Ложь за букетом из Хиганбаны.

Жуткий гул машин уже битый час переполнял весь чёртов город. Только раннее утро, солнце ещё встать не успело, как люди уже вовсю едут куда не попадя: кто на работу – это те, кому не повезло – кто в магазины на закупы. И ведь подумать только: воскресенье, все нормальные люди спят, а другие работают. Действительно ведь, страна работяг. Красные лампочки часов мигают восьмёркой, а дом ещё спит. Ну, относительно говоря. В комнате стояла частичная темнота, в благодарность задвинутым шторам. Сейчас каждая деталь в комнате ощущается как раздражитель сознания и призываемая головная боль. Ночь та была по-истине неприятна. Комок одеял недовольно мечется на белых простынях, чья половина уже полночи покоилась на полу. Из-под белого месива проступает уставший взгляд фиалкового глаза. Кагая откидывает одеяло к доброй половине на пол и сам медленно поднимается. Голову пронзает тупая боль, затылок ноет, будто ночь он провёл на щебёнке. Мужчина совершенно не выспался. Как на зло его хорошему настроению и ярким положительным эмоциям, болезнь вновь дала о себе знать. Всю пришедшую ночь мужчина задыхался от непрекращающихся приступов кашля и судорожной боли, а когда это закончилось, на очереди была слабость от потери крови, тупая боль в голове и горле. Одним словом — кошмар. Желудок неприлично пуст, окружение гудит, а ноги мелко дрожат. На той сомнительной поддержке Кагая доковылял до кухни и опустился на пол у такого желанного кулера. В горле расстелилась пустыня, состояние будто с похмелья. Вода стала раем в темноте. Поглощая уже третий стакан, мужчина не заметил, как у его коленей устроился белый комочек. Химицу ведёт себя необычно тихо и спокойно, медленно успокаивая своего хозяина в ожидании волшебного действия её поглаживаний пушистой головушки. Кагая слабо улыбается и ободряет свою соседку массажиком шейки. Даже кошмарная ночь не способна подорвать хорошее настроение мужчины. Сейчас только начало выходных, а это значило не только безмятежное времяпрепровождение, но и возможность поправить чуть подкосившееся состояние здоровья. В случаях небывало сильного ухудшения своего состояния Кагая обращался с непрямым разговором к личному врачу, ибо больницы он на дух не переносил, но вот сейчас что-то его останавливало. Подходит к концу учение студентов, и преподаватель чувствовал некоторую ответственность за помощь в подготовке некоторых из них к экзаменам. Ему просто никак нельзя попасть в больницу, если, конечно, то не потребует состояние его лёгких. Но вот, с другой стороны, позвонить следовало хотя бы за тем, чтобы не появились ещё более сильные осложнения. Так. Нет. Для таких рассуждений ещё рано, мозг явно ещё спит, как уже сытая Химицу под боком кормилки. Кагая нежно улыбается своей пушистой подруге и с тяжёлыми мыслями поднимается с пола. Часы уже светятся половиной девятого. Похоже, он явно нырнул в мысли с головой и вернулся только спустя почти полчаса с тяжёлым вздохом. Из планов на сегодня толком ничего и не было выделено красным в номинале срочного. Подобрав с дивана бедно брошенный дипломат, Кагая выудил из большого кармана полуживой, как обычно, телефон. Гора уведомлений тут же забила экран блокировки — от зарядки до шифта: пара рабочих сообщений в Line (ничего, требующего внимания), одно сообщение из семейного чата (поздравление с началом Золотой недели) и несколько видео от сестёр (милые котики и тоже поздравление с Кодомо-но-хи), ЯМА прислало предупреждение о землетрясениях и ухудшении погоды, ну и самое важное – «Твиттер». Мудзан. И… пусто… Может, он просто ещё не проснулся, в конце-то концов, сегодня выходной. Чуть потупив взгляд в пол,внимание Кагаи вновь привлёк «Твиттер» и последнее время входа его единственного открытого собеседника: «был(а) вчера в 23:49». Значит, и правда ещё спит, наверное, опять засиделся до поздна. Чуть приуныв от факта отсутствия приятного разбавления утра диалогом,Кагая прихватил все нужные документы из дипломата и отправился заполнять свой выходной последними делами не в своё благо. Дальше время протекало незаметно, но забивало всю важность голову и внимание. Даже малышка Химицу не смогла привлечь внимания своего, уже слишком отвлечённого от мира сего, хозяина. Электронные цифры на краю стола мигали где-то на периметре зрения, перед вниманием глаз был только ноутбук с отчётом и диагностикой. И пошло-поехало: документация об утверждении программы, правки, нестыковки, отчёт по семестру, отчёты про экзамены и зачёты, расписание, просьбы о правках. Точка. Головная боль. Кагая наконец моргнул. Глаза нещадно болели,в висках давило, а роговицу жёг красный свет от часов. 16:15. Более 10 часов — полноценный рабочий день. Сейчас уже можно сказать, что пробил час выходных и отдыха на неофициальном уровне. С неким благоговением компьютер был выключен, ненужные бумаги отправлены в мусор, а документы — на место по папкам. Химицу бодро появилась в комнате, радуясь вернувшемуся в мир хозяину. Кошка по обыкновению запрыгнула на рабочий стол и прилегла на, видимо, удобной клавиатуре. Кагая вновь улыбался своей подруге. Он любил свои обычные будни, работу, стабильные выходные, да и в общем стабильность своей жизни. И, с недавних пор, полюбил, что в его жизни стали стабильно приходить уведомления. Телефон на краю стола подал признаки жизни и заморгал. Долго думать здесь не надо – сообщение, естественно, пришло из «Твиттера», а именно от Мудзана. —«Доброе утро» 12:30 —«…день….» 12:30 —«Видимо, я вчера засиделся, лёг только часа в два» 12:31 —«Есть какие планы на сегодня?» 12:44 —«Я знаю, что ты не спишь. Надеюсь, ты там не в обмороке лежишь от работы или недоедания (¬_¬")💢» 13:04 —«Ты что, опять за работой?» 14:15 —«Вижу, что был в сети. Надеюсь, что ты как обычно за документами» 14:17 —«Ну ты и заработался, конечно… •́︿•̀» 14:58 —«Ты сейчас дома?» 16:15 Кагая почувствовал неловкость и даже детский стыд. Свободная его рука запуталась в тяжёлых волосах, отвлекая от нахлынувших эмоций. Давно он не чувствовал себя так виновато. Он настолько ушёл в работу, что даже не заметил приходящих в течение длительного времени уведомлений. Боже… «Добрый день. Прости, я, видимо, и правда сильно заработался ╥﹏╥» 16:16 —«Главное, что ты живой и всё в норме. Ну так что, ты дома?» 16:16 «Да, я сегодня работал только дома» 16:17 Не дождавшись ответа, Кагаю отвлёк внезапный звонок в дверь. Обычно все званые гости предупреждали о своём появлении, да и сюрпризов не намечалось, так что кто этот незваный гость было загадкой. От повторившегося звука Химицу подскочила с нагретой клавиатуры и, как хозяйка, побежала к двери. Кагая последовал за ней, всё ещё гадая, кто это мог быть. Телефон молчливо остался на столе. Химицу уже стояла в ожидании у гэнкан, её взгляд в темноте светился в направлении дверного глазка. Всё, что Кагае удалось рассмотреть через маленькое отверстие, это яркий свет от фонаря и подозрительная пара глициний. Первым же,что увидел Кагая, когда распахнул дверь, были все те же цветы, а вернее, букет - невероятной красоты букет из фиолетовых и красных цветов, а за ним светились такие же красные глаза Мудзана. — Так ты не просто маньяк, а ещё и сталкер? - улыбнулся Кагая, отводя дверь дальше к стене. —Я тоже очень рад тебя видеть, - тихо усмехнулся Мудзан и принял молчаливое приглашение войти. Теперь, под домашним светом, можно было рассмотреть незваного гостя. В первую очередь в глаза бросался крупный букет, состоящий из фиолетовых цветов глицинии, красной хиганбаны, астильбы, ветвей клёна, листвы и сусуки. Очень нетипичный выбор композиции. Букет стал ещё ближе к Кагае, когда Мудзан встал на колени и протянул его к чужим рукам. — Маньяк к вашим услугам, господин профессор, - снова эта хитрая ухмылка. Кагая принял букет и вслед за убежавшей кошкой прошёл по коридору в общую комнату. — Господин маньяк не хочет объяснить свои сталкерские наклонности? - Кагая остановился у кухонного гарнитура в поисках вазы. —Думаю, это останется секретом, - загадочный джентльмен, прелестный образ. Пока Кагая занимался поисками вазы, Мудзан расположился за барной стойкой, находясь под пристальным взглядом Химицу. Кошка обходила гостя с разных сторон, наблюдая, как ему казалось, скрытно. Наконец, пройдя какую-то кошачью проверку на доверие, Химицу прыгнула на колени Мудзану, тут же помечая чёрные брюки своей белой шерстью. — Я теперь в доверительных отношениях с твоей кошкой? - Не то чтобы Мудзан не любил животных, но белая шерсть пушистой кошки облепила и его ноги, а теперь и пиджак. Кагая обернулся назад и поставил милейшую фарфоровую вазу периода Эдо на стол. Он был несколько удивлён поведением своей соседки: Химицу очень ласковая, но из гостей любит только младших сестёр Кагаи и коллегу Канаэ, на отца его шипит, а с братьями и матерью больно осторожна. Эта мысль подтолкнула Кагаю к выводу, что в гостях-то у него мало кто бывает, да и то редко. Картина с милой мурчащей Химицу на коленях у напряжённого Мудзана вызывала приятный отклик где-то в сердце.Цветы пахли просто волшебно. Кагае никто до этого не дарил цветы, то ли было некому, то ли просто не принято. Из спальни послышался настойчивый телефонный звонок. Кошка от резкого звука недовольно побежала к его источнику, Кагая же тихо извинился и поспешил ответить. В тёмной комнате одиноко светился экран с именем «Акира (≧◡≦)» — одна из младших сестёр-близняшек. Девочки вместе учатся и живут в школе-интернате города Аскот, Англия. Кагая приятно улыбнулся и взял трубку. Из динамика закричали весёлые голоса двух девочек: Акико явно лезла к телефону сестры и выкрикивала приветствия. Слышать такие родные и любимые голоса сестёр было так приятно и успокаивающе. Они созванивались редко, девочки постоянно и трудолюбиво учились. Девочки наперебой рассказывали о новостях и достижениях. — Братик, братик! Акико наконец дописала ту бабульку в берете и получила 73 балла! —Акира, я не просила об этом говорить! Она такая некрасивая, преподаватель ничего не смыслит в сезаннизме! —Ой, да что ты. А вот мне вчера выдали грамоту за успехи в классических испанских танцах! —У нас ещё скоро будет бал! —Не скоро, через месяц! —Это скоро! Девочки перебивали друг друга, не давая ничего им ответить и просто вставить слово. Кагая тихо улыбался, слушая сестёр. Он скучал - они виделись только летом на продолжительных каникулах. Слышать их сейчас, как они делятся достижениями, историями, хвастаются и просто жалуются– это так приятно. Наконец они затихли, и Акира оживлённо спросила: — Как ты там, братик? - в её голосе было беспокойство, но они никогда не осмеливались напрямую спрашивать о его здоровье. —У меня всё как обычно, жизнь идёт своим чередом, - Кагая всегда отвечал односложно. Подробности о его состоянии знал только лечащий врач, да и то не все. Девочки тихо вздохнули, но тут же оживились. — Пиши нам почаще, а то от тебя никаких историй, нам-то интересно! - уже бодро воскликнула Акико. —Обязательно. Вам разве не пора на занятия? - Кагая вдруг вспомнил о разнице во времени: если в Киото сейчас 16:49, то в Лондоне только 8:49. —Да, пора нам, пора, - грустно опомнились сёстры. — Ладненько… Пока, братик. —Хорошего дня, девочки. - Послышался сигнал сброса, и Кагая вернул телефон на его покойное место на столе. Он заболтался. Где-то минут на пятнадцать он был погружён в голоса своих сестёр и только сейчас услышал доносящийся из общей комнаты запах. Выйдя из своей спальни под уютный свет кухонных ламп, Кагая встретил самую комфортную картину в своей жизни. Мудзан стоял к нему спиной, его чёрная рубашка натягивалась на движущихся мышцах, рукава скомкались где-то у плеч, пиджак он оставил на стуле, где сейчас сидела Химицу и удовлетворённо мурчала, открывающемуся виду на готовящего мужчину. В комнате разливался запах риса и курицы, звонко стучал нож и гудела рисоварка. Это всё вызывало чувство уюта, дома, тёплого и приятного семейного уюта, о котором Кагая не мог даже вспомнить. Улыбка вновь расплылась на бледном лице, хотелось лить слёзы от счастья, а не привычно от боли. Кагая тихо обхватил себя рукавами тёплого свитера и опустился на барный стул рядом с Химицу. — Я надеюсь, вы, господин маньяк, не Ганнибал Лектер? Мудзан обернулся,расцветая хитрой ухмылкой, и вернулся к нарезанию зелени. —Думаю, мне придётся тебя съесть, ибо в твоём холодильнике мышь повесилась. —Поверь, я не вкусный - одни косточки да горечь. —Уверен, что ты сладкий и пряный, - усмехнулся Мудзан своему флирту и открыл уже готовый рис. У Кагаи и правда редко водилась нормальная еда, даже рис он предпочитал быстро-варочный. В холодильнике Кагаи было больше лекарств,чем еды: множество флаконов для небулайзера, ампулы с витамином В и железом, минеральная щелочная вода (2 бутылки по 1,5 литра), немного питательных смесей от диетолога, кефир 1%, немного яиц, пара брокколи и зелени. В морозилке: куриная грудка, филе трески и какие-то овощные наборы. В кухонных шкафах было много риса, который он преимущественно ел. Никаких соусов, приправ или добавок, даже банальной поваренной соли. Кагая вновь погружается в мысли. Тишина вокруг создаёт уют, а посторонние звуки дополняют атмосферу. Тёплый свет, мягкий свитер, который сейчас по-настоящему греет. Сейчас он вспомнил слова Канаэ о его личной жизни: «Вот кто будет о тебе заботиться, сам-то ты не проживёшь». Она права лишь отчасти, ему нужен человек рядом не чтобы заботиться, как нянька, а чтобы просто быть. Просто быть - в понимании Кагаи это эмоции. Его сёстры одним своим голосом и чувствами помогают жить, быть счастливым. Счастье, вот, да, именно это он сейчас чувствует, банальное счастье из мелкой корейской дорамы. Из мыслей его выводит металлический звук поставленной напротив тарелки и приборов. Мягкий, слегка переваренный рис, мелко нарезанная курица на пару – всё пахнет чисто, без соли и добавок, порция маленькая, детская. Всё как привык есть Кагая. — Загадочный врач, который знает мой адрес проживания, мои пищевые привычки и где лежат палочки. Тебе не кажется это странным? - раздумывает Кагая, рассматривая уже сидящего рядом гостя. —Может быть, - улыбнулся Мудзан, борясь с кошкой за право свободы его пиджака. — Твой адрес не так сложно было угадать: дом я знал, а квартиру мне подсказала милая старушка у подъезда. Твои предпочтения в еде можно понять по физическому состоянию тела, а палочки лежали у раковины. Кагае не понравилось упоминание о виде его тела, ему в принципе ненавистен факт того, что его состояние здоровья так легко видно. Он тяжело проглотил первую порцию риса. Было вкусно… вернее, вкуса почти не было. Во рту вновь вспомнился вкус крови, железо царапнуло глотку, и Кагая вспомнил про лекарства. Он вновь стал думать. Кровь во рту напомнила о боли в груди, из-за чего он не заметил, как молча встал и подошёл к холодильнику. Коробки с ампулами, витамины, обезболивающее и остальная масса лекарств на второй полке прямо напротив глаз. На мгновение он даже задумался, а не пил ли он уже лекарство, а когда тогда пил – сегодня или это было вчера? Может, он уже неделю про них не вспоминал? Его руки машинально потянулись к железу, он не задумываясь проглотил крупную капсулу. Из скомканных мыслей о таблетках его мягко вывели чужие тёплые руки. Мудзан ненавязчиво обнял со спины, мягко поглаживая его руки — У тебя на лице всё написано. —Прости. —Моя дочь раньше так же уходила в свои мысли. Она очень переживала из-за таблеток и чувствовала себя неполноценной. - Мудзан проигнорировал чужие извинения. Он вспомнил ночь, когда у неё диагностировали ИБС. Та замкнулась в себе, она очень любила спорт и была активным ребёнком, а теперь всё это нельзя: нельзя играть со сверстниками, бегать на физкультуре и кувыркаться на батутах. У ребёнка отняли детство. —Сэйсин очень сильная девочка, а за меня переживать не стоит - это всего лишь наваждение. В отсутствие работы меня часто посещают непрошеные мысли. Кагая наконец отвлёкся, как-то машинально забылся привкус крови и угла тяжесть в груди. Видимо, действия Мудзана имели какой-то магический эффект. Их идиллию прервала возмущённая кошка, которая настойчиво пыталась влезть между ними на пути к пустой миске, явно специально. Кагая уже было хотел исполнить приказ своей госпожи-кошки, как его остановили всё те же объятия. — Я сам её накормлю, а ты пока поешь сам. - Мудзан настойчиво подтолкнул его к дивану и сам перенёс ужин на журнальный столик. Кагая покорно подчинился, вернувшись к еде. Он даже не стал задумываться, откуда его сталкер в курсе о местонахождении кошачьего корма. В дальнейшем вечер проходил, как казалось, тягуче медленно. Из света остался только включённый телевизор с очередной перемоткой сериала «Специальные расследования» на TV Asahi. Тихий фон сериала, мурчание Химицу и редкая беседа. — То есть тот пациент лежал в больнице и отказывался от лечения? - Кагаю поражала каждая история Мудзана о его пациентах и коллегах, коих он называл идиотами. —Причём он платил за всё лечение, - улыбался Музан, вспоминая пациента-идиота, который при всём был какой-то шишкой в МИД. —У нас в университете из самого страшного и нелепо - это драки первокурсников. - Это даже как-то радовало нервы всех преподавателей и кураторов. —Сэйсин рассказывала, что у них ходят легенды о первом курсе юристов вашего корпуса. —О, Боже, серьёзно? - Это было слишком забавно, но и неудивительно. —По универу уже ходит цитатник воодушевляющих фраз Танджиро, кажется. —Он специфический, но очень добрый мальчик. - Кагая вновь обсудит это с Канаэ, которая ничего ему не рассказывает, хоть и явно знает подробности. Он глубже укутался под плед и поймал взгляд Оды Тошия на экране телевизора. Мудзан тихо поглядывал на мужчину справа. Кагая мягко улыбался, словно Будда. Вся эта обстановка явно доставляла ему удовольствие, очень уютно и по-домашнему, прямо как редкие вечера в компании дочери и серии «Детектива Конана». Честно себе признаться, Мудзан не ожидал такого. Он совершенно не мог предугадать появление таких подозрительных чувств. Реклама предстоящих новостей вырвала их обоих из мыслей. Уже почти десять часов. Серия будет идти ещё 10 минут сразу после «Недельных новостей». Такое позднее время удивило обоих. Время будто тянулось медленно, хотя вот уже так поздно. Кагая уже тихо клевал носом,ноги прижались к груди, что давало скрыть всё тело под мягким пледом. Уютно. Мудзану нравилось, он даже завис над этой картиной, будто в музее искусств Нэдзу. Произведение искусства. Их вечер закончился упавшей головой Кагаи прямо на предложенное плечо – наконец заснул. Отбиваясь от разбуженной Химицу, Мудзан тихо перенёс спящего Кагаю на кровать. Умиротворение, сравнимое с покойником, царило на бледном лице. Мудзан наблюдал какое-то время, буквально зависнув. Вместо пожеланий о спокойном сне он безнаказанно коснулся губами мягкой щеки и, как истинный джентльмен, остался спать в общей комнате, где компанию ему составила, передавшая хозяина, Химицу. Этот день запомнится всем. Кагае – за его теплоту и уют. Мудзану – за ожившие в сердце чувства. Химицу – за облапанный чёрный пиджак.