Михаил Юрьевич

— Михаил Юрьевич! — закричал Андрей, улыбаясь во весь рот. Миша вздрогнул, почти затравленно оглянулся, наблюдая равнодушных посетителей. Все пили кофе и ваще не обращали на него никакого внимания. — Чё ты орёшь, — тихо спросил он, набычившись, и подошёл поближе к стойке с соблазнительными на вид булками. — Рад вас видеть! — ухмыльнулся Андрей. — Вы ж у нас пары уже месяца два не ведёте, соскучился. — Князев, — вздохнул Миша, хмурясь, — давай не надо мне тут. Хватит подлизываться. Андрей округлил глаза, будто даже с лёгкой обидой. Тряпка, которой он протирал столешницу, грустно повисла в руке. — Хватит чего? Наговариваете вы, Михаил Юрьевич, я от всего сердца… — забормотал он, улыбаясь, но уже не так сильно. Мише стало слегка совестно. Князев был одним из лучших его студентов, даром что лентяй и распиздяй. Старался бы — уже по всем театрам бы играл и пел, а не в кофейне подрабатывал. Пока Миша вёл у них пары, Андрей периодически делал вид, что подкатывает к нему: подобное Миша терпел от студентов не в первый и не во второй раз. И неудивительно, он же строгий препод, которому хер сдашь, и ничего, что на вид страшный, как чёрт, чего ради оценки не сделаешь. Но от Андрея это выносить было почему-то чуть сложнее. А вдруг Миша взял и поверил бы ему, тогда что? Да и не в его правилах было встречаться со студентами — за Мишу план перевыполнял его друг и коллега, Шурик, мутивший сразу и с второкурсницей, и с аспирантом. А у самого Михи было только давнее, болезненное воспоминание о совсем молодом себе и одной своей студентке. И он понимал, что больше никогда в такую связь не полезет. — Задумались? — спросил Андрей, прерывая Мишин поток мысленного самобичевания. — Кофе вам, может? — Давай, — вздохнул Миша, — хочу, короче… — Да я помню, — подмигнул Андрей, — садитесь уже. — Всё-то он помнит, — заворчал Миха, сел за столик неподалёку и мысленно себя обругал. Ворчит, словно ему шестьдесят, а не сорок один. Андрей безмятежно принялся за приготовление кофе. Миша загляделся на него, подперев рукой щёку, вспомнил, как Андрей как-то остался после пар и долго поглядывал на Миху, делая вид, что что-то пишет в тетради. Потом они вышли вместе, уже когда в здании почти никого не осталось, молча покурили на крыльце у входа и Князев снова смотрел на него, будто стесняясь что-то сказать. Попросит оценку поднять, хмуро подумал тогда Миша, хер ему. Но Андрей спросил вообще не это, а — знает ли Миша, почему у Вагнера в опере «Вотан», если в мифологии, вообще-то, «Один». Миха так вытаращился на него, что, кажется, слегка напугал: а потом улетел в пространные, вспыльчивые рассуждения о необразованных студентах, германо-скандинавской мифологии и Одине в целом. Андрей молча слушал, кивал, а потом качнулся вперёд и попытался Мишу поцеловать. Даже губами успел прижаться, хоть и медлил, явно стеснялся. А потом…Миша сбежал, получается. Отпихнул Князева, что-то испуганно пробурчал и едва не рванул к остановке, так что аж сердце заныло. Вот, значит, как, совсем совести нет у парня, лишь бы… выслужиться. Андрей тогда за ним не пошёл, хотя и мог, автобуса-то ждать всё равно вместе надо было; нет, стоял вдалеке, курил и поглядывал на Мишу, в темноте не видать, как. Хотелось потом в институте поймать наглеца и выговорить ему, но Миша почему-то забоялся — и так и спустил на тормозах. — Ваш кофе! — бодро позвал Андрей из настоящего, рассматривая Мишу сверху вниз. Тот недоверчиво отпил, прикрыл глаза и жалобно свёл брови. — То… что надо, — сказал он, всё ещё ощущая на языке волшебное сочетание орехового сиропа и кокосового молока. Заказывал такое при Андрее раза два от силы, а тот запомнил. Мише захотелось взвыть. — Я правда рад вас видеть, — тихо сказал Андрей, глядя ему в глаза, — нафига мне пиздеть, вы ж уже не преподаёте. — Не матерись, — привычно поправил Миша, скользнув взглядом по раскрасневшемуся лицу Андрея и его пылающим ушам. — Да блядь, — сквозь зубы взвыл Андрей, — хочу и матерюсь. Чё ж вы такой душный, а… — Ну так и иди отсюда, — пожал плечами Миша, — раз я душный, чего ты ко мне прицепился. Андрей вздохнул, потёр пальцами переносицу, а потом взял Мишу за руку и почти выволок из-за стола. Откуда только столько силы, Миха ж не пушинка вообще. — Пойдёмте со мной, я кое-что скажу, — бросил на ходу Андрей, буквально таща его за собой. Они залетели в закуток перед туалетами — с раковинами и прочей хуетой. Миша привалился спиной к стене, взглянул в серьёзные глаза напротив. — Я никогда… не ради оценок, Михаил Юрьевич, понятно? — яростно зашептал Андрей, тесня его к углу раковины. — Я ж видел, как вы на меня всегда смотрели! — Как? — спросил Миша пересохшими губами. Андрей был ниже него и гораздо меньше, но напирал с невероятной силой. У Миши аж подкосились ноги. — Будто вам не всё равно. — Да мне-то… — слабо заговорил Миша, — кому я нужен? У тебя это, так… — Вы себя видели вообще? — шепотом спросил Андрей, махнув рукой в зеркало. — Вы пиздец какой, вы… Красивый, умный, чё я вам вообще объясняю, вы на себя гляньте! Миша вжал голову в плечи. Андрей обхватил его ладонью за шею, чуть приподнялся на носках и прижался всем телом, дыша в самые губы. Миша вцепился в него, удерживая на месте. — Вы слово скажите, я уйду, — дрожа от негодования зашептал Андрей почти ему в рот, — не надо мне одолжений. — Вот ты сам себя видел? — спросил Миша неожиданно тихо и нежно, очерчивая пальцем Андреево лицо. — Куда тебе, такому, я?.. Андрей вздохнул и всё-таки поцеловал его — потянулся вверх, навалился всем телом ещё сильнее, уверенно скользнул языком в рот. Миша разомкнул губы, с тихим стоном пропуская Андрея в себя, вцепился рукой в раковину. Он, оказывается, ждал этого, так сильно ждал — чужие руки удерживали его очень правильно, прямо как надо, колено Андрея тут же вклинилось между ног и Миша жалко, высоко всхлипнул. — Михаил Юрьевич, ого, — зашептал Андрей, опуская руки на Мишину талию, прижимая ладони к животу, — можете мне голову потом оторвать, но я не остановлюсь, ясно? —Андр… — пробормотал Миша, но тот двинул ногой, пальцами подцепил край свитера и все слова куда-то испарились. — Вы очень красивый, вы пиздец какой, — тихо, торопливо говорил Андрей ему на ухо, жарко дыша и едва не касаясь мочки языком. Миша плыл от его слов, просто от звука голоса, как с ним часто бывало и на парах. Он знал, как Князев на него действует, знал, что так и будет. Миша, дурак такой, хотел этого избежать. — Я вас бы трахнул прямо здесь, — тихо признался Андрей, поглаживая и сжимая Мишу будто бы везде сразу. Он провёл тёплой ладонью по голому животу, почти нежно погладил складки у пупка, ущипнул и тут же скользнул пальцами под ремень. Миша едва слышно завыл, прогибаясь в спине, стукнулся затылком об стену. — Андрей, — снова позвал он, цепляясь рукой за чужое бедро, — з-зайдут… — Вы мне позволяете, — с восторгом отозвался тот, — вы лучше всех. Похуй, если кто зайдёт, пусть завидуют… Андрей коснулся его члена, погладил, сжал, неловко вывернув руку. Миша потянулся к ремню, неуклюже расстегнул, покраснел до корней волос, услышав понимающий Андреев смех. — Я вас… вы же не сбежите потом? — шептал он, плотно, крепко обхватывая Мишу. — Я хочу позвать вас куда-нибудь, пожалуйста. Я столько ждал… Миша тихо, высоко постанывал, хватая воздух открытым ртом. Ему надо… всего ничего, если ему ещё раз скажут, что он, блять, красивый, что Андрей делает всё это по-настоящему. Что ему правда это нужно. Нужен Миша. — Боже, блять, — сказал Андрей, упёршись лбом в его плечо. Его рука задвигалась быстрее, он, кажется полез другой себе в штаны. Миша уже ничего не понимал, не слышал, в голове только крутились бессвязные мысли — в следующий раз я сделаю ему, я сделаю ещё лучше, он сам будет плавиться в руках и просить ещё, я же блять старше, я опытнее. Миша будто во сне потянулся к чужой шее, провёл по ней пальцами, собирая плёнку пота, вцепился в волосы на загривке. — Я клянусь… разверну вас к зеркалу, блять, и… — урывками шептал Андрей, — вы всё сами увидите… Миша не выдержал, распахнул глаза, уставился на него, потом скосил глаза на небольшое зеркало над раковиной. Увидел себя, прижатого к стене, с раздвинутыми ногами и задранным свитером — и красивого, взмокшего Андрея, краснеющего своими невероятными ушами, и кончил с жалобным стоном и звоном в ушах. — Миша, вы, — обессиленно прошептал Андрей, крупно вздрогнул всем телом, — вы… блин. Миша поднял дрожащую руку, взял его за подбородок и подтянул к своему лицу. Андрей тяжело дышал, смотрел на него блестящими глазами и улыбался, как сумасшедший. — Это я тебя зову куда-нибудь, понимаешь, да? — сурово сказал Миша, сдвинув брови. — Завтра. Чтоб, это, был. И сам, неожиданно для себя, улыбнулся тоже, ну как дурак, в самом деле.