Таньжелика

      Вечер пятницы выдался каким-то скомканым. Нет, мы работали, никто нам не предъявлял претензий за внешний вид. Закончили в пять. Всё по КЗОТу! За Катей опять заехал Воропаев. На этот раз он зашел в наш коридор и какое-то время с любопытством рассматривал меня и Свету. — А вы времени не теряете, Татьяна Владимировна. Подбили подругу на итальянскую забастовку? Что дальше? Штурм Зимнего? — Ну что же вы, Александр Юрьевич, так волнуетесь? — улыбнулась я ему ласково. — Ну право, не стоит. Из-за ложки борща…       Он аж скривился, но съязвить в ответ не успел: из кабинета выскочил Урядов. — Александр Юрьевич! Добрый вечер! Вы ко мне? Или к Екатерине Валерьевне? — А она у себя? — У себя, сейчас скажу ей, — отозвалась Света. Катя вышла через минуту после ее звонка по селектору. — Хорошего вечера, девочки, — улыбнулась она нам на прощание. Вот ведь героиня! Встречаться с этим… Хотя Жданов-то не лучше!       И тут произошла небольшая заминка: Воропаев разглядел, во что она одета. Потом перевел взгляд на меня и Светлану — мы безмятежно улыбались ему, на нас были точно такие же костюмы. — Да, Катя, ужин у нас будет насыщенный… — презрительно скривившись, проговорил он. — Но только после того, как ты переоденешься! — Это вряд ли. Может, отменим? — она тоже улыбнулась ему. — Пожалуй. Вижу, «Ромашка» тебя прельщает больше, дорогая…       Он развернулся на каблуках и выскочил из приемной. Катя теперь улыбалась с облегчением. — Идёте? — спросила она нас. — Конечно, Кать. Пошли вместе?       Мы выползли в холл, и тут увидели, как из президентского крыла снова выходит Воропаев в совершенно взбешенном состоянии. А за ним дефилирует на некотором отдалении Вика. И Амура с Шурой как раз вышли. И Ольга Вячеславовна из-за портьеры. И все уставились на него. Молча, в одинаковых костюмах. Вот так, в молчании, он прошел к лифту, вызвал его, а перед тем, как нажать кнопку нужного этажа, громко произнес: — Когда я стану президентом, разгоню вас всех к чертовой матери!       И уехал. Мы заулыбались, но тут же перестали, потому что вышли Кира и Роман. Оба хмурые. И Жданов, не менее мрачный. — Панкратова, проводишь меня? — шепнула Вика, чтоб никто не слышали. — Давай. А куда? — По дороге расскажу!       Мы вышли на стоянку. Вика вызвала такси. Оказалось — в Шереметьево. Ну правильно, к отцу в Питер. На все выходные! — Папа уже подобрал, сказал, если мне понравится, то завтра всё и оформим. — Красная? — Ну да, он знает мои вкусы. Только, Таньк, не красная, а цвета неспелой вишни, ладно? — О, сорри! Запомнила! Теперь понятно, почему ты всегда кривишься, когда твою прежнюю машину упоминали! — Вот-вот! Красный — это так банально! — гордо кивнула Вика.       Она при мне прошла регистрацию, сообщив напоследок, что телефон свой вырубит до понедельника, а если что — сама позвонит. И улетела. А я поехала в сауну. Захотелось вот!       Дома была в одиннадцать, спать хотелось просто безумно. Но спать мне не дали — гости пришли нежданные. Удивительно, но это оказались Катя с Николаем. Прикольно! — Тань, извини! Срочно нужно к тебе! — А… — только и смогла произнести я, как они зашли в квартиру. — Добрый вечер, Татьяна! — вежливо сказал Николай. — Извините нас, пожалуйста! Но нам правда очень нужно… — Вам, что, негде? — спросонья неудачно пошутила я. Зорькин возмутился, но потом хихикнул. — В точку! — кивнула Пушкарева без тени иронии. Ну ясно все, точно не за практикой Камасутры они ко мне явились. — У тебя интернет есть, ты рассказывала? — Есть. Выделенная линия. А что, вам надо с кем-то тайно связаться? — Да, очень нужно! — С моего компьютера? По скайпу, что ли? — Да, у тебя установлен? — Ага… — Отлично! Я зайду в свою учётку, не переживай! — Вижу, дело серьезное, — я махнула рукой на сон, какое тут! — Проходите! — Да. Мы собираемся переговорить с Павлом Олеговичем. — А! Вот это правильно! Ты у отца совета спросила? — Да! Все ему рассказала, кроме ситуации с Сашей, там всё неоднозначно пока. И папа сказал, что я конечно напортачила, но желая спасти компанию. А потому бояться мне нечего. Мы, Пушкаревы, не воры и никогда не были! А за свои поступки всегда отвечаем. — Да! Супер! — с энтузиазмом сказала я, включив компьютер. Десять минут барахтанья — и Катя вошла в свой скайп. Нашла адрес Жданова-старшего. Нажала вызов… Сработало! После трех гудков он ответил — тоже, видимо, сидел за компьютером. — Добрый вечер, Павел Олегович! Извините за беспокойство! — Добрый, Катя. Ничего страшного, у нас еще только восемь, я работал над одним проектом. Что-то случилось? — Да. Многое случилось. — С компанией? — Все в относительном порядке. Но вы должны это знать. Сразу скажу, что все документы я прямо сейчас, после нашего разговора, вышлю вам на почту…       Мы с Колей сидели на диванчике, слушая, как напряженно, но уверенно рассказывает Пушкарева. Она отлично подготовилась! Аргументация у нее была поистине железная. И Павел, конечно, просто еще не до конца вник, а потому вопросов почти не задавал. — Ну, пока могу сказать одно, Екатерина Валерьевна… Хорошо, что рассказали мне. Андрей бы тянул до последнего, дожидаясь, пока Саша раскопает и устроит скандал. — Дело в том, Павел Олегович, что он как раз узнал. Но вам, как я понимаю, не сообщил. — Он с вами говорил? — Да, он… собирается контролировать меня. Делает это навязчиво, хотя я не собираюсь предпринимать ничего, что шло бы во вред компании. — Возможно, он просто страхует вас? Ведь вы рискуете своей репутацией, прикрывая нас, не так ли? — он покачал головой. — И Саша принял решение не рассказывать остальным акционерам, да? — Да, именно так. Он говорит, что доверяет мне, но… я думаю, это не так! — И вы решили рассказать мне, чтобы избавиться от его контроля? Или сделали это потому, что вас попросил Андрей? — Нет. И меня никто не просил. Просто я думаю, что я должна была сразу вам сказать, ведь выход из кризиса займет минимум полгода, и все равно до вас бы дошло. И тогда Андрею Павловичу пришлось бы гораздо хуже. — Вы делаете это, чтобы спасти Андрея? Думаете, это его спасет? Ведь вы действовали по его приказу, подделывая отчеты, не так ли? Вы пошли на риск, Катя, и он должен быть вам благодарен за это. Даже если не сохранит кресло президента сейчас. — Думаю, он вряд ли будет благодарен, — печально улыбнулась Катя. — Он был против того, чтобы я рассказала вам. Да хоть кому-то. Хотя любому понятно, что за полгода эта история будет раскопана буквально всеми причастными. Я понимаю, что теперь лишусь его доверия, но для компании, да и для него самого так будет лучше. — Понятно. Что ж, поступим так. Пока никаких действий предпринимать не будем. Я изучу документы. Как следует. И настоящие отчеты, да? — Я приложила абсолютно всё. — Хорошо. Давайте созвонимся в воскресенье вечером. Кто-то еще знает о реальной ситуации? — Да. Мой друг и финансовый директор «Никамоды». Николай Зорькин. Вот он.       Коля встал и присел рядом с ней. — Добрый вечер… — Добрый вечер. С самого начала? Андрей в курсе? — Да, именно так. — Ладно. Это все? — Нет. Еще Таня Пон… Панкратова. Она узнала сама… — Добрый вечер, Павел Олегович! — я уселась на место, освобожденное Колей. — Вы извините, но я скажу как есть. В свободное от работы время я занимаюсь журналистикой. И сейчас пишу статьи для «Аналитики сегодня». Ну и для пары глянцевых журналов статьи попроще о современной российской моде. Под псевдонимом «Жуффи» — Серьезно? — заулыбался Жданов. — Вам подходит! — И я в своих статьях конечно затрагиваю экономические темы. Оцениваю модные тренды с точки зрения не только популярности, но и рыночных перспектив. Так что информацию о том, что имущество «Зималетто» в залоге у «Никамоды», я нашла совершенно свободно, в журнале «Экономический вестник». Ну а дальше — дело техники. Но я разумеется не собираюсь выносить сор из избы, я всё понимаю. Не волнуйтесь, эта тема никак не будет затронута в моих статьях. Сейчас я в курсе вашего разговора именно потому, что он проходит у меня дома. — Понятно. Вы подруги с Катей, поэтому она вам доверяет. — Павел Олегович, компания мне тоже не чужая. А Катя большая умница, она обязательно сделает всё хорошо и продуманно. — Да я не сомневаюсь. Вот дадут ли ей, ведь решения принимает не она. — Павел Олегович, — снова вступила в разговор слегка офигевшая от моего признания Пушкарёва, — антикризисный план уже рассмотрен и одобрен Андреем Павловичем, мы фактически по нему и работаем сейчас. Александр Юрьевич тоже его видел, у него нет возражений. Но он… — Хочет стать президентом, воспользовавшись моментом. Понятно, он к этому давно стремится. Но почему он не позвонил мне сразу? Почему не потребовал снять Андрея? — А я вам скажу! — снова встряла я. — Сейчас он, пользуясь своим контролем над Катей, продвигает некоторые решения внутри компании, которые должны вызвать протест в коллективе и дискредитировать нынешнее руководство. Например, ввод дресс-кода и сокращение обеденного перерыва на десять минут. — Дресс-код? Серьезно? — улыбнулся Павел. — Это же модная компания! А вот сокращение перерыва… не понимаю. И Андрей на это пошел? — Его Кира Юрьевна попросила, это ее инициатива, хотя я совсем не понимаю, зачем это ей, — честно сказала я. — Но вы знаете, приказы можно выполнять по-разному, тем более бессмысленные… — Так-так? — кажется, мы все же подняли настроение Жданову! Заулыбался. — У нас же денег нет, новую дорогую одежду покупать, поэтому мы решили сэкономить. Сходили в магазин, где продают спецодежду, и купили полу-милитари костюмы. Одинаковые. Мы все, секретари, и Катя тоже. — Ну я же должна пример показывать, — вздохнула она и улыбнулась. — А Андрей? — А он горячо поддержал нашу инициативу. Мы же все требования соблюдаем! — Итальянская забастовка? И вы все в курсе, что это не инициатива президента, а он вас поддерживает? — и Павел рассмеялся. — Ну повезло сыну с командой! — А нам с ним, — улыбнулась Катя. Ну блин! Она его уже защищает! Вот ведь… — Вы думаете, что Саша, пользуясь своим влиянием на Катю, хочет дискредитировать Андрея, Таня? — Нет, я думаю, Таня ошибается, Павел Олегович! — вылезла Катя, прежде чем я успела открыть рот. И этого защищает! Вот добрая душа! — Саша действительно считает, что у нас бардак, и хочет, чтобы был порядок. Он говорит, что бардак очень мешает работать, и это отчасти правда, но… в общем, это слишком жестко. И я понимаю, что коллектив все же сосредоточен на творчестве, он живой, мы же винтики в аппарате министерства… — Значит, он просто переносит свои понятия, не вдаваясь в специфику атмосферы в коллективе? — Да! Да! — она закивала активно. Пожалуй, они правы. Он это не со зла, он просто так привык… — Наверное, этот момент действительно присутствует, — подумав, согласился Жданов. — Но и версию Татьяны отметать не будем. Странно, я звонил Георгию, он мне ничего не рассказывал. Ну да ладно. Значит я жду пакет документов с реальными отчетами и антикризисным планом. Свяжитесь со мной в это же время в воскресенье, я как раз успею всё изучить. — Конечно, Павел Олегович. И простите меня… — сказала Пушкарева. — Вас-то за что? — он усмехнулся. — Разве что за то, что слишком хорошо делали свою работу. Та же история, что и в «Ллойд-Моррисе», да? — Скорее наоборот… — она слабо улыбнулась. Ого! Так вот почему она уволилась из успешного банка, где ее зарплата уж точно была выше секретарской в «Зималетто»! Раскопала чью-то аферу? Может, и расскажет потом… — Да, наверное. Всего доброго, ребята. — До свидания, Павел Олегович! — сказали мы хором, и сеанс прервался. Ах как дружно мы выдохнули! С минуту молчали, пытаясь прийти в себя после такой встряски. Потом Зорькин прыснул, ткнув в меня пальцем: — Пышечка? — Когда стану стройняшкой, будет вообще по приколу! — рассмеялась я в ответ. — Ты хоть предупреждай о таких сюрпризах, Тань, — Катя покачала головой. — Прости, я подумала, что надо сообщить о таком именно Павлу Олеговичу. А тебе эта информация сама по себе ничего бы не дала. — Ладно, каждый имеет право на свои тайны, — согласилась она. — Но хорошо, что сказала сейчас. Тебе можно будет заказать статью? — У меня уже много заказов, пока еще с ними управлюсь. Заказы от редакции. От частных лиц и компаний в целях рекламы не принимаю. Я стараюсь давать объективную информацию! — Ого! Честная и неподкупная? — усмехнулся Зорькин. — Вроде того. А тебя Воропаев чем подкупил, что ты ему про ее любимые цветы рассказал? — Он не подкупил, он шантажировал, — насупился Зорькин. — Или, говорит, ты помогаешь мне подружиться с Катей, или вы с ней садитесь в тюрьму как сообщники и воры… — Коля! Ты почему мне раньше не сказал? — испуганно воскликнула Катя. — Вот потому и не сказал! — буркнул Николай. — А сейчас говорю — потому что мы уже все рассказали Павлу Олеговичу. — Да вы чего? Ну какой суд-то? — я покачала головой. — Этот хулиган великовозрастный тебя на слабо взял, Коль. — Вообще похоже на то, — Катя немного успокоилась. — Но он, конечно, в выражениях не стесняется… — Ну блин! Уже оправдывают этого шантажиста! Ну как так? — простонал Зорькин. Да-да, Коля, мы, женщины, такие! — Ну он же по сути ничего совсем плохого не сделал? — принялась рассуждать Пушкарева. — Ну-ну. Ага. Ничего совсем плохого. Отличная формулировка, Пушкарева! Класс! Может, тебе и правда с ним замутить? — Давайте не будем о нем, а? — жалобным голосом попросила я, прежде чем Катя возмутилась. — Вы кушать будете?       При этом магическом слове «кушать» Зорькин встрепенулся и повел носом в сторону кухни, словно уже прикидывая, а что в меню. — Пошли! — согласилась Катя. — А то Вика твою еду расхваливала! Вы идите, я сейчас только отправлю документы Павлу Олеговичу.       Угостила их запеченным мясом с овощами, понравилось! Вечер завершился уже за полночь, они уезжали он от меня на такси.