Кошмар

Одиночество. Боль. Стрх. Ненависть. Капля за каплей, мазок за мазком стекали по кисти и впииывались в картину. Тварь ловкая, незаметная умная с кажым движением обретала чёткость и объём. — Джени? Джени ты где! Джени тебя зовёт мама! — раздавался по дому едкий, пронзительный голос сводной сестры. Голос, который, кажется, сводит Джени с ума. Дверь кладовки открывается и темноволосая мелкая гадость с косичками по обеим сторонам головы заглядывает внутрь. Джени отбегает от рисунка зажимается в угол, просит о том, чтобы её не заметили — Мам! Мам! Посмотри какую жуть эта ведьма опять нарисовала! Мама, иди сюда! По коридору раздаются громкие шаги. Раздаётся хлопок ремня и воспоминания обжигают тело. Вместе с этим хлопком словно рвётся поводок. Крики затихают. Джени выходит из комнаты. На нос капает тёплая капля. В коридоре остро пахнет железом. По полу разбросаны пальцы. Джени смеётся. Джени до безумия страшно и до безумия легко. На смех в коридор входит оно. Акварельный хвост с жалом скорпиона раскачивается из стороны в сторону. Его бирюзовое жало притягивает взгляд и словно гипнотизирует. Вытянутая, оскаленая морда ощеривается рядами зубов, а в глаза Джени смотрит пара алых огней. Из пасти капает густая розовая краска и падает на багряные когти, которые словно всасывают лужи крови на полу. Смех Джени становится ещё более истеричным и чернильно-чёрная тварь бросается навстречу и её пасть раскрывается словно на весь коридор. Джени смотрит в черноту словно в бездну. Гудят сирены. Скрипит разматываемая чёрно-жёлтая лента, оцепляя дом словно круг из соли. Чтобы отделить тех, кто снаружи от тех, кто внутри. Пятна света бегают по стенам, потолку. В шуме рации раздаётся слово "Протекторат". Луч фонарика выхватывает на полу тело в форме. Бирюзовые паутинки разбегаются по одежде и лицу и словно пульсируют. Шаги ботинков начинают удаляться. Мелькает тень. Звуки выстрелов стряхивают с потолка капли крови. По стене ползёт тень. Пули выбивают из тонких стен комья окрашеного в чёрный гипса. Плоская тень вылезает из стены. Белая краска падает с обнажённых клыков. Ночную тьму разгоняет рой светлячков. Мелкие золотистые точки мерцают, сверкающими нитями прошивают пространство то тут, то там. Когда из фургона вылезает мужчина с выпирающими, красными мускулами, фургон раскачивается на подвеске из стороны в сторону, а когда наконец вылезает — задние колёса немного подпрыгивают в воздух. Светлячки обжигающими росчерками прошивают окна и стены дома словно картон. В руках здоровяка раскручивается пулемёт. Шипит и трескается раскалённый гипс. Никто не рискует заходить в дом, где засела нарисованная тварь. Оглушительный грохот прошивает стены ещё и кусками свинца, но в ответ — тишина. Встаёт солнце. В оцепенении уже кто-то зевает. Пыль от разрушенных стен уже давно осела на траву и смешалсь с росой, придавая ей молочную муть. Работники разобрали и вывезли кусочки дома в лабораторию на проверку, что злая картинка не спряталась среди них. На полу в одной из комнат нашли густую, бордово-чёрную лужу и залили её напалмом, а затем — соскребли её в мешки и увезли с собой. Патруль с места происшествия убрали этим же вечером. Молодой мужчина, в одном полотенце, покрытый мелкими каплями воды зашёл в спальню. На шикарной двуспальной кровати лениво развалилась бордово-чёрная зверюга. Она повернула голову в сторону открывшейся двери и лениво распахнула глаза. Два ярко-жёлтых огня впились в обнажённое тело, наполняя мужчину отчаянием. Бирюзовый хвост раскачивался из стороны в сторону а глаза мужчины сами собой двигалсь в такт его движений. Существо встало, под багрово-чёрным мехом взбугрились и засияли магматически-алым мышцы, а с кончика хвоста с каждым тактом начали срываться бирюзовые искры, которые с каждым мгновением прошивали воздух светящимися стежками. В оцепенении мужчина наблюдал, как огни её любимой, украденные тварью кошмара танцуют в едином ритме, прочерчивают в воздухе трассы. Утром в том доме нашли тело, больше похожее на слегка оплывший бирюзовый сыр в форме человека.