Позвольте выпить вашу ненависть до дна и подарить любовь

      Вервие бессмертных неприятно стягивало тело. Шершавые нити до красноты натёрли нефритовую кожу лорда пика Цинцзин, что томился в Водной тюрьме дворца ХуаньХуа. В этом, казалось бы, отчаянном положении он спокойно медитировал, погружаясь внутрь себя. Шэнь Цинцю не видел слабый свет, исходящий от факелов, не слышал слегка солоноватый, немного кислый запах воды, и все звуки жизни, как будто огибали его, растворяясь в могущественных каменных стенах. И всё же, в тех было больше жизни, чем в несравненно красивой, но совершенно бесчувственной статуе по имени Шэнь Цинцю. Если вдруг когда-нибудь мир рухнет, горы низвергнутся вниз, а моря превратят сушу в бесконечный океан, второй лорд пика Цанцюн останется неизменен себе: холоден, высокомерен и до порочного лжив. Вся его жизнь – это хитросплетение из тончайшего шёлка лжи, пропитанного сладким ядом. Он горд, как маленький раб, и колок, как молодой господин, но среди них нет бедного Шэнь Цзю.        Воздух колышется, шепчется, мчится, летит и резким порывом доносит до Шэнь Цзю тихие, почти неуловимые шаги, тем самым выводя его из хрупкого забвения. Он слышит чьи-то твёрдые, но слишком быстрые, чтобы принадлежать кому-то важному, шаги. Этот кто-то использует печать и проходит по тонкому мосту над кислотным озером на каменную платформу, где и был заключён Шэнь Цзю. Он открывает свои изумрудные глаза точно в тот момент, когда хищный взгляд, направленный на него, становится осязаемым, до боли голодным и на долю опасным. Его глаза сталкиваются с алым всполохом глаз Ло Бинхэ, его маленького демонического ученика. Они изучают друг друга, пытаются прочесть всё то, что прячется в игривых бликах радужек, на самом дне зрачков. Это неминуемая борьба жестокая в своём безмолвном кровопролитии, в печали несказанных слов, сложная и тем не менее трагичная. – Учитель...        Губы Шэнь Цзю дёргаются в лёгкой усмешке. – Где твои одежды пика Цинцзин? Как ты смеешь называть меня своим учителем, живя в секте ХуаньХуа? И раз зовёшь меня учителем, то где твоё почтение, Ло Бинхэ? – прошипел Шэнь Цзю, ничуть не меняясь в лице.       Ло Бинхэ усмехнулся и схватил Шэнь Цинцю за подбородок, поднимая его и заставляя смотреть в свои глаза, наполненные огненным вихрем бездны. В тёмных учительских радужках скользила, расцветая багряными бутонами, сладкая медовая ненависть, и Ло Бинхэ хотел испить её до дна. – Разве учитель в том положении, чтобы попрекать меня? – зло процедил Ло Бинхэ. – Покуда ты мой ученик, я всегда буду в том положении. Как низко бы не пал учитель, его ученик всегда будет стоять за ним. – А если наоборот? Если упадёт этот ученик? – Учитель будет стоять впереди... и подтолкнёт, – злобно усмехнулся Шэнь Цзю. – Ха, на что я рассчитывал. Учитель всегда был так жесток с этим учеником.       Ло Бинхэ опустился на колени рядом с Шэнь Цзю и практически ласково провёл пальцем по его щеке, с упоением ловя наполненный отвращением взгляд зелёных глаз. Он был готов вечность вот так вот просто смотреть на своего прекрасного, жестокого учителя, но ещё больше ему хотелось слышать его жалостливые мольбы, видеть его беззащитного, мягкого и слабого в те редкие моменты, когда Шэнь Цинцю прячет свои острые клыки. – И всё же, скажите мне, учитель, зачем вы сбросили меня в Бездонную бездну? – Раз ты ещё не осознал мотивов этого учителя, значит, действительно недостоин зваться моим учеником. – Этот Бинхэ и сам не хочет быть вашим учеником, – он приблизился к лицу Шэнь Цзю, оставляя между их носами считанные миллиметры, настолько близко, что их дыхания стали едины. – Ведь мне этого мало, – он впивается в губы Шэнь Цинцю, сливаясь с ним в грубом огненном поцелуе с металлическим привкусом крови. Ло Бинхэ плавился от ощущения близости с учителем, в то время как Шэнь Цзю выворачивало от отвращения. Он пытался отстраниться, но сильные руки держали его голову в стальных тисках, заставляя принимать эту мокрую, животную, дикую ласку.       Ло Бинхэ отстранился лишь тогда, когда удостоверился, что его кровь проникла в организм Шэнь Цинцю. Как только его отпустили, Шэнь Цзю тут же вскочил и зашипел, точно змея перед атакой.       Как смел этот паршивец использовать свою кровь на этом учителе?! Как смел он покушаться на горного лорда Цинцзин? Но... Был ли Шэнь Цинцю заслуженным лордом? Имел ли он право со своим происхождением занимать это почётное место? Сколько бы он ни задавал себе этот вопрос, Шэнь Цинцю боялся произнести на него ответ. А ласковое "А-Цзю" Юэ Цинъюаня ещё больше убеждало его в том, что...       Он недостоин.       Рабу не стать лордом, как лорд никогда не будет рабом. И всё же, он так много работал, так сильно пытался достигнуть этой блистательной вершины, но ведь всё это маска.        Глаза Шэнь Цзю наполнились ужасом, печалью и обидой, но ни один мускул на его лице не дрогнул. – Не беспокойся, учитель, я не наврежу тебе. В отличии от учителя этот ученик не лишён сочувствия, но всё же мне интересно, в какой момент сломается твоя гордость? – Ло Бинхэ с детским любопытством в глазах посмотрел на настороженного Шэнь Цинцю, впиваясь взглядом в желанное гибкое тело в белых одеждах. Улыбнувшись, он покинул каменную платформу, оставляя Шэнь Цзю в полном одиночестве. Удостоверившись, что он остался один, Шэнь Цинцю снова уселся медитировать, но на этот раз у него не получилось погрузиться также глубоко. Слова Ло Бинхэ не давали ему покоя. Он всё время ждал, когда же его проклятый ученик использует свою демоническую кровь. Само это ожидание было хуже любой пытки. Он гадал, что же тот сделает. Сожрёт его печень или желудок, а может переломает рёбра? Шэнь Цинцю не боялся боли, отнюдь. В своей жизни он повидал её достаточно, чтобы перестать бояться, но он и не желал её. Нужно быть сумасшедшим, чтобы искренне наслаждаться ею. Таким Шэнь Цзю никогда не был.       Он снова думал. Кто же такой Шэнь Цзю? Раб или хозяин? Нынешний Шэнь Цинцю никогда не склонится ни перед кем, будь это хоть сам император. Он никогда не будет стоять на коленях. У него есть власть, ему подчиняются, его боятся и уважают. Пусть за его спиной нет знаменитого рода, пусть он один в этом подлунном мире, Шэнь Цзю знает, что любую беду он сможет обратить себе во благо, что ложь – его броня, слова – копьё. Однако долго размышлять Шэнь Цзю не дали. Ло Бинхэ не заставил себя долго ждать, и метод для своих пыток он выбрал такой же низменный, как и вся его натура. Но, признаться, такого исхода Шэнь Цзю всё же не ожидал. Несмотря на все слухи, что ходили о его гнилостной натуре, лорд пика Цинцзин никогда не посещал борделей и ни с кем добровольно не делил постель, и когда ощутил едкое раскалённое возбуждение, что тугим узлом завязалось внизу живота, немало удивился. Ему стало жарко, Шэнь Цзю распирало изнутри. Все ощущения сконцентрировались на потяжелевшем и налившемся кровью члене. Шэнь Цзю никак не мог облегчить свою участь, его руки были крепко связаны за спиной и порядком онемели от неизменного положения. Шэнь Цинцю свернулся на каменном полу, прижав колени к груди. Жар душил его, а тяжесть и неминуемое желание доставляли жгучую боль. Его выворачивало наизнанку от столь сильных и новых ощущений. Он постарался отвлечься. «Быстрый ветер не продолжается всё утро, сильный дождь не продержится весь день», – как мантру твердил Шэнь Цзю. Пальцы на его руках подрагивали. Некогда морозный камень стал горячее расплавленного металла. Вервие бессмертных было настоящим кошмаром. Врезающаяся нить ощущалась настолько ярко, что Шэнь Цинцю мог почувствовать каждое её волокно, сдавливающее тело. Член ныл и горел. Шэнь Цзю чувствовал напряжение и влагу предэякулята, сочившегося из него. За всеми этими ощущениями он не заметил появления Ло Бинхэ, что уже некоторое время наблюдал за муками своего драгоценного учителя. – Вам лишь стоит попросить этого ученика, и я помогу вам, учитель, – Ло Бинхэ снова призвал мост и взошел на платформу. – Вам ведь хочется кончить? Почувствовать расслабление и опустошение? – Ло Бинхэ подошёл к Шэнь Цинцю, аккуратно переворачивая того на спину и заставляя раскрыться этот маленький человеческий кокон. Раскрасневшийся, до безумия гордый, упрямый Шэнь Цзю с блестящими от подступающих слез глазами смотрелся до непростительного мило и возбуждающе. – Ну же учитель, я насажу вас на свой член и буду трахать, как последнюю сучку из грязного борделя. Вы будете кончать от моего члена внутри вас и молить быть хоть чуточку нежнее. – Грязное животное. – О да, и это грязное животное будет иметь вас. Разве не падёте вы тогда ещё ниже, учитель? – У всего есть свой конец, зверёныш. Ниже дна ты уже не упадёшь. – Что ж, раз мы оба на дне, значит ничто не мешает мне выебать вас. Ло Бинхэ раздвинул слегка подрагивающие ноги Шэнь Цзю, устроившись между ними. Учитель попытался его пнуть, но демонические паразиты быстро пресекли эту попытку, усилив приток крови к члену. Ло Бинхэ откинул полы ханьфу и увидел полупрозрачные нижние штаны учителя, на которых расползлось пятно от предэякулята. Ло Бинхэ жадно облизнулся. – Скотина. Похотливая псина. – Проклинайте меня сколько угодно, учитель. Я не притронусь к вашему члену. Забудьте о том, что он у вас есть. Вы маленькая шлюшка, дырка для моей спермы. Я вытрахаю вас так, что вы забудете обо всём и будете лишь только мечтать о моём члене. – Слишком много болтаешь, псина. Пока я слышу лишь похотливый скулёж течной сучки. Ло Бинхэ стянул штаны с тонких ножек Шэнь Цзю и припал губами к внутренней стороне бедра, осыпая её поцелуями и укусами. Он целовал страстно и жарко, кусал до дрожи больно и ярко, заставляя теряться. Постепенно он добрался до поджатого колечка мышц сфинктера и нежно лизнул его, а затем осторожно проник языком. Чувствовать инородный предмет там было до ужаса неправильным. Шэнь Цзю хотелось оттолкнуть Ло Бинхэ, но силы покинули его. Он не мог сопротивляться под натиском своего ученика, пока тот похабно вылизывал его. – Ублюдок. Что б у тебя никогда не стоял. Озабоченный кобель. Ло Бинхэ достал из рукава своих одеяний флакончик с маслом и вылил часть себе на ладонь. – Будь хорошим мальчиком, учитель. Расслабься, чтобы не было больно, – Ло Бинхэ оставил мимолётный поцелуй на взмокшем лбу Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ осторожно начал вводить палец в дырочку Шэнь Цинцю, постепенно растягивая её. С такими, как его учитель не нужно было быть грубым, ведь их не сломит боль, но мягкое принуждение выворачивало их гордость, разрушало лучше всяких иных пыток. – Чтоб ты сдох, тварь. Все эти проклятия были лучше любых сладких речей сестрёнок из ивового дома. Такой непокорный, настойчивый и ядовитый Шэнь Цзю, как сладостное персиковое вино, согревал душу Ло Бинхэ. От проникновения Шэнь Цзю практически не чувствовал боли, но ощущение, что внутри тебя что-то движется нельзя было назвать приятным, особенно если знать, что это твой бывший ученик. Но возбуждение так давило на него, что Шэнь Цинцю старался не обращать внимание на личность его... Кого? Он не мог подобрать верного слова, точнее не хотел. Шэнь Цзю пытался абстрагироваться. Просто не думать, забыться. Но чувство омерзения, порочности и грязи пронизывали его насквозь, точно клеймо раба. К первому пальцу добавился второй, затем и третий. Ло Бинхэ специально обходил простату, держа своё обещание. Он двигался медленно, смакуя каждое движение, наблюдая как хорошо учитель принимает его пальцы и представляя, как в скором времени там окажется его член. Ло Бинхэ вставил четвёртый палец. Шэнь Цинцю вздрогнул. Бинхэ улыбнулся и потянулся к лицу учителя, проникая в его приоткрытый рот глубоким поцелуем. Шэнь Цинцю укусил его. Больно, но горячая кровь затмевала это чувство. И снова их поцелуй был наполнен кровью, что стекала с их губ и смешивалась с вязкой слюной. Шэнь Цинцю отвечал. Это было что-то на грани боли и наслаждения. Безумие. Они пытались поглотить друг друга, перехватывая контроль. Сумасшествие сплетало их в своих жарких объятиях. Они сливались в единый круг порока. Шэнь Цинцю умирал от количества ощущений. Вся нижняя часть его тела стала ужасно чувствительной. Слёзы застелили глаза. Ло Бинхэ ворвался в него, не давая и шанса опомниться, заполняя полностью и без остатка. Казалось, с этим соитием исчезли и благочестие, и святая мораль. Ло Бинхэ вколачивался в податливое тело своего учителя, неминуемо попадая по той самой точке и, даруя тем самым невероятное наслаждение. Электрические импульсы волной накатывали на Шэнь Цзю. Он стонал в их грязный поцелуй полностью растворившись в процессе, пока Ло Бинхэ проникал в него всё глубже и глубже. Нескончаемый поток слёз лился из глаз Шэнь Цзю. Он был таким чувствительным, раскрасневшимся и до предела возбуждённым. Учитель задрожал от болезненного оргазма, сжимая Ло Бинхэ внутри себя и вскрикивая. Горячее семя выплеснулось ему на живот. Бинхэ не преминул попробовать своего учителя на вкус, любуясь затуманенным взглядом. Он продолжил свой животный напор, впившись в порозовевшую шею учителя. Пронзающие укусы и мокрый язык. Горячие шершавые руки на худых боках. И толстый огромный член вколачивающийся внутрь. Тихие стоны и запах секса витали в раскалённом воздухе. Пошлые шлепки резали слух. Когда Шэнь Цинцю пришёл в себя, он был вновь возбужден. И нельзя было точно сказать, что было тому причиной: демоническая кровь или действия Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю почувствовал, как член внутри него вздрогнул и излился. Сперма заполнила его и стала медленно вытекать из растраханного тела. Ло Бинхэ с замиранием сердца наблюдал, ощущая как от этого возбуждается вновь. Он повторно проник в тело учителя. На этот раз двигаясь медленно и глубоко. Он практически полностью выходил, а затем неторопливо проникал внутрь по самое основание. – Учитель, мне кажется, что вы созданы для моего члена. Ещё никто не принимал его так хорошо. Не переживайте, я, ах, обязательно заберу вас с собой. Вам не место в этой затхлой тюрьме, нх. В моём дворце я буду приходить к вам каждую ночь. Иметь вас на столе в библиотеке, на балконе, в тронном зале и в купели. Я наряжу вас в прекрасное карминовое платье, и вы станете моей верной жёнушкой. Я достану для вас всё, что вы попросите, убью каждого, на кого укажите. У вас не будет проблем и забот. – Глупое течное чудовище. Ах, – Шэнь Цинцю не сдержал стона от более сильного толчка. – Чего же тогда хочет учитель? – прошептал в самое ухо Ло Бинхэ, пламенно выдыхая. – Ты столько лет крутился у меня под ногами. Ах! Разве, ты ещё не понял? – Просветите же меня, учитель. – Слишком много чести. – Нх, ну вот опять учитель не хочет быть искренним с этим Бинхэ. Но всё же, я не так глуп, чтобы не заметить, что учитель всегда сыпет к правде яд, но никогда не поступает против своих убеждений, а потому кусайте. Ну же, пока я позволяю вам, кусайте. Вы ведь ненавидите меня, так выплеснете же всю свою злобу. Шэнь Цинцю впился в ключицу Ло Бинхэ, когда тот ускорил темп. Учитель вгрызался безжалостно в свойственной одному ему отчаянной, но в какой-то степени измеренной манере. Им было так больно и так хорошо. Жгучая ненависть клеймила любовью. Бездонное море и всепоглощающий огонь. Они столкнулись и уничтожили друг друга, чтобы на месте руин возвести общий симбиоз. Они излились друг за другом оглушительно ярко. Шэнь Цинцю потерял сознание. Но в его сне кружились тысячи навязчивых мыслей. Среди которых набатом звучала одна: Кто он теперь? Шэнь Цзю всегда был рабом. Шэнь Цинцю горным лордом. Но он не может быть ни тем и не другим. Он не подстилка и не добрая жёнушка, не отец или даже не брат. Нет. Шэнь Цинцю гордый, строгий, но справедливый учитель. Да, он всегда был учителем. И, пожалуй, это звание накладывает на него ответственность за юродивого ученика. Что ж, раз он такой упрямый и непреклонный, то Шэнь Цинцю пойдет другим путём. Он воспитает себе идеального мужа. Если нельзя избавиться от этого демона, то он сделает его своим самым преданным союзником. Таков характер Шэнь Цинцю. Даже падая на самое дно, он всегда найдёт лестницу вверх. Ло Бинхэ смотрел на своего учителя, что очаровательно улыбался во сне. Он поднял его на руки и разрезал пространство мечом Синьмо, образуя коридор в свой дворец. Ло Бинхэ не хотел, чтобы учитель заболел, лёжа на холодном полу, а ещё, чтобы кто-то другой видел его в таком состоянии. Всё-таки он заботливый ученик и не позволит своему учителю потерять лицо.