Она любила яблоки

      —Ты опять за старое?!— доносился голос из-за двери. Такое чувство, будто Леру погрузили в воду. Звуки превратились лишь в эхо. Мысли, цвета, интерьер захудалой кабинки — всё размыто, есть лишь капли крови на манжетах, воспоминания о родном взгляде и пустота.       — Ладно, хорошо! Сиди тут хоть весь день, я заебалась! Я хочу тебе помочь, но все попытки летят в помойку! — новый поток криков раздался в туалете. — Лера, ты слышишь?! Я была твоим последним шансом на спасение. Теперь я ухожу. Ты безнадёжна!       Звук отделяющихся шагов, скрип двери и, наконец, тишина. Девушка выдохнула в-первые за минут двадцать, и скатилась вниз по кафельной серой стене.       Десятый. Наверное уже десятый человек, который кинул попытки достучаться до Леры. (А она просила?)       Шуршание упаковки, щелчок зажигалки, вдох и тихий выдох — такие знакомые звуки, которые сложились в единственную и самую приятную мелодию за последние месяцы. А школьный туалет стал вторым домом.       Ели-ели проникающие лучи солнца, серая плитка, надпись "Boom" в самом углу, пыльно-розового цвета дверь, которую не смазывали уже несколько десятков лет, и белый унитаз, который на фоне всей этой серости, сверкает как пузатый кубок.       Клубы дыма поднимаются к потолку и там же растворяются.       Пять месяцев назад умерла Катя. Пять месяцев назад жизнь за пределами Лериного личного мирка остановилась. Катя! Солнце! Катенька, пожалуйста... И тишина.       Да, это действительно было солнце её жизни, это был единственный человек, который дарил ей улыбки, слёзы, воспоминания и силы продолжать играть в эту ёбаную игру под названием "жизнь". А теперь только дыра, гигантская, всепоглощающая чёрная дыра в груди.       Нет больше сил плакать, сожалеть, пытаться привести мысли в порядок, испытывать злость на пьяного водителя, который не справился с управлением и угробил ментам всю статистику смертности за месяц.       Теперь есть только лезвия в пенале, разряженный телефон с сообщением от матери, кабинка туалета и champan green. Лера никогда особо не питала страсти к яблокам, но их обожала Катя, и каждая выкуренная сигарета, становилась напоминанием о Лерином солнце.       Девушка вышла из туалета, может прошло несколько минут, а может и часов. Время остановилось меньше полугода назад и больше не имело значения. Лера бесцельно блукала по потрепанным коридорам школы, когда прозвучал звонок и толпы сонных людей вывались в коридор. Расписание школьных уроков полетело вон из памяти девушки в тот раковой вечер. Поэтому цели не было, были только шаги по инерции в сторону... Да чёрт его знает, куда она шла, это больше не имело значения. Конечная точка давно была известна, Лере осталось только решиться.       — Леля, вот ты где! — послышался голос и бряканье браслетов где-то сбоку, девушка сфокусировала взгляд и разглядела Диму. Они всегда были хорошими товарищами. Взаимная помощь с домашкой за пять минут до урока, общие шпаргалки и несколько только им понятных шуток. Дима был единственный в этом забытом богом месте, кого не нужно было терпеть, он не строил из себя великого спасателя, диванного психолога-эксперта, или жилетку для слез. Он просто был, просто умел слушать и слышать, просто улыбался, просто носил наряды эпохи хиппи, просто имел всегда лишний косячок в кармане и просто наизусть помнил контакты местного дилера. Вот такой он простой Дмитрий.       — Ты чего такая больно радостная сегодня? — сарказм прошёл мимо ушей и затерялся где-то в галдеже школьников на коридорах.— Ладно, так уж и быть, уговорила! Уйдём с последнего и хорошенько погреем наши носики на солнце.       "Погреть носики на солнце"— один из их локальных приколов, который означал, что скоро для Леры небо станет розовым, а Димина улыбка станет ещё ярче.       Незамысловатый свёрток бумаги с травой внутри стал для Леры привычкой три месяца назад, сначала может как то он и помогал уйти от убивающих и очень тёмных мыслей, но сейчас девушка курила чисто по привычке.       Дима всё ещё стоял и светил своими ямочками на щеках в ожидании ответа собеседницы.       — Пошли.

***

      Квартира у девушки часто была свободной, мать Леры всегда была сильной женщиной со стержнем, которая не посмела бы унижаться перед бывшим мужем ради пары копеек сверх алиментов, поэтому работала на двух работах и обеспечивала всем, что требуется дочери. Внимание, к сожалению, а может и к счастью, не входило в список первой необходимости. В итоге Лера осталась один на один со своими тараканами. Можно было конечно рассказать о проблемах матери, но был ли в этом смысл, стоило ли тревожить и так занятую женщину бессмысленными страданиями?       Открытые нараспашку пластиковые окна с видом на потрёпанный жизнью пятиэтажки, плакат Gorillaz над столом, пару сборников произведений Тургенева на комоде и почти пустой флакончик духов с ароматом яблока. Какие-то вещи никогда не меняются и вносят спокойствие и чувство стабильности.        Диман достал из своих широких бежевых штанов зажигалку и два косяка. Дым и специфический запах потихоньку возвращали в реальность. Лера уткнулись затуманенным взглядом в профиль Димы, пытаясь сосчитать веснушки на носу парня.       Одна, две, три, четыре... О, а эта в форме облачка, наверное самая большая из всех. Шесть, семь. Бесконечное количество раз девушка сбивалась, отвлекалась и теряла мысль, но спустя полчаса она вышла на нужный ответ. Семьдесят девять, если считать самые яркие.       —Дим, зачем тебе это надо?— спустя, казалось, годы промолвила Лера.       Дима уставился на неё своими счастливыми, как у щенка, карими глазами. На лице отразилось сначала непонимание, а потом на щеках проступили ямочки. Парень улыбался, как никто и никогда не мог для неё после Кати. Детскую искренность и лёгкость источала его улыбка.        —Знаешь, с самого детства меня тянуло к хорошим людям,— задумчиво произнес Дима. — Я, конечно, не философ, чтобы задуматься о "хорошем и плохом". Я просто смотрю туда, куда другие и не пробовали заглянуть.       — И что ты видишь? — Лера искренне не могла понять, что можно увидеть в пустой комнате, кроме стен, пола и потолка.       — Я вижу твою грустную мордашку и очень тяжёлую голову. Иногда мне кажется, что твои мысли наполнены слонами и бетонными блоками,— вот опять Дима убрал серьёзность и наполнил комнату лёгкой атмосферой.        Он всегда находил ответы, а она всегда была в поисках новых вопросов. Или они сами её находили?