Посиди со мной.

«Пожалуйста, не уходи, останься, подожди» - слова так и жаждут вырватся из уст маленького рыжего и без того запуганного мальчика. уже как год он живет от утра до ночи. и все никак не может выпрыгнуть из этого цикла безумия. такой юный, а на плечах несет тяжесть похуже даже созревших мужчин. а что же человеку напротив него? шатен среднего роста, не особо идеального телосложение, но вполне пропорционален. его только появившиеся очки красуются на аккуратненьком носике. но губы лишь сжимаются в противную линию. он смотрит исподлобья на сидящего друга своими бездонными почти черными глазами. будто дырки делает не в своих глазах, а в душе и разуме собеседника. еще не постриженная прическа кое как держится на голове, что не до конца создает образ жуткости. руслан тушенцов - так его зовут. в своей черной кофте он давно красуется на публике. но есть одно неизменное в ней - запах. он уникален. это запах его дружбы с Кашином, может даже его самого запах. они довольно близки уже давно, но лишь недавно, около месяцев шести назад, эта дружба дала трещину и все пошло не так, как должно было быть. не так, как мечтал у себя в мыслях Данила. веснушки давно поникли, а сам рыжик скис. но все равно что то остается в нем такое последнее, угасающее. хотелось рвать и метать все что попадется на глаза. но на глаза попадались лишь раплывчатые картинки от слез. на столе стоит неприметная серая баночка из под каких то таблеток, которыми давно кашин ловит передоз и галюны. единственное, что сокращает его дни от и до. стол протертый до дыр раньше использовался только в качестве перекуса едой. но на смену еде пришли медикаменты, а функции стали еще масштабнее, из за чего хлипкую деревяшку можно прировнять к маленькой комнатке. столик этот это лишь кухня. ведь остальная квартира просто завалена хламом и мусором, который копится давно. с момента, как даня ушел в себя и пропал в бездне собственных чувств. мысли сплетались в огромную кучу и тянулись за ним уже давно. просто то, что казалось легким — сжирало его теперь беспощадно. он так тянулся к свету, что его мог бы избавить от мучений. но получал лишь плевок в лицо. а ведь этим светом, в глазах Дани, являлся сам Тушенцов, стоящий прям здесь и сейчас. но он молчит. молчит и тупо смотрит в глаза, не решаясь сказать. Кашин так и ждет, пока тот скажет что то обратное, переведёт это все в шутку. он так желает этого. — посиди со мной.. поговори со мной.. еще пять минут.. - единственное что вырывается из уст рыжеволосого парня, в чьих глазах еще есть надежда на что то впереди между ними. он тянется к руке руслана, но шатен лишь оддергивает кисть избегая холодных пальц друга. - пожалуйста, прошу.. буквально недавно они записывали вместе мемы, а сейчас уже он стал для него на шаг дальше. что то между случайным человеком и близким другом. а все из за парочки неправильно сказанных слов. да лучше бы кашин никогда их и не говорил. из глаз брызнули слезы, а на душе стало тяжелее чем когда либо. маленькие глаза ищут покоя, точки, где можно остановится. но все еще судорожно обводят стоящую фигуру. — отпусти меня. - тихо и невнятно слетает с губ Тушенцова. видно, как он не хочет это говорить, но он очень пытается. это то, что сейчас нужно сказать. - отпусти меня, ты слышишь? его голос лишь разносится эхом по всей квартире. даже при том, что он сказал это тихо, в пол тона. но все равно тишина съела другие звуки в этом пространстве. в пространстве одиночества. рыжий пытается лишь собрать остатки слов, беспомощно глядя на своего друга. он карает до сих пор, что в порыве апатии ляпнул такое и загнулся еще больше в моральном состоянии. казалось, что прямо сейчас происходит самое худшее. и уже не хочется, чтобы новый день начинался. надежда на то, что следующие сутки будут лучше, угасала с каждой секундой молчания Руслана. а он все томил и будто душил заживо Данилу. и причем насмерть. за окном солнце давно зашло за горизонт. белые питерские ночи будто так и не наступали никогда. казалось, что весь город погружен во мрак. единственный спаситель, лучик солнца - он. но смысла тянуться к нему уже будто и нет. а даня тянется. и обжигается от каждой попытки. тушенцов уже уходит, но парень не хочет досгнивать в своей квартире. цепка крупная рука почти хватает шатена за запястье. но тот как от огня отскакивает вперед, бросая парочку сожалеющих, испуганных искр из глаз. казалось будто бы нет ничего хуже чем это. он не успел. не успел договорить второго шанса нет. следующий день станет лишь хуже предыдущего. стоило молчать тогда. а что делать дальше? какая же каша в голове выходит.