Давай сыграем в любовь

Вчера вечером их пути разошлись в разные стороны разными способами, с разными мыслями. До следующих выходных они не должны были видеться, но такое расписание было свойственно прежним им, простым друзьями и коллегам. Но сейчас между ними другие отношения. Для коллег они пара, для самих же себя… как знать возможно соперники, возможно просто друзья, в любом случае вести себя придётся совершенно иначе. Пианист сделал свой ход, определил тактику, по которой будет действовать, для актера же вчерашняя ночь была просто шоковой, он постоянно терялся, не понимал, что происходит, шел на поводу у собеседника, играл ему на руку и не сделал ровным счётом ничего для себя. Он безбожно сдаёт позиции, своим бездействием он не выиграет, а потому всю ночь он проведёт в бессонных раздумьях над тем, как ему стоит поступать, выбрать обычную тактику и просто играть влюблённого человека, без подлостей или хитростей. Было бы неплохо выиграть честно. Он всегда был обольстителем и искусителем, так почему сейчас стоит что-то менять? Наоборот, стоит проверить сработают ли его чары на Пианисте, ранее он не позволял себе льстить своему капитану, но сейчас убийца сам снял все рамки и позволил себя соблазнять. Игра есть игра, ничего личного, и из неё планируют выйти победителем и никак иначе. С утра Пианист получит сообщение с предложением встретиться вечером в безлюдном парке. Отправитель Липпманн, это ясно даже если не смотреть имя контакта, то с какой вежливостью, грамотностью и обходительностью написано сообщение, время, место всё указано со свойственной блондину точностью, что не раз уже устраивал встречи различного характера. Безлюдный парк? Не удивительно. Юноша актер и не без известный, потому ему не стоит привлекать к себе лишнее внимание, этим обусловлено место и позднее время. Однако, это ведь приглашение на свидание? Это точно оно и никак иначе подобное истолковать невозможно, это довольно предсказуемый шаг. Честно убийца рассчитывал на что-то более изощрённое возможно хитрое. Но кто знает, что ему приготовил этот хитрый лис, приглашение встретиться еще не означает то, что это действительно простая встреча. Как не крути, а вечер обещает быть интересным Губы Пианиста тронет улыбка сразу же как он закончит читать строки на экране телефона. На секунду убийца пожалел о том, что письмо электронное. Хотелось бы увидеть аккуратный, каллиграфический подчерк Липпманна, он бы наверняка старался бы выводя каждый иероглиф. Подчерк столь изысканного юноши просто должен быть под стать ему. Грамотно изложенные мысли, сложенные просто в поэтичные слова, так и ложатся в лёгкие росчерки под чужими нежными пальцами так невесомо удерживающими ручку. Пианист слишком ярко представил себе картину пишущего друга и почему-то она стала чем-то особенным, личной эстетикой, как тот же снегопад поздней ночью. Возможно, он просто немного странно себя ведет, но он раньше никогда не любил и в любовь не играл. Для него это слишком ново. А новое поведение, порождает новые мысли, с этим придётся смириться. Если же подумать чуть дольше, то можно понять, что подобные мысли не раздражают, не оставляют осадка, скорее уж наоборот, заставляют улыбаться. Возможно, он слишком сильно входит в роль, возможно просто открывает старого друга с новой ранее неизведанной стороны. Он и сам толком не знает о причинах своей улыбки, но она есть и с этим сложно что-то сделать. В любом случае как бы он об этом не думал, а на сообщение Липпманна ответит согласием. Он придёт, тот образ давно влюблённого, что он задал вчера, следует поддерживать. Первое их свидание в статусе пары? Да, лживой пары, но кого это волнует? Их обоих заботит лишь спор и выигрыш в виде желания, а потому свидание это лишь на словах, на деле их предстоящую встречу можно сравнить с переговорами глав двух враждующих организаций. Каждый ищет выгоду для себя, манипулирует, льстит, улыбается играет на чувствах оппонента. Потому думать о предстоящей встречи убийца не станет, не хочется портить приятное ожидание размышлениями на сколько странно и неправильно это всё выглядит. Помимо этого малоприятного чувства, Пианисту просто хочется дать Липпманну возможность оставить этот раунд за собой. Пожалуй, это будет честно. Вчера он воспользовался чужой растерянностью, а сегодня просто не станет ничего предпринимать, вчерашний вечер всё равно остался за ним, так что сегодня он поиграет по всем правилам, что установит на их вечер актер. У капитана «Флагов» и убийцы мафии всегда имеется множество дел в рабочую неделю. Да и он не влюблённый юноша, что мучается сладким чувством ожидания скорой встречи, он встречается не с любимым, а потому за обычными рутинными делами он просто забудет о приглашении. Точнее будет сказать, что он просто не уследил за временем. Кажется, он опоздает. Нет, он совершенно точно опоздает. Должно быть блондин уже на месте, он всегда был через чур пунктуальным. Пианист же в свою очередь только покинет типографию, где он контролировал процесс печати фальшивых банкнот. Наспех накинутый на ход плащ на его плечах, телефон в кармане, быстрый шаг и тянущее назойливое чувство вины. И с этим просто невозможно бороться, ибо, опаздывая на встречу со столь пунктуальным человеком начинаешь чувствовать себя слишком уж виноватым. Убивая, ежедневно нарушая закон Пианист никогда не испытывал угрызений совести, но сейчас глядя на часы, он начинает волноваться. Шаг переходит практически в бег, а в голове остаётся просто надеяться, что Липпманн не пришёл заранее, иначе его просто съест совесть, что он без причины заставил друга мёрзнуть. Актёр тихо вздохнет, борясь с дрожью в теле, бросая короткий взгляд на экран телефона. Он стоит тут уже битый час. Да он пришел на полчаса раньше, но кто знал, что Пианист решит опоздать. В голову закрадывается ощущение, что знакомый уже и вовсе не явится, следуя какому-то очередному своему глупому плану, чтобы развести его на эмоции. Настроение играть обольстителя пропало, а он шел сюда с четким планом флиртовать с другом. Это действительно простое свидание, актёр захотел брать простотой, но… ощущение, что о нём просто забыли. Довольно обидно и как-то грустно, честно он надеялся увидеть лидера их небольшой группы вчера они разошлись не очень хорошо с каким-то холодным недосказанным чувством на душе. Только вчера шел снег, сегодня от него не осталось и следа, но на улице всё равно довольно холодно, это можно понять по тому, как мерзнут пальцы в кожаных туфлях, как краснеют уши и отказывает чувствительность кончиков пальцев. Он подождёт ещё полчаса, а там отправится домой. Он отпросился со съемок пораньше, чтобы встретиться с другом, а по итогу стоит тут один и просто мерзнет. Картины печальнее придумать сложно, он ведь торопился, предвкушая их встречу, которую хотелось оставить за собой. И честно в чужое появление уже и не верили, однако в скором времени на горизонте появится спешащая фигура. Черно-белую цветовую гамму Пианиста видно из далека, да и кому ещё спешить в этот богом забытый парк в такую погоду? А потому фигуру легко определили как своего недопарня. И у Липпманна вызывает это просто тихий вздох, Пианист мог бы просто написать, что опоздает, но нет, решил торопиться, глотая холодный зимний воздух. Интересно сколько он так пробежал? Неужели бежал от самой типографии? Блондину кажется, что довольно много, это ясно по тому на сколько подготовленный физически убийца запыхался и теперь согнувшись перед ним, пытается отдышаться и оправдаться. - Извини, я не уследил за временем. А когда опомнился, понял, что опаздываю. Ты давно ждёшь? – Темные глаза поднимутся на собеседника, с беспокойством и виной смотря в голубые. Дыхание такое же тяжёлое сбитое, с легкой хрипотцой из-за замерзших голосовых связок, для которых поступление такого большого количества холодного воздуха не прошло бесследно. Да это просто спор и игра, но это просто несправедливо заставлять актёра мерзнуть тут часами, только поэтому у убийцы взыграла совесть - Всё в порядке я недавно пришел, не стоит беспокой… - Липпманн с должной ему элегантностью тихо чихнет, прерывая свою речь, пряча свой носик за ладонью. Он замёрз куда сильнее, чем о том подозревал. Сейчас он прекрасно чувствует крупную дрожь, которую сдерживать он более не в силах. И совершенно напротив не чувствует пальцев ног или же рук. Сейчас не лето и час ожидания на улице в осенней одежде сказывается и довольно сильно. Не долго ждёт? Так не долго, что возможно уже умудрился простыть? Пианист коснётся своими пальцами рук друга, тут же на рефлексах отдергивая их назад, на столько чужая кожа была холодной, должно быть и его прикосновение обожгло блондина, сколько же он тут простоял в ожидании друга? Ещё и вчерашние слова пропустил мимо своих аккуратных ушек и снова одет уж слишком легко. Мимолетного взгляда тёмных глаз на тонкую рубашку, жилет и распахнутый плащ хватит чтобы уже самому поёжится от холода. Красиво, Пианист не отрицает, что одет актер очень красиво, но в сочетании с тем, что он простоял тут не пару минут… Пианисту просто захотелось обмотать собственную шею струнами и снести свою голову, слыша это тихое «чхи». - Прости. Тебе нужно согреться, ты так просто заболеешь. О чём ты думал, одеваясь так легко? А если бы меня ещё задержали? Ты бы тут так и стоял до посинения? – Негодование так и срывается с губ убийцы, он и сам не до конца понимает почему его это так раздражает, и нет раздражён он не на друга. Он зол на себя, и будет ещё сильнее вне себя, если голубоглазые всё же простынет по его милости. Откуда столько неприязни к себе и своей забывчивости? Разве он виноват, что блондин так легко одевается и ждет до победного, хотя мог переместиться в любую кафешку. Так почему он злиться на себя, пытаясь согреть чужие ледяные руки в своих? А причина тому проста. Слова. Тихие виноватые слова актера, что заставляют поднять на друга глаза, а сердце пропустить удар. - Прости… хотел тебе понравиться, это же наше первое свидание – тихий вкрадчивый голос, смущённая улыбка, отведенный взгляд и лёгкий румянец. Такой виноватый, краснеющий от одного лишь слова «свидание». Это хуже любой подлости, из всех которые возможно было придумать. Намного хуже вчерашних выходок Пианиста. И оно работает, лидер Флагов чувствует, как его сердце просто плавится от этого «Прости». Что Липпманн с ним делает? И как он это делает? Голубоглазый никогда так себя не вел в его отношении, убийца только что пожалел целую сотню раз о том, что тогда, в баре, посмел усомниться в актерском таланте друга, на столько правдоподобно сыграть влюблённого нужно иметь талант. Если Пианист решил играть через лож, то актер просто использует своё очарование, внешность и актерские данные. Чем он не обделён с рождения и к юношеству возвел свои способности в абсолют. Так очаровательно краснеть, уводя взгляд это просто преступление, не удивительно, что в него влюбляются все подряд, идут на поводу и просто, восхищаются. Ему не нужны подлости, не нужен блеф, ему достаточного его обычного поведения, его обычной игры. Даже зная, что это просто безупречная игра, Пианист просто не в состоянии, не поддаться чужим чарам, от чего сердечко бьётся чуть быстрее положенного, а блондина просто хочется треснуть по макушке и отогреть в своих объятиях. Сложно объяснить это чувство, его будто пленили, подвесили на веревочки одним лишь взглядом и просто управляют. Вот что чувствует каждый с кем Липпманн решит заговорить, на кого решит повлиять и от кого решит что-то получить. - Балда – тихо вздохнет убийца, снимая свой плащ накидывая на плечи друга, а затем и перчатки, чтобы спрятать хрупкие руки от сезонного холода. Ему не привыкать, он не успеет замерзнуть, в отличии от актёра, которого откровенно трясет, но он упорно продолжает улыбаться. Улыбаться ему, будто оно того стоило, будто он действительно влюблённый человек, что безумно рад встречи с любимым человеком, что никакой холод не омрачит это событие. Ощущение, что он прождал бы хоть до утра, лишь бы увидеть, коснуться и улыбнуться. Что ещё Пианист может сказать? Его просто обезоружила эта нежная смущённая улыбка в паре с виноватым голосом. А потому Липпманна просто потянут за руку в сторону общежития мафии – Стоит перенести наше свидание и отогреть снежную королеву. Идём ко мне, а лучше поехали, пока ты не находил себе температуру. Тесное общение с взбалмошным Альбатросом определённо несет в себе множество плюсов, например служебный транспорт в любое время, что сейчас будет очень кстати. Как и очередная совершенно очаровательная выходка Липпманна, что заставляет чужое сердце вести себя катастрофически неспокойно. Пока убийца договаривается о машине, что заберет их отсюда, актер так невинно и без задней мысли обнимет друга, пряча холодный нос в его шею. Не обнять в ответ просто невозможно, когда к тебе так доверчиво жмутся в поисках тепла. Чёрт актер точно верно понял предмет их спор? Нужно не влюбить в себя оппонента! Так почему блондин упорно протаптывает дорожку именно в эту сторону, заставляя чужое сердце биться неровно. Не знай темноглазый друга так хорошо, уже бы начал бы сомневаться в своей ориентации и в том на сколько это невозможно - влюбиться в коллегу мафиози. Но для них этого слишком мало, мало чтобы начать сомневаться, однако более чем достаточно для того, чтобы в душе поселилось тепло и нежность по отношению друг к другу хотя бы на минуту. Один столь заботлив, без задней мысли снял свой плащ, обрекая себя на растерзание холодному ветру, так бережно обнимает и отогревает, что Липпманн расплывается уже в не наигранной нежной улыбке. Лидера их группы с такой стороны он видит впервые, да Пианист заботиться о своих коллегах, но не с таким трепетом и нежностью и пусть это всего лишь игра. А потому ты чувствуешь себя каким-то особенным, важным, близким, любимым. Не по дружески любимым, хочется сохранить это ощущение запомнить, впитать в себя на столько на сколько это возможно. Возжелать подобного к себе в будущем, раз и навсегда. Жаль, что всё это лишь спор и ничего больше. Но этот плащ, такой теплый, с немного резким парфюмом, что далек не отталкивает, а заставляет только сильнее закутаться и принюхаться к нему, находя для себя новый близкий сердцу запах. Эти руки, довольно сильные, чтобы снести голову с плеч, но такие надежные, когда приобнимают. Второй же такой нежный, беззащитный и доверчивый. Влюблённый дурачок, что дрожит от холода, но всё равно до последнего ждет. Старается понравиться, жертвуя здоровьем, а после так виновато смотрит и сам идёт в объятия, прося внимания и ласку к своей персоне. Что Пианист, на пару мгновений сравнил друга с котёнком, которого хочется любить и баловать, забрать с собой отогреть и оставить подле себя, делясь любовью и получая то же в ответ. Человек, что по жизни окружен любовью и всеобщим восхищением, но разве не он ли нуждается в любви больше остальных? В настоящей заботе, а не восхищением идеального образа, который он создал для публики. Это всё такое фальшивое, такое ненадежное, такое хрупкое, как и тело в его руках. Худоба, что прячется под мешковатой одеждой, бледная кожа, покоящаяся под не малым количеством косметики. Пианист ведь знает его лучше других, сколько откровенных незамысловатых бесед они провели за время работы в мафии? Сколько раз отбрасывали вежливость, статусы и свои маски, делясь своим мнением, не боясь осуждений или непринятия. Бессчётное множество, ближе них друг другу, кажется, никого и нет. А теперь и границ между ними нет, протяни руку и коснешься, только пожелай и можешь поцеловать. И с чего их обоих стали посещать подобные мысли? От простого объятия и заботы? Да всего лишь минутная слабость, вызванная новыми ощущениями, растерянностью, несвойственным им общением, много причин. И им обоим есть о чем подумать, пока они в полном молчании едут в сторону квартиры Пианиста. Может зря они затеяли эту игру? Что будет если они на столько хорошо сыграют свои роли, что игра станет реальностью? Тогда они оба проиграют. Проиграют не друг другу, проиграют самой жизни, своей легкомысленности. Сейчас кажется просто неизбежным, что один из них точно влюбится. Он обреченный искать настоящую любви, а может жаждущий оберегать. Ищущий свет чувств в жестоком мире мафии, подсознательно ждущий от этой игры взаимности. Сам не осознающий, что уже безбожно пропал, растворился в чужих касаниях, взглядах, словах, собственных мыслях. Теперь уже не они играют в любовь, а она с ними, кто первый сдастся под её напором и сдастся ли вообще. А может предпочтет разорвать спор, признав себя проигравшим, лишь бы не остаться единственным безответно влюблённым дураком, в чьи чувства просто не поверят. Время покажет, чем закончится их глупая игра. А в её глупости они оба только что признались сами себе, пересекаясь неловкими взглядами, тут же отворачиваясь к разным окнам машины. Как позже не разбить чужое сердце и распознать игру от реальности? Но, с другой стороны, игра может идти вечно. Можно вечно играть влюблённых, оставаясь в иллюзии отношений, не причиняя боли себе или другу.