Look at me.

« её настроение действительно было не из лучших. . . » шанг цунг редко замечала за хранительницей недовольное поведение, которое зачастую подкреплялось действами колдуньи; богиня огня была достаточно терпимой к мысли о том, что шанг — учёная, с маниакальными наклонностями, и что резать скальп и впрямь доставляет ей удовольствие и жгучий интерес. лю кан не обходила стороною длительные нотации или просто укоризненный взор своих белоснежно-светящихся глаз. в этот раз колдунья лицезрела перед собой иную реакцию, ныне ей неведомую: хранительница была раздражена, показывая это языком своего тела; её движения были резче обычного, голос на несколько тонов ниже, а взор каждый раз уходил в сторону. под пеленой белого снега заместо обычных зрачков у лю кана было сложно выявить эмоции, но фармацевтка не была бы собой, если бы не научилась понимать настроение своей любовницы с первых минут. и, что уж таить греха, пусть шанг цунгу и нравилось видеть изменения в чужом поведении, она также «принимала» чужую правоту и то, что в этот раз действительно перешла вычерченную между ними грань: с опытами перестаралась, а заявляться к лю кану в крови, но с восторженным говором о том, что у неё что-то получилось не стоило бы; но в тот момент колдунья была словно на лезвии ножа и, рассекая меж очередной неудачей и результатом, она наконец достигла второго. благо богиня не лицезрела то, во что тогда превратилась лаборатория учёной; иначе сожгла бы там всё, что попалось бы под руку. конфликт интересов, что уж говорить. но колдунья не была бы собою, если бы не захотела немного загладить свою вину перед своей богиней, которая как раз была в покоях. шанг цунг, пусть и учёная, так же и бесшумный хищник, подходит к своей женщине со спины, сначало проводя указательным пальцем вдоль чужой поясницы, заставив обратить на себя внимание; затем, не позволяя повернуться к ней лицом раньше времени, укладывает ладони на чужую талию, прижимаясь к той со спины. — шанг цунг, я не. . — ей не дают договорить свою мысль, ведь колдунья некультурно перебивает её, вставляя свою молву. — не в настроении? я знаю. — своим язвительным и ядовитым тоном сказала фармацевтка, проходаясь ладонями по чужому стану, а затем уже приобнимая женщину, гладя руками пресс; его можно почувствовать даже сквозь мягкую ткань одежды, в которой лю кан так прелестно выглядела. как и без неё. шанг цунг нарочно не оставила и миллиметра между ними, заставляя ощущать спиною, как вздымается грудь колдуньи и то, что она совершенно без бюстгальтера. эта мысль проскакивает в голове богини огня быстрым рёвом, от чего та шумно выдыхает и едва прикрывает глаза, сохраняя остатки собственного самообладания. шанг цунг не умела и не хотела извиняться по-обычному, но так же колдунья умела делать это своими способами, зная «слабые» места лю кана; несмотря на чужую сдержанность, устоять перед шанг цунгом, что лапает ее со спины было почти невозможным. шанг цунг ведёт своей ладонью выше, касаясь груди и удовлетворённо приподняла уголки губ в улыбке, заметив обратную реакцию: лю кан в мягком жесте коснулась ее запястья, не останавливая, а лишь чуть-чуть направляя. колдунья без особых стеснений лезет рукою под чужую белую одежду, украшенную узорами в виде небесных драконов. — ах-х, опять эти бинты. . . — несколько разочарованно и наигранно стонет шанг цунг, проходясь ладонью по груди и натыкаясь на перевязанные вокруг нее бинты. но это не мешает женщине сжать одну из них, едва болезненно, но от этого ещё чувствительнее для ее богини. вторая рука разбиралась с пуговицами на одежде, и быстро с этим справилась, направляясь к бинтам, желая пройти через них: но те завязаны туго, от чего шанг цунгу оставалось лишь едва царапнуть нежную кожу в районе солнечного сплетения, надавливая. колдунья была ниже, что не предоставляло ей некоторые возможности, но этого уже и не требовалось. лю кан любезно убрала чужие ловкие руки и юркие пальцы, которые уже норовились разорвать бинты, и повернулась лицом к своей лукавой колдунье, что самодовольно улыбалась, глядя на хранительницу снизу вверх. богиня огня едва помешкала, заметив едва откровенный наряд любовницы: черная бархатная ткань скрывала плечи, но имела отличный вырез, раскрывая половину картины чужого изящного тела. подол чужой накидки был длинным, но виднелся вырез возле бедра, раскрывая ногу, что так хотелось поцеловать, а затем оставить укусы с засосами, тут же их зализывая. но всё по порядку. выходя из своих раздумий, хранительница прошлась рукой по чужим открытым ключицам и двинулась наверх, оглаживая шею, а затем вплела пальцы в тёмные локоны, неторопливо и нетребовательно притягивая к себе. шанг цунг только «за» такую авантюру, обхватывает руками чужую шею, приобняв. уже в нетерпении ожидая мокрый поцелуй, колдунья ощущает его только на своей шее, тихо промычав: от неожиданности или разочарования. губы лю кана были мягкими и едва влажными, они медленно проходились по ее шее, изредка прикусывая нежную кожу учёной, заставляя шанг цунга едва склонить голову в бок для удобства. затем лю кан оставляет укус сильнее на изгибе локтя и шеи, заставив фармацевтку вздрогнуть и нарочно простонать возле чужого уха, обдавая раковину теплым дыханием. лю кан точно теряет самообладание, но всё так же терпима, желая растянуть желанное обеим удовольствие. она отстраняется от шеи, предварительно зализав укус, и устремляет потемневший едва взор на свою возлюбленную, что самодовольно улыбается. шанг цунг уже разогрелась и готова к играм, но хранительница очень любила доводить её до предела, только в самом конце отдавая желанное, когда та уже захлёбывалась словами. — присядь, — вежливо и без намёка на приказ сказала хранительница, ожидая последующих действий. и то было верно, ведь шанг цунг не любила, когда ею командовали; разве что совсем чуть-чуть. в любом случае, ей очень важно иметь контроль над ситуацией и ощущать себя уверенно. колдунья оглядывает ее лукавым взором и всё же обходя чужой стан, присаживается на край мягкой постели. ненарочно, будто так и надо, чуть раздвинув ноги; изгибы гладких икр были видны в полной красе, но ткань одежды перекрывало самое интересное, преграждая. лю кан осматривает её, чуть ли не затаив дыхание; у учёной была своя особенность, что раз уж она в большинстве своём зачинщик подобных ситуаций, то она либо надевала красивое белье, либо не надевала вообще. с плеча съехал рукав, открывая видимость к бледному плечу и груди; шанг цунг выглядела уверенной в том, как она выглядит, и точно знала себе цену. ведь ее богиня сейчас буквально пожирала ее взглядом. — не заставляй меня ждать, — бархатным голосом сказала колдунья, и лю кан и впрямь не заставила долго ждать. она двинулась к женщине, присев на колени напротив той: вид богини, вставшей перед колдуньей на колени просто завораживал и будоражил нутро. фармацевтка и сама потихоньку теряла терпение. лю кан коснулась пальцами чужой стопы, чтобы затем приподнять ногу и уложить на своё крепкое плечо. прошлась по икре рукою, а затем совсем возле щиколотки оставила поцелуй, начиная медленно вести дорожку из поцелуев вдоль всей ноги, также закидывая на другое плечо и вторую. шанг цунг едва поджала губы, наблюдая за невозмутимой богиней огня, что проводила языком возле колена, целовала и оставляла засосы, переходя с одной ноги на другую, но всё никак не доходила до бёдер. внутри шанг цунга все разгоралось очень быстро, и она едва поерзала на кровати, облокотившись руками на постель. ей не хотелось просить лю кана; шанг цунг всегда обещает себе быть терпеливее и не падать до просьб, но всё постоянно происходит наоборот. но, на этот раз, хранительница очень даже благосклонна, а потому без чужих слов двинулась дальше; она видела то, как колдунью сводила с ума чужая медлительность и решила не мешкать. лю кан целует бедро, заставляя скатываться ткань к самому началу; влажно целует, ощутимо кусает, а затем оставляет засосы, которые будут украшать ноги своим пунцовым цветом, точно говоря о том, кому принадлежит эта психопатка с желанием властвовать. полностью закинув ноги на свои плечи, лю кан огладила ноги руками и потянулась зубами к повязке на талии, чтобы стянуть последний держащий накидку элемент, а затем раскрыть все прелести тела напротив; оно было покрыто разными шрамами и небольшими ожогами, также можно было заметить капли веснушек по телу, которые украшали и лицо колдуньи, а так же отсутствие белья. шанг цунг внимательно наблюдала за последующими действиями со стороны. лю кан оглаживала все тело, будто оно было в её власти; пальцы проходились по груди и задевали соски, сжимая те, от чего колдунья непроизвольно вздрагивала, рефлекторно выпрямляя поясницу, чтобы ощутить это вновь. лю кан выпрямляется стоя на коленях, заставляя раздвинуть ноги и остаётся меж ними. холод по телу пробегает мурашками и создаёт контраст вместе с горячим дыханием богини возле своей груди, что так крепко обнимала ее за талию, оставляя красные следы. шанг цунг поднимает голову к потолку, когда хранительница мажет языком по одной из груди, начиная посасывать сосок. она целовала всю грудь, лаская её губами и языком, заставляя любовницу мелко вздрагивать и тихо постанывать; одну руку колдунья занесла за чужую голову, хватая за волосы и прижимая к себе, желая вновь ощутить сладостный язык на груди. лю кан же, исполняя просьбу, прикусывает сосок и оттягивает, чтобы потом опять прихватить губами. от чего шанг цунг выстанывает громче, поджимая губы и прикрывая глаза, ерзая на кровати и создавая маленькое трение вагины меж простынями. тем временем хранительница спускалась мокрыми причмокиваниями ниже по телу, дорожкой из поцелуев очерчивая рёбра и солнечное сплетение, живот и таз. и только богиня хотела приступить к самому сладкому моменту их вечера, колдунья поднимает её голову за подбородок, обращая внимание на себя. едва запыхавшаяся, такая же нетерпеливая и желающая ощутить язык лю кана в самых интимных местах, она проводит большим пальцем по ее губам, оттянув нижнюю. — я хочу быть сверху, — уверенно говорит любовница, заставляя хранительницу и не понять сначало, что та имеет ввиду. но, немного погодя, богиня обхватывает ртом чужой палец, облизнув его. лю кан исполнит любую просьбу своей колдуньи, какой бы она не была. *** колдунья обхватывает своими дрожащими руками изголовье кровати, поджимая свои накрашенные помадой губы и закрыв глаза, выстанывая имя своей любовницы, а иногда просто испуская шумные вздохи. обнимать бедрами лицо самой богини оказалось лучше, чем если лю кан стоит на коленях перед ней. хранительница крепко держит чужие обкусанные и обцелованные бёдра, не давая шанг цунгу поля для действий и активного ёрзанья. она вылизывает её всю под симфонию из громких стонов и всхлипов, проходясь языком по клитору и проникая во влагалище. защитница царства с пошлым звуком целует её, не останавливая активность собственных ласк, когда женщина над ней содрогается и едва сгибается, выстанывая что-то нечленораздельное. она почти что на пределе, вся уязвимая и чувствительная к чужому языку, колдунья чуть ли не действительно сидит на лице у своей богини, крупно подрагивая. — лю-ю ка-ан! — тараторит шанг цунг чужое имя, разбавляя его своими высокими стонами и захлёбываясь в мольбах о том, чтобы хранительница не останавливалась. — ты вся течёшь, — говорит женщина, едва отстраняясь и слыша над собой очень разочарованный стон неудовлетворённости. лю кан едва ведет головою, чтобы поцеловать бедро рядом с собой. шанг цунг вновь совершает попытку двинуть ими, чтобы взять тот самый контроль, но получает лишь неудачу и звонкий шлепок по заднице, — плохие девочки разве заслуживают кончить так просто? — лю кан-н. . прошу. . — ели выдавливает из себя колдунья, имея силы лишь на бессвязные слова, слишком разгоряченная чужими ласками. — просишь что? чтобы я вылизала тебя, пока ты сидишь у меня на лице и так сладко и бессовестно стонешь? дорогая, будь конкретнее в своих желаниях, иначе я могу неверно истолковать твои слова, — невозмутимо спокойно говорит лю кан, после нескольких секунд молчания вновь шлепнув шанг цунга по заднице. от таких действий колдунья возбуждалась лишь сильнее; слова просто сводили ее с ума, но она не хотела признавать, что такое непотребство заводит её, ведь у фармацевтки полностью отбирают контроль. — я хочу кончить, сидя у тебя на. . ах-х! — не успевая закончить свою мысль, она чувствует, как ее опускают ниже, и лю кан мажет языком вдоль всего полового органа, возобновляя сладостные и мокрые ласки. и впрямь бессовестно и громко постанывая какую-то бессвязную чушь, колдунья кончает, содрогаясь в своём оргазме и буквально дойдя до звездочек над головою, обнимая бедрами чужую голову крепче. отойдя от своего удовольствия через некоторое время, колдунья почти что обессиленная, валится на смятные простыни рядом, стараясь выровнять дыхание. она натыкается на влюбленный взор хранительницы. — я убью тебя, — говорит колдунья. — ты прекрасна, — отвечает лю кан.