ним и Сынмином было. — Почему ты меня поцеловал? — Разве непонятно? Ты мне нравишься. Я давно заметил, что ты за мной наблюдаешь. Щеки Хёнджина алеют. Как же стыдно. Сынмин наверное думает, что он странный. — Я хотел к тебе подойти, но не решался. А сегодня я тебя случайно увидел и подумал, что надо уже с этим что-то сделать. Хёнджин смущенно улыбается и поднимает взгляд на Сынмина. Глаза сами собой цепляются за чужие губы. Ему так хочется поцеловать их, но смелости не хватает. Все произошло так быстро и неожиданно, что рисковать лишний раз не хотелось. Но Сынмин, кажется, и сам все понял, потому что в следующую секунду обхватил Хёнджина за подбородок и поцеловал. Они сидели до тех пор, пока окончательно не стемнело и лишь после этого направились в деревню. Всю дорогу Сынмин держал Хёнджина за руку и не отпускал. Старший не переставал улыбаться. И когда они дошли до дома Хёнджина, расставаться совсем не хотелось. — Я зайду за тобой завтра, как стемнеет. — Я буду ждать. Сынмин оглядывается по сторонам и, убедившись что за ними никто не наблюдает, быстро чмокает старшего в губы, а затем, улыбнувшись на прощание, уходит. Хёнджин еще долго смотрит ему вслед.

***

— Ты сегодня весь день улыбаешься. Что-то хорошее произошло? Ты с девочкой познакомился? Хёнджин натянуто улыбается и переводит взгляд на маму. Та грустно вздыхает и откусывает кусок от хлеба. Аппетит сразу пропадает и, отодвинув тарелку от себя, Хёнджин встает из-за стола. — Я очень устал. Пойду спать. Пожелав маме спокойной ночи, он поднимается в свою комнату. Но, вопреки сказанному, спать он вовсе не собирается. Ему нужно было время, чтобы как следует подготовиться к встрече с Сынмином. Из сундука он достаёт простую на первый взгляд рубашку. Но, если приглядеться, можно было заметить на плечах и рукавах мелкие цветы, которые Хёнджин вышивал сам. Эту рубашку он ни разу не надевал, потому что она была слишком нарядной и для повседневной жизни была непрактичной. Но сегодня был другой случай. Переодевшись, Хёнджин заплетает с одного бока косу, вплетая туда ленту, которую мама привезла ему из города. Женщина подарила её в качестве подарка на день рождения, как раз тогда, когда волосы сына отросли до плеч. В завершении Хёнджин наносит на губы свекольный сок, чтобы придать им яркость. После всего вышеперечисленного он сел у окна и принялся ждать Сынмина. На улице как раз стемнело, и родители легли спать. От предвкушения встречи с младшим Хёнджина аж поколачивало. Но, к сожалению, чем больше времени проходило, тем меньше оставалось надежды на то, что он придет. На небе уже появились звезды, а Сынмина все не было. Улыбка с лица пропала, сменившись на поджатые губы. Видимо, это все действительно было шуткой. Или же младший передумал. Посидев еще немного, он решает, что за ним точно никто не придет и начинает раздеваться. Рубашка оказывается засунутой на самое дно сундука вместе с лентой. Вряд ли в ближайшее время они ему понадобиться. Бросив последний взгляд в окно, Хёнджин ложится спать.

***

Весь следующий день Хёнджин ходил, словно в воду опущенный. Родители начали переживать, не заболел ли их сынок, но тот лишь отмахивался и продолжал выполнять работу. От обеда и ужина он отказывался, ссылаясь на то, что на улице слишком жарко и аппетита у него нет. Мама лишь вздыхала, но ни на чем не настаивала. Вечером, выполнив все дела, Хёнджин сразу заперся в своей комнате и лег спать. По ощущениям прошла секунда, но на самом деле, проснувшись, он обнаружил, что на дворе была уже глубокая ночь. А проснулся он от какого-то шума. Быстро стало понятно, что кто-то кидал в его окно камушки. Он выглянул на улицу и увидел Сынмина. Тот тоже сразу заметил старшего и махнул рукой, подавая знак, чтобы тот выходил на улицу. На лице Хёнджина тут же зажглась радостная улыбка и, одевшись в два счёта, он бесшумно вышел на улицу. Сынмин тут же взял его за руку и повел в сторону леса. Он заговорил только тогда, когда они вышли за деревню. — Прости, что вчера не пришел. К отцу друг пришел, и они всю ночь за столом сидели. Я не мог уйти. — Я думал, ты тогда надо мной пошутил. — Нет, нет, конечно нет. Сынмин обхватывает лицо Хёнджина и взволнованно заглядывает в его глаза. От этого действия сердце старшего начинает биться сильнее. — Я бы никогда с тобой так не поступил. Сынмин ласково улыбается, а потом вновь берет Хёнджина за руку, и они направляются вперед. Деревня оказывается далеко позади и старший начинает волноваться. Он не то чтобы младшему не доверяет, просто лес его всегда пугал. А когда они сворачивают с дороги, то страх усиливается, потому что он понимает, куда они идут. — Там же болото. — Не волнуйся, я знаю дорогу. — Зачем нам туда? — Это сюрприз. Тебе понравится. Хёнджин все еще сомневается, но тёплый взгляд Сынмина завораживает и он все же подчиняется. Они заходят в лес и проходят совсем немного, прежде чем младший шепчет: — Смотри. Сначала Хёнджин не понимает куда смотреть, а потом замечает несколько светлячков. С каждой секундой их становится все больше и больше, и спустя несколько минут все буквально начинает светиться. Хёнджин приоткрывает рот от удивления. Это было настолько красиво, что никакие слова не помогли бы это описать. — Я очень хотел, чтобы ты увидел. Хёнджин поворачивается к Сынмину и смущенно улыбается. Ему все еще казалось, что это сон. Младший оставляет на его губах невесомый поцелуй, и старшему кажется, что вот сейчас его сердце точно выпрыгнет из груди. Они еще немного любуются на светлячков, а после направляются обратно. Хёнджину расставаться не хочется, и он набирается смелости, чтобы предложить: — Может, еще немного побудем вместе? Сынмин кивает, и они садятся прямо на траву около дороги. Хёнджин тут же прижимается к нему и укладывает голову на плечо. — Расскажи о себе. Что тебе нравится? — Ты. Щёки Хёнджина алеют, и он несильно ударяет Сынмина в плечо. Тот звонко смеется, а потом все же начинает рассказ. Старший его внимательно слушает, стараясь не упустить ни слова. После он рассказывает о себе. Они разговаривают до самого рассвета, и когда приходит время возвращаться, оба лишь с сожалением улыбаются. Путь до деревни проходит в молчании. — Я обойду с другой стороны. Мало ли что. Старший кивает и уже совсем не стесняясь, целует Сынмина. Затем они прощаются и расходятся своими дорогами. Но в этот раз это не приносит печали. Оба знают, что этой ночью они встретятся вновь.