Монолит.

***

Раньше он сам был ровным пацаном, который стремился стать старшим. Их было двое, и у них была мотивация. Все свободное время они проводили вместе: ели из одной тарелки и курили одну на двоих. Вова думал, что это дружба такая. Кащей понимал, что подобное – нездоровая хуйня, но ничего с собой поделать не мог. Они любили друг друга так сильно. Любовь – ведь не про отношения, а про чувства. А чувствовали они много. Позже – круг общения расширился и пути разошлись. Он загремел за краденую шапку по малолетке, а Адидас, будучи правильным и интеллигентным, не смотря на окружение и все остальное, стал двигаться дальше. После выхода из колонии стало проще на улице, но сложнее с близкими. Он там с важными людьми познакомился и просто перечеркнуть этот отрезок своей жизни, как и поменявшееся мировоззрение, он уже не мог. Перечеркнуть свое отношение к Адидасу мог, но это ему только казалось. Проснулись гены отца и алкоголь стал одним из лучших друзей. Когда ты стал старшим на улице — тебе никто не предъявит за образ жизни, ты отныне сам предъявляешь. Бухая по черному было легче все забыть. Совместные пробежки по районам, от местных, с разбитыми носами — рюмка, и готово. Теплые улыбки после удавшейся кражи пачки сигарет — рюмка, и готово. Касание плечами по возвращению с дискотек — рюмка, и готово. Все так легко забывается. А если возвращается, то есть вещества серьезнее беленькой. Спасибо на том, что он ушел служить, и перед глазами больше не мелькает. Стало проще тусить с бабами. Со временем даже их пышные тела перестали вызывать отвращение, а его лицо всплывать в воспоминаниях. Жалел только об одном, что попрощаться возможности не было. Пока он отбывал – Вова ушел и узнав об этом из писем пацанов, он несколько дней мусолил мысль, что потерял. Ни единого письма от, когда-то друга, не было, и Кащей решил что если он не нужен, то и ему не надо.

***

Умирая и оживая снова и снова, он стал забывать о своих обязанностях. Спорт зал, когда-то бывший местом тренировок у пацанов и скорлупы, превратилось в притон. В тренерской комнате прописался стол, пепельница, бутылка водки и несколько рюмок. Бабы, воняющие шанелью номер 5, появлялись чаще молодняка с района. Сюда больше не приходили становится лучше хотя бы в физической выносливости, сюда стали приходить только по делу и к старшему на ковер. Пацаны не уважали – они боялись, и Кащей думал, что этого достаточно, пока не вернулся он. Да, по иерархии ниже, но по авторитету на улице Адидас стоял на ступень выше. Он сразу подмял под себя всех, от шпаны метивших в старшие, как когда-то были они, до скорлупы. Авторитет терялся, а делать с этим ничего не хотелось. Он же, Блять, молодец. Воевал, по прежнему живет по понятиям, только смолит как паровоз, но кого это волнует, когда их старший ширяется в особо сложные дни. Узнав о смерти малого, кажется Ералаша, Кащей понял, что это начало конца. Его правление заканчивается здесь, в бывшей тренерской, за бутылкой водки и косяком с соседним старшим. Стычки с соседями удалось избежать, убийство малого было перекрыто купюрами, но Адидас этого так не оставит. И не оставил. Вова, естественно, ослушался приказа старшего, это ожидаемо. Приказы от того, с кем вместе росли и поднимались, априори не могут быть весомыми, тем более, когда причиной является человеческая жизнь.

***

Зная что произошло в больнице и что будет дальше, Кащей обитал все в той же тренерской и ждал, рано или поздно Адидас оклемается. Оклемается. И не будет иметь значения их прошлая жизнь и дружба, он все перечеркнет и выбьет его с поста. Обидно не это, а за то, что Вова окончательно разочаруется, и выкинет его еще и из своей жизни. Перематывая в голове их прошлое, запивая его водкой, он мысленно окружал себя броней. Он соберется и будет как каменная глыба. Никто, особенно Адидас, не должен понять что у него на душе. Вместо его души и сердца должен быть монолит. Камни не чувствуют.

***

Лежа на снегу и выплевывая кровь, он позволяет себе проронить пару капель из глаз. Никто не поймет, да и смотреть на него никто не собирается. Цель — встать, сохранить хоть крупицу достоинства и былого авторитета, не смешиваясь с кровавой массой под своим лицом. Опираясь на хоккейные ворота, он молча стоит и пытается отдышаться. Он уйдет последним, не покинет поле боя до конца, это уже принцип, который он предавать не собирался. Оставшись один он принимает решение идти, куда – непонятно, но идти, и ноги сами приводят его к дому Адидаса. Грязная улица почти не освещается, почти все фонари разбиты, как и его мечты. Он проебал всё и ничего из этого уже не вернуть. Район, уважение, и своего когда-то друга, которого он считал самым важным в своей жизни. Они свои цели достигли. Кащей по старшинству, а Адидас по понятиям и кроме звания «старший» их больше ничего не объединяет. Он мог бы отдать пост и так, мог бы отдать ему все, что он попросит, но он не попросил. — Ты знаешь, чем пропитан наш ритм, так что гори. — прошептал он, подняв голову и смотря на единственный горящий фонарь.

***

Вернувшись в свою тренерскую и увидев пустой сейф, он понял, что в его кармане остался ровно ноль. Их герой забрал общак, основу которого на данный момент составляли те деньги за Ералаша. Они в пустую сейчас проебывают бабки, отданные за жизнь их друга и непонятно, кто теперь из них хуже. Он нашел в тренерской свою недопитую бутылку водки и пошатываясь отправился домой. Отхлебывая прямо с горла, он окружал свое, как и лицо, разбитое сердце монолитом. Он знает способы забыть. В прошлый раз получилось и в этот получится. Камни не чувствуют.