Honey, U're My Moon

Lana Del Rey — Love

Lana Del Rey — Freak

Lana Del Rey — Swan Song

Уён мечтал провести свой день рождения в Нью Йорке. И сейчас, прогуливаясь по этим суетливым улицам, он завороженно осматривается. Ритм этого города отличается от родной Калифорнии. Здесь цепким холодом на ладони садится поздняя осень, деревья переливаются бронзой на убывающем солнце, а люди облачены в ворсистые шарфы и длинные пальто. А закат неизменно невозможен. Чон облокачивается на железные прутья, и прищурившись, лицезреет огромное светило, что заполнило своими рыжими лучами ясное небо. Полупрозрачные облака расплываются в нежной голубизне, текут по ней медленно, изящно. Золотой час не греет, но завораживает. Уён любуется им долго. Когда на воду падает первая синева ночи, а сотни небоскребов загораются, как звёзды, люди, тоже наблюдавшие закат, разбредаются. Чон, постояв ещё чуть-чуть и поразмышляв о своём, тоже уходит, погрузив замёрзшие руки в карманы джинс.

***

20:20 Номер встречает тишиной. Поставив стакан кофе на тумбу у входа и сбросив туда же ключ и кошелек, Уён принимается одной рукой стягивать обувь, пока другой прижимает мобильный к уху. — Спасибо, мам. — отвечает он с лёгкой улыбкой на бодрые поздравления родительницы. — Да, я хорошо провёл время. — расположившись в бархатном кресле у панорамного окна, Уён откладывает телефон на подлокотник, холодными руками обняв горячий стакан. Включает динамик. — Ты, скорее всего, не присел толком за день? — Мне было интересно гулять по городу. Здесь много чудны́х людей. И собак. — Чон делает скромный глоток. Смотрит в окно, на стеклянные вышки. — Тебе бы понравилось. — Не сомневаюсь. — смеётся женщина хрипло. — Друзья написали тебе поздравления? — Да, Ёсан прислал огромный текст. — усмехается Уён. — Наш то Ёсан? — хихикает мама. — Думаю, это подняло тебе настроение. — Да, конечно. — парень подпирает щёку кулаком. Наступает тишина, разбавляемая каким-то шорохом в динамике. — Как там Сан? — Он писал мне утром. — вздыхает Чон тихо, потирая губы подушечкой указательного пальца. — Вылет перенесли ещё на несколько часов, поэтому в Нью-Йорк он прибудет только к утру. Женщина мычит понимающе, с поддержкой. — Нью Йорк не такой красивый без него, правда? — её тон пропитан тёплой улыбкой, лёгким разочарованием. Чон пускает тоскливый смешок и прячет безрадостную улыбку в руке. — Да, ты права. — Не расстраивайся, мой мальчик, так сложились обстоятельства. Чон молчит, глядя на город. Чувство, будто между ним и ночными огнями ничего нет, и стоит всего лишь протянуть руку, чтобы их коснуться. Чхве привез его в Нью-Йорк спонтанно, в качестве подарка. Уён давно хотел побывать здесь, побродить по паркам, спуститься в метро, пройтись под пристальным взглядом высоток и словить жёлтое такси, и Сан решил подарить своему возлюбленному семь дней в этом огромном городе. Сам он должен был ненадолго «отлучиться» в офис в Сиэтле, потому что его коллега не мог выступить на важном заседании из-за проблем со здоровьем. На этой встрече поднимались фундаментальные темы и принимались существенные решения, на прямую касающиеся бизнеса и деятельности компании, а также обсуждение сотрудничества и подписание контрактов. Дождливый Сиэтл всегда был к Чхве благосклонен, и Сан крайне редко задерживался там из-за нелётной погоды или рабочих проблем, поэтому Уён ни о чем не беспокоился. Но обстоятельства сложились иначе, и вылет из Сиэтла в Нью Йорк переносили уже несколько раз за сутки из-за непроглядного ливня и сильного ветра. Пара вместе уже довольно давно, и конечно Чон не держал обиду на Сана за вопросы, которые от него не зависели, но это всё-таки досадно. Особенно, когда день был расписан не по часам, а по минутам, и они должны были провести его самым влюбленным образом в незаменимом обществе друг друга. — Ты наверное устал. Не затягивай со сном. — Да, мне бы хотелось отоспаться как следует перед работой. Ты тоже не забывай отдыхать. — Спасибо за заботу, милый. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. — Уён нажимает на красную трубку и выключает экран. Посидев в тишине некоторое время и допив кофе, он решает сходить в душ и скоротать время за просмотром какого-нибудь фильма.

***

23:35 Стены в отеле довольно тонкие, и топот из коридора хорошо слышен в номере. Но когда дверь неожиданно щёлкает в ночной тишине, Уён вздрагивает от такой внезапности. Он незамедлительно вскакивает, стоит чему-то тяжёлому опуститься на пол в прихожей. Сумка. Дверь тихо закрывается. Включив лампу на прикроватной тумбе, брюнет трёт лицо руками, разгоняя сонливость. Он готовится встать с кровати, но замирает, когда из-за угла с букетом белых лилий объявляется Чхве. На нём серое пальто и красивая улыбка. — Прости, что разбудил. — Сан склоняет голову к плечу, неловко опустив глаза. Уён, непонимающе приоткрыв рот, выкарабкивается из-под одеяла и мелкими шагами подбегает к нему. — Как ты добрался сюда? — с удивленной улыбкой спрашивает парень и принимает букет, завороженно его разглядывая. — Очень хотел попасть на твой праздник. — Сан расчёсывает пальцами свои лохматые волосы. Чон утыкается носом в любимые цветы. Глубоко вдыхает лёгкий аромат, разбавленный холодом, запахом бумаги и одеколоном Чхве. Поднимает глаза на брюнета, что все ещё стоит в пальто и просто разглядывает. Уён проводит рукой по его щеке, опускает на затылок. Даже после холодной улицы кожа Чхве сочится теплом. — С днём рождения, луна моя. — шепчет Сан, робко коснувшись поцелуем лба. Чон смущённо улыбается. Бережно опускает букет на мятую постель. Обняв за крепкую шею, он тянется к влажным губам. — Спасибо. — бубнит он едва различимо. Сан стоит неподвижно, не желая касаться грязными руками бронзовой кожи и обнимать любимого в уличной одежде, в которой «бежал марафон». Он только трепетно целует в ответ, время от времени открывая глаза, чтобы полюбоваться дрожащими ресницами и тонкими веками. Уён, словно прочитав его мысли, неспеша спускает с плеч пальто. Оставив влажный след на кончике ровного носа, он отстраняется. Сан раздевается крайне медленно, наблюдая, как его луна бродит по номеру, наливая в декоративную вазу воду, и ищет для неё место. Ставит на стол у стены и погружает туда букет. На парне пижама из хлопка, что съезжает с плеча, подставляя смуглую кожу под многочисленные огни, короткие чёрные локоны примяты после подушки, и чёлка цепляется за полупрозрачные ресницы, а синеватые губы растягиваются в скромной улыбке. Сан поглядывает на Чона, пока вешает пальто и снимает часы, не желая отводить глаза. Уён для него — единственный. Чхве всегда смотрит на своего мужчину с обожанием, не скрывая влечения. И Чон это любит. Чувствовать себя безупречным. Он поворачивается к Сану, облокотившись поясницей на стол, на который поставил букет. Провожает парня взглядом, идущего в ванную, чтобы вымыть руки. — Как прошла конференция? — интересуется он. — Мне хотелось уволиться сию же минуту. — ворчит Чхве. Уён посмеивается, покачав головой, и садится на столешницу. Беспечно качает ногой, любуясь цветами. — И всё-таки, как ты добрался сюда? Твой самолёт только вылетел. Сан выходит из ванной, на ходу снимая водолазку и вытягивая пояс из брюк. Всё бросает на кровать. — Связи иногда помогают. — улыбается он многозначно и встаёт перед Уёном, руками сжав края стола. Его голые руки и ключицы пропитаны тёплым светом лампы. Чон хмыкает, насупившись. — Я не думал, что успею до двенадцати, но.. — Чхве косится на часы, которые показывают 23:40. — Ещё не всё потеряно. — А мы что-то потеряли? — улыбается Уён непонимающе и хлопает глазами. Сан качает головой, усмехнувшись, и продолжая держать зрительный контакт, открывает ящик в столе. Достает оттуда синюю коробочку и вкладывает имениннику в руки. Уён меняется в лице, уставившись на неё. — Я очень банален. — неловко пожимает плечами Сан и ждёт. Для Чхве банально даже то, что он сейчас чудесным образом находится здесь, а не в самолёте. Ведь он должен был быть в Нью-Йорке ещё с утра, и вручить этот подарок во время осеннего заката, который Уён сегодня вынужден был лицезреть один. Чон открывает коробочку. Там бархатный мешочек без каких либо опознавательных знаков. Парень поднимает глаза на Сана, который нетерпеливо кусает губу. Не в его духе. Брюнет нерасторопно растягивает шёлковые поворозочки и вытаскивает холодное серебряное кольцо. На нём ничего. Обручальное. Уён смотрит на украшение неверяще, очень эмоционально. Парень мечется. Правильно ли он понял? Мимолётно подняв глаза на Сана, Уён нерешительно надевает украшение на безымянный палец. Медленно, очень трепетно, растягивая мгновение. Сердце сжимается. Подошло идеально. Уён поднимает голову, вытянувшись, как струна. У Чхве в лице немой вопрос. Он тарабанит костяшками по столу, ожидая реакции. — Что может быть «банальнее» предложения, сделанного в номере с видом на Нью-Йорк в двенадцатом часу ночи? — спрашивает Уён на одном дыхании. Сан скользит ладонями по его смуглым ногам. Провожает взглядом свои пальцы, которые трогают прохладные бёдра под тканью спальных шорт, и поднимает глаза. — Твоё «да»? — Моё «да». Всё тело от этого «да» покрывается горячими мурашками, которые ускоряют биение сердца. Сан первым наклоняется за поцелуем. Уён дрожит, переполненный важностью текущего момента. Склонив голову, он валится чуть вперёд, прямо к Чхве в руки. Сан подхватывает его под ягодицы и мурлычет в губы, когда волосы на затылке сжимают. Глубокие и до нельзя медленные поцелуи — это любимая прелюдия. Присев на кровать, Чхве руками поднимается вверх по спине, ощупывая напряжённые лопатки через лёгкую ткань. Уён поглаживает костяшками его уши, которые краснеют вместе со скулами. Прелестная особенность. Сан этот «прилив крови в голову» не жалует, а для Уёна его розоватое лицо — одно из любимых зрелищ. Под веками плывет синими пятнами, и в носу запах одеколона Чхве, похожего на чёрный чай, имбирь и пепел. Уён упирается подбородком в его макушку и громко дышит, пока ключицы покрывают мокрыми поцелуями. Касания полосой тянутся вверх. Сан носом зарывается в шею и замирает, прикрыв глаза. Спускает его шорты вместе с бельём, пальцами выводит тонкие линии на бёдрах. — Мне стоит принять душ. — мычит Чхве неразборчиво. — Потом сходим вместе. — Уён слезает с кровати, сбросив на пол вещи, и подходит к тумбе. Роется в ящике. На нём только рубашка. Сан бесстыже пялится, даже не моргает. Вспомнив, что все ещё сидит в брюках, вытаскивает пуговицу из петли и тащит молнию вниз. Уён бросает небольшой тюбик на кровать, и отходит к окну, пока Сан возится с одеждой. В соседних высотках горит яркий свет, и жизнь в квартирах просвечивается через окна с поднятыми жалюзи. В этом номере есть плотные шторы, за которыми можно скрыться, но заниматься сексом с видом на Нью-Йорк — гораздо романтичнее. В окне, помимо города, видны очертания номера: мебель, лампа у кровати, белые лилии, серое пальто на крючке, скомканное одеяло и голый Чхве. Чон закусывает губу, словив на себе его острые глаза. Получается, он теперь тоже Чхве? Темноволосый поворачивается, лопатками прижавшись к стеклу. Сан всё так же сидит на кровати, расслабленно опустив плечи и смаргивая усталость. Уён, поглазев на его, неспеша подходит, остановившись между ног и вжавшись коленями в матрас. Чхве расстёгивает его рубашку и снимает с плеч. Вещь остаётся на полу. — Ляжешь? — Сан кивает на постель, ближе к подушкам. Чон кивает, поцеловав брюнета в переносицу, и ложится поперек кровати, опустив голову на руки. Сан по старой привычке оставляет укус на ягодице, вызвав этим у Уёна мягкий смех. Разогрев в руке смазку, Чхве подсаживается ближе, а потом и вовсе ложится на бок, лицом к Чону. — Луна моя. — зовёт он с улыбкой. Уён смотрит вопросительно. — Ничего, просто напоминаю. — Сан игриво щурится, а Чон снова смеётся из-за его простоты. Брюнет ведёт влажным пальцем по позвоночнику, опускается к углублению между ягодицами, надавливает на кольцо мышц, проезжая туда на две фаланги. Уён лежит спокойно, почти засыпает, а Сан просто им любуется, опытно растягивая. — Ву, ты будешь моим мужем? — спрашивает он тихо. Уён открывает один глаз и приподнимается на локтях. Трёт лицо руками. — Да, я буду твоим мужем. — отвечает он с улыбкой, мечтательно. Тянется к блестящим волосами и расчесывает их кончиками пальцев. Сан приближается к его лицу и хватает за нижнюю губу своими. Нависает сверху, осторожно достав пальцы. На часах 23:48, и Уёну хочется задержать время, чтобы побыть в своём дне чуть дольше. Вместе с ним. Продолжая целовать, Сан приподнимает его бёдра. Толкается, подняв руки Уёна и прижав их к кровати. Черноволосый протяжно вздыхает. Сжимает узкие бёдра Чхве своими и запрокидывает голову назад. Свободной рукой Сан касается его открытых губ и надавливает на них. Горячее дыхание Уёна обжигает подушечки пальцев, и весь он раскаляется предельно сильно. Синие вены на шее и на руках набухают и пульсируют, а кадык дёргается в беззвучных стонах. Сан отпускает руки, когда темп становится быстрее. Как только до кистей дотрагивается прохлада, Уён обнимает брюнета за шею и тянет к себе, чтобы небрежно целовать и шептать в губы его прелестное имя. У Чхве уши немеют от тонкого, умоляющего голоса, и глаза закатываются от податливости бронзового тела. Уён любит направлять движения Сана, гладить спину, руки, наслаждаться мягкостью его волос, любоваться розовыми скулами и прикрытыми глазами. Чхве небесно красив. Сан любит наблюдать за эмоциями Уёна, целовать в распахнутые губы, подставлять уши под чувственные вздохи и красиво его любить. — Ты прекрасен, милый. — Чон обнимает его, губами касаясь ушной раковины и тяжело в неё дыша. Чхве тяжело и протяжно стонет в одеяло, крупно вздрогнув. Чон, зажмурившись, скрывает в руках его голову и сжимает в себе, чувствуя растекающееся тепло где-то очень глубоко внутри. Кончив следом с высоким вздохом, обмякает на кровати, тяжко вдыхая вскипевший воздух. Сан ложится на него, носом уткнувшись в линию челюсти. Уён гладит его по волосам, целует в мокрый лоб и говорит, что любит. В 00:26 они засыпают, напрочь забыв про душ.