Понять себя

      Открывать этот ящик Пандоры было ошибкой. Мобильник будто взбесился и обрушил на него поток SMS-ок и уведомлений о пропущенных звонках. Пока Сяо Чжань, ошеломленный их обилием, раздумывал, отвечать или нет, чёртов телефон завибрировал новым вызовом.       Сердце затрепыхалось загнанной птицей: конечно же, это был Ван Ибо. И, если рассуждать трезво, тянуть уже не имело смысла. Рано или поздно придётся поставить в их недоотношениях жирную точку. И чем скорее, тем лучше. Однако вопреки логике и здравому смыслу Сяо Чжань медлил.       А сотовый всё не умолкал. После короткой передышки он, вынудив вымученно выдохнуть, почти сразу разразился трелями входящих сообщений.       Сяо Чжань, не открывая, смахнул в сторону первое, вполне ожидаемое уведомление: «Возьми трубку». Следом пришла ещё более краткая фраза «Пожалуйста», которую он также проигнорировал, подумав при этом, что, наверное, пора выключить телефон. Но сделать этого не успел. Мальчишка как с цепи сорвался, и если бы каждое напечатанное им слово было песчинкой, то Сяо Чжаня моментально завалило бы по уши.       «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»       «Чжань-гэ…»       «Где ты, гуй побери?»       «Ты не сможешь просто так сбежать от меня!»       «Ответь…»       «Я же знаю, что ты…»       «Пожалуйста…»       «Прости дурака…»       «Мне надо всё объяснить…»       «Перечитай переписку…»       «Верь мне…»       «Чжань-гэ…»       Когда счетчик непрочитанных сообщений перевалил за сотню, Сяо Чжань не выдержал и отключил раздражающий рингтон. Мобильник наконец-то заткнулся, лишь продолжал обиженно мигать световым индикатором: Ван Ибо останавливаться явно не собирался.       Сяо Чжань не знал, сколько времени он просидел, задумавшись. Попросту бессмысленно смотрел в одну точку, и лишь пальцы мелко дрожали от напряжения. Он снова сбежал от необходимости выяснения отношений, но не мог перестать думать о мальчишке, как бы ни пытался.       Внезапно на экране высветилась фотография Гуан Чена. Сяо Чжань чертыхнулся. Вот с ним-то общаться уж точно не хотелось. Более того, Сяо Чжань с радостью бы вычеркнул имя из памяти, но он прекрасно понимал, что, если они не поговорят, тот не оставит его в покое. Оставалось одно: дать понять, что всё закончено и их пути разошлись.       Поэтому Сяо Чжань нехотя потянулся к трубке:       — Слушаю!       — Чжань-Чжань, я свободен! Жена даёт мне развод…       Возбуждённый голос на другом конце телефона заставил его поморщиться. Даже не поздоровался. Ну, и черт с ним!       — Значит, развод… и ты очень счастлив?       — А ты не слышишь?! — заорал в трубку Гуан Чен. — Я безумно, безумно счастлив!       — Жена тебе больше не нужна. Тебе нужен я, я правильно понял?       — Чжань-Чжань, если бы ты знал, как!..       Сяо Чжань вздохнул:       — Не волнуйся, знаю. Ты любишь меня так же сильно, как свою жену до этого. А того, кто будет после меня, полюбишь ещё сильнее. А уж того, что после него…       Повисла короткая пауза. Сяо Чжань почти услышал, как заметались мысли собеседника, и как тот лихорадочно перебирал варианты ответа.       — Я не такой, Чжань-Чжань, — наконец выдохнул Гуан Чен, — поверь мне…       — Я знаю, какой ты, — мягко перебил его Сяо Чжань. — Ты тот ещё фрукт! Красивый, обаятельный, с безупречным вкусом и прекрасными манерами. Но ответственности у тебя, как у двухмесячного щенка. А уж зрелости нет и подавно. Мне же нужна уверенность, что мой мужчина не обманет, не предаст и не струсит. Я не понимал этого раньше, думал, что одной моей любви для построения отношений достаточно. Но теперь понял. И этого-то я и буду добиваться. А теперь прощай, и спасибо за всё. Иногда было здорово.       Разговаривать было больше не о чем. И потому Сяо Чжань с искренним удовольствием занёс в чёрный список номер Гуан Чена и, встав с кровати, зашагал по комнате.       Почему, ну, почему он оказался не в состоянии заявить нечто подобное и Ван Ибо? Ведь сама мысль об обмане заставляла его внутренности переворачиваться. Отношения их троих изначально были построены на лжи. И всё ж таки, расставшись с Гуан Ченом, он, как ни странно, не был готов сказать прощай мальчишке. Что Сяо Чжаня остановило? Абсолютно больной взгляд, которым его проводил Ван Ибо? Стук собственного сердца, сбившегося с ритма? Может быть.       Три дня, проведенных в одиночестве, показались ему целой жизнью. Поначалу Сяо Чжань не хотел вставать с кровати вообще. Но проваляться пострадать все выходные с книгами, сериалами и музыкой оказалось выше его сил. И тогда он сделал генеральную уборку: перемыл всю квартиру, разобрал шкафчики, перестирал вещи, и даже разобрался с кондиционером. В какой-то момент, полностью поглощённый домашними делами, Сяо Чжань и не заметил, как запел в полный голос, и плевать он хотел, услышат ли соседи. В конце концов, не каждый же день у человека крыша едет, верно?       Сяо Чжань сжимал до белых костяшек кулаки, когда в ушах звучало глухое: «Почему? Почему Ван Ибо не сказал? Ведь знал! Да, чёрт, знал!». Однако сколько бы раз за последние дни он ни клялся себе, что между ними всё кончено, ничего не получалось.       Потому что… так долго взращивать в себе обиды лишь для того, чтобы понять, что влипнуть по полной, влюбиться по уши мог только полнейший идиот. Такой, каким он был всю свою жизнь. Он дурак, ладно, в очередной раз не услышал тревожных звоночков. Но злиться на мальчишку по-настоящему не получалось. Доводы разума были бессильны. Какое-то странное чувство, сметая все преграды, отчаянно рвалось наружу, и попытки сдержать его пропадали втуне. Оно было совершенно не к месту, походило на одержимость, а в груди жгло так, будто там тлели угольки. И этот теплящийся огонь он никак не мог потушить. Каково это — вместе засыпать и просыпаться в одной кровати, чувствовать дрожь тела под собой, занимаясь с Ван Ибо любовью, готовить для него ужин и варить кофе по утрам, ловить благодарный взгляд, целовать перед уходом на работу, обязательно в нос, а потом в алеющее ухо?       Он не знал ответов на эти вопросы и не представлял, что делать дальше. Хотя, казалось бы, чего проще: вот телефон, а на другом конце провода — мальчишка, наверняка ждущий его звонка. Сяо Чжань даже слышал будто наяву низкий, немного хрипловатый голос, изредка — дурацкий заливистый смех.       Но чтобы нажать на зелёную кнопку, следовало доверять. А этого-то как он делать не мог. Круг замкнулся, и разорвать его не было никакой возможности.       В первый рабочий день после вынужденного отдыха Сяо Чжань встал рано, несмотря на то, что накануне он долго не мог уснуть, ворочаясь на кровати и привычно злясь на собственную слабость. По стёклам снова барабанил дождь. Было сыро и зябко, в приоткрытое окно задувало ледяными сквозняками. Природа, видимо, решила пожалеть людей, соскучившихся по чистому воздуху, но как-то неуклюже, потому как вода падала с небес стеной. Промозглая серость предрассветных сумерек, туча, мрачная, словно огромная чернильная клякса, мокрые тротуары, редкие прохожие, бредущие под зонтами — всё это каким-то непостижимым образом сливалось в унылое полотно, оставляя в душе непонятно откуда взявшийся страх неизвестно чего. И Сяо Чжань, в общем-то любивший дождливую погоду, искренне пожалел, что всего через два часа ему придётся выйти из дома.       Стук в дверь — два коротких подряд, пауза, три коротких — прервал невесёлые размышления. Сяо Чжань напрягся. Так мог стучать только один человек. Но откуда он взялся? И для чего он пришёл?       — Чжань-Чжань, открой! — прозвучал из-за двери приглушённый голос. — Консьерж сказал, что ты дома.       Тихо матеря подвернувшийся ботинок, Сяо Чжань мысленно напомнил себе поговорить с дядюшкой Лю и нехотя повернул ключ в замке. Сначала в квартиру вплыл букет роз, такой огромный, что он не сразу разглядел дарителя. Потом материализовалась знакомая фигура в черном кашемировом пальто. Ли Ган был ослепительно (впрочем, как всегда) хорош: высокий, темноволосый и утонченно бледный.       — Давай начнём всë заново, с чистого листа, — с порога взял быка за рога нежданный гость.       — Что начнём заново? — глупо спросил Сяо Чжань.       — Разрешишь войти?       Первым порывом было выставить мужчину за дверь. Но, в конце концов, требовалось разобраться и с этой проблемой, поэтому Сяо Чжань машинально кивнул. Когда взгляд Ли Гана встретился с его глазами, в нём полыхнуло и разом погасло что-то похожее на удовлетворённое тщеславие. Это, однако, не помешало ему протянуть цветы и галантно поцеловать в щеку.       Сяо Чжань прошёл на кухню, поставил цветы в вазу. Белые розы пахли восхитительно. Он уткнулся носом в букет и с наслаждением вдохнул тонкий аромат:       — Весной пахнут. Так о чём ты?