Под лунным светом

— Мне кажется, ты устала, — когда я попадаю в твои тёплые объятия, заявляешь ты.       С этим, конечно, трудно поспорить. Я нехотя шевелюсь, выпутываясь из рукавов пальто, не сразу ловлю разбегающиеся мысли для ответа. — К концу ноября, мне кажется, устают все, — и это чистая правда. До десятых чисел, пока не выпал снег, жить было тоскливее некуда. Даже твоя солнечная улыбка, как мне казалось, немного потускнела. — Бито, — ты вытаскиваешь у меня из рук пальто и аккуратно расправляешь его на плечиках, — Пошли ужинать. Не знаю как все, а вот ты и правда выглядишь замученной. — Очень мило с твоей стороны заметить, — хохочу я и под твоё: «Да прекрати уже его цитировать!», скрываюсь в ванной.       Звук текущей воды и приятная теплота успокаивают. Я распускаю тугой пучок, пару раз проходясь расчёской по рассыпавшейся по плечам гриве и облегчённо выдыхаю. Я дома. Это невероятно успокаивает, как будто твоё присутствие становится незримым щитом для меня, не дающим никаким проблемам и трудностям пробраться в наш уютный маленький мир. — Я уж думала, ты решила утопиться. — Куда я от тебя денусь? Меня так долго не было? — Десять минут, — ты смотришь обеспокоенно, — Что-то случилось? — Нет, наверное… — я морщусь и начинаю тереть уставшие за долгое время глаза, пока под веками не вспыхивают фейерверки, — Просто ты права и я действительно очень устала. Не знаю даже, на самом деле, от чего. Неделя выдалась лёгкой, погода радует, мы по вечерам смотрим новые серии дорамы, лёжа в обнимку… — Но всё же что-то не так. Как будто не хватает одного кусочка паззла для полной картины, верно?       Я люблю тот факт о нас, что мы без труда можем заканчивать друг за другом фразы. Мне казалось, такая способность появилась у нас практически с самой первой нашей встречи. До сих пор, ты считаешь, это невероятно мило: то, что мы настолько хорошо понимаем друг друга. И я с тобой всецело согласна. — Ну ладно, пойдём ужинать, — замечая, что я снова начинаю потихоньку проваливаться в себя, зовёшь ты, — А потом, если хочешь, я расчешу тебе волосы и немного погадаем.       Я киваю тебе, наощупь находя твою ладонь и слабо сжимая её. Ты понимаешь без слов и приближаешься для того, чтобы, немного склонившись надо мной, опалить мне немного сухие, обветренные губы горячим дыханием и, почти сразу следующим за ним нежным поцелуем. Я снова прикрываю глаза, мягко отвечая тебе и опять оказываюсь в твоих объятиях.       Самым неделикатнейшим образом нас прерывает громкий механический писк микроволновки, возвещающий о том, что мы безвозвратно опаздали остановить таймер вовремя и теперь наша еда по температуре способна сравниться с лавой. — Что делать будем? — флегматично спрашиваю я, отрываясь от поцелуя. — Да то же самое, что и обычно, — пожимаешь плечами ты, — Достанем сметаны, будем есть салат, пока суп немного не остынет. А сейчас можем пока продолжить.       Я думаю полминуты, потом качаю головой. — Лучше поесть, иначе я упаду прямо здесь и тебе придётся нести меня до спальни на руках. — Ты ведь знаешь, что я никогда не против, — ты подмигиваешь мне и уходишь на кухню. Я иду следом за тобой, не сбиваясь с пути только из-за того, что твои рыжие волосы, сияя в свете лампы, становятся для меня самым настоящим пламенем маяка.

***

— Тебе легче? — спрашиваешь ты, когда мы лежим, раскинувшись поперёк кровати, как морские звёзды. Приглушённый свет лампы отбрасывает медовые блики на потолок. Я некоторое время молчу, потом переворачиваюсь на бок и крепко прижимаюсь к тебе, обнимая. Ты запускаешь руку мне в волосы, ласково массируя кожу головы. Я готова едва ли не мурлыкать от удовольствия, блаженно жмуря глаза. Но на вопрос, который уже не помню, не отвечаю — нет никаких сил, — Значит, не легче. — Не совсем, — наконец подаю голос я, — Просто мне так хорошо, что это наваливается на меня ещё больше чем усталость и отнимает все резервы. Надо немножко полежать, тогда… — А может быть, лучше тогда сразу спать? — предлагаешь ты. Я протестующе мычу, уткнувшись носом тебе куда-то в живот, — Ладно-ладно, я поняла. Полежим так ещё. — Да. Полежим так ещё.       Наверное, я всё же немного впадаю в дрёму, потому что не замечаю, как ты аккуратно высвобождаешься из моих объятий и накрываешь меня пледом. Я не реагирую на то, как ты, вернувшись, садишься на кровать, которая немного прогибается под твоим весом, и принимаешься расчёсывать мне волосы, перебирая одну длинную прядь за другой. Не слышу совершенно тихого шороха карт с чёрно-золотыми рубашками, не чувствую, как ты напряжённо замираешь, глядя на расклад. — Усталость… Перевёрнутая… Луна? Дальше пятёрка пентаклей, девятка мечей… Как же ты запуталась, душа моя, позволь мне тебе помочь, — ты вспоминаешь мою недавнюю бессонницу и с горечью ухмыляешься. Тогда не помог даже ромашковый чай и ты два часа подряд читала мне по памяти все сказки, которые могла вспомнить, а я жалась к тебе, как голодный котёнок, не зная толком даже, от чего пыталась найти спасение. Потом я, конечно, всё же уснула и проспала полдня, но надеялась, что это единичный случай. В чём-то мои надежды сбылись, в чём-то — нет.       Ты вздохнула, убирая карты, провела ещё раз ладонью по моим волосам. Я заворочалась, переворачиваясь с боку на бок, распахнула веки. — Я тебя разбудила? Прости, — смущаешься ты под моим взглядом. А я просто любуюсь тобой, не в силах оторваться от твоего лица. — Да я и не то чтобы уснула, всё нормально. У меня идея, — ты заинтересованно косишься на меня, — Пойдём гулять. — Прямо сейчас? — удивлённо уточняешь ты. Я хватаюсь за твою ладонь и мягко начинаю чертить на ней непослушными пальцами какие-то фантастические узоры. — Сейчас. а почему бы и нет? Мы пройдёмся по пустырю, может быть спустимся к речке. Надо немного подышать свежим воздухом. — Хм… — ты задумываешься ненадолго, перед тем как согласиться, — А почему бы и нет. В этом есть смысл. — Вот-вот, нам надо проветриться! — я с небывалой лёгкостью вскакиваю с кровати.       Одеваемся мы быстро. На улице около минус семи, поэтому, не слушая моих вялых протестов, ты протягиваешь мне тёплый шарф и шапку, сама вытаскиваешь из тумбочки свои кожаные перчатки.

***

      К восьми часам вечера основная масса народа уже разошлась по домам, теперь на улице можно встретить лишь припозднившихся собачников, чьи питомцы встречают нас радостным лаем. На пустыре около нашего одома уже никого нет. Мы отходим подальше от фонарей, носками берцев и сапог поддевая мягкий лёгкий снег, выпавший за день и уютно молчим. Ты глядишь на почти полностью укрытые белым ковром кустики сухой высокой травы, неумолимо сгибающейся под весом замёрзших капелек воды, я слежу за понемногу начинающими рассеиваться облаками на небе. — Красиво, правда? — наконец выдыхаю я. Снег под ногами, ловя последние отблески электрического света, сияет лучше настоящих бриллиантов. — Невероятно, — соглашаешься ты, — Так завораживает, как будто драгоценные камни под ногами. — Иногда я жалею, что снежинки нельзя оправить в серебро и носить как кулон или серёжки, — вздыхаю я, стаскивая с левой руки перчатку и зачёрпываю ею немного снега. Недавно ушибленное колено отзывается лёгкой болью, тот час же, впрочем успокаиваясь. По коже расползается приятный холод. — Но зато вместо этого ты в любую свободную минуту любуешься этой игрой света на улице, — замечаешь ты, переводя взгляд на небеса.       Мы замираем в восхищении. Из-за понизившейся температуры облака совсем исчезли, открывая на бескрайнем просторе бархатно-синего неба бесчисленные россыпи маленьких самоцветов-звёзд. А над нами, почти полная, совершенно белая, огромная и невероятно яркая — сияет луна. — Благодарю… — срывается у меня с губ тихое. Горячие слёзы, выступившие на глазах, обжигают замёрзшие щёки, но я совершенно этого не чувствую, не в силах оторвать взгляда от небесных светил. Ты замечаешь это, тихонько стягиваешь со своих ладоней перчатки и мою правую, осторожно сжимаешь мои руки и начинаешь легонько растирать.       Я завороженно гляжу на небо, перевожу взгляд на тебя и, сквозь слёзы счастья, улыбаюсь. — Рассказать тебе сказку про луну и звёзды? — ты улыбаешься ласково, отогревая мои замёрзшие ладони. — Расскажи, — отвечаю я, — Пойдём к реке.       А над ленивой рекой склоняются голые тонкие ветви деревьев, становящиеся причудливой оправой для лунного витража. Снег сияет в ярком белом свете под нашими ногами и когда мы целуемся, отдавая всех себя, всю свою нежность и любовь друг другу, я могу сказать точно: мне легче. Я — счастлива.