I saw paradise

Чертов Гавриил. Из-за него пришлось придумывать оправдание «маленькому получуду», что они совершили в попытках скрыть факт его присутствия. А последствием этого оправдания стал бал в книжном магазине Азирафаэля. Чертовы Остин и ангел, начитавшийся ее романов. И Кроули не был бы так возмущен, если толпа демонов, желающих заполучить архангела, не окружила бы книжный магазин. Рыжеволосый хотел донести серьезность происходящего, а букинист решил утащить их танцевать. Отлично, Азирафаэль, ты организовал самое деловое мероприятие за все время существования человечества. И, возможно, Кроули оценил бы это, находясь они в иной ситуации. Например, вдвоем, когда вокруг безопасно. Но этого он не скажет. Увы, демоны не планировали отступать, и в ход пошли люди. Кроули раздражен, ситуация выходила из-под контроля. Он выводит пришедших на собрание людей из магазина, в то время как Азирафаэль заверяет Нину и Мэгги, что все в порядке, ведь Кроули все решит. Тот ведь так любит его спасать. Демон замечает «офицера» в лице Мюриэль, убеждает «арестовать» себя. Как же им повезло, что на разведку отправляли именно этого ангела, который не знал даже банальных вещей, связанных с жизнью на Земле. Лифт на Небеса пробуждает некоторые не столь приятные воспоминания. Они не так давно остановили ебаный Армагеддон, и вот опять. Что ж, остается верить, что все пойдет по плану, и они выкрутятся вновь.

I saw the end of time I saw the world burning I saw the paradigm of what we have made I want to realign my broken bones and repeat I lay paralyzed while you look away

Черт, сколько они прошли вместе? Прошло шесть тысяч лет, мир вокруг них стремительно менялся. Ангел и демон тоже старались подстраиваться под время, но, несомненно, последний справлялся с этой задачей лучше, однако не бросать шуток на данную тему в сторону блондина периодически просто не мог. Некоторые вещи, в свою очередь, оставались неизменными: они пересекались по работе и, несмотря на попытки доказать, что у них совершенно разные цели, мирно разговаривали друг с другом, прогуливались или ужинали вместе, позволяя себе продегустировать некоторые горячительные напитки, после которых все проблемы превращались в тихие смешки и разговоры обо всем и ни о чем одновременно. А в какой-то момент пришло осознание, что иногда можно проводить время друг с другом и вне рабочих дел. Армагеддон нехило так потрепал им нервы, но нельзя отрицать, что он внес большой вклад в их сближение. Они доверяли друг другу настолько, что рискнули поменяться телами, и не прогадали. Спасибо Агнессе Псих за подсказку.

We’ll deconstruct our faces And we’ll show off the changes I need to believe this is in my mind In my mind

Выяснив, что произошло с Гавриилом, Кроули возвращается в книжный магазин вместе с архангелами, и наблюдает необычную картину. Окей, Гавриил и Вельзевул. Лицо демона скривилось — он не слишком жаловал их обоих. Пусть делают, что хотят, главное — никакой войны между Небесами и Адом. А затем голову заполняют некоторые мысли, которые давали ему надежду. А что, если?.. Размышления прерывает фраза «Считай, что тебя никогда не существовало, Азирафаэль», выводящая из себя, но тут же вмешивается Метатрон, неожиданно появившийся в книжном со стаканом кофе, перебивая Михаила. Вскоре он прогоняет архангелов и подходит к букинисту: — Наконец-то мы вдвоем, Азирафаэль, — Кроули, по всей вероятности, шутка какая-то. Метатрон угощает ангела латте, обсуждает с ним проделанную работу, отмечая достижения голубоглазого, и, напоследок бросив взгляд на демона, слегка улыбнулся, направляясь в сторону выхода. — Надеюсь, вы сохраните свое партнерство. До встречи. Кроули приподнимает бровь, смотрит на него из-под очков. Метатрон покидает помещение вместе с Мюриэль, и ангел радостно выдыхает, оборачиваясь к другу: — Что ж, кажется, мы избежали войны! Возможно, нам позволят немного отдохнуть. То есть, сейчас ни одной из сторон, думаю, не до нас, да? — Хм, думаю, это временно, но ты прав, — демон кивает и расслабляется в кресле. Было бы неплохо вновь пожить беззаботно. — Итак, предполагаю, нам стоит это отпраздновать, Ангел? Упомянутый улыбается и довольно кивает, что не могло не вызвать у Кроули легкую улыбку. По телу распространяется тепло, и рыжеволосый готов был отдать все, чтобы это не заканчивалось. Они бронируют столик в Ритц, неспешно собираются, а затем усаживаются в Бентли и обсуждают произошедшее. — Ох, кто бы мог подумать, что такое возможно. Когда я узнал, что Гавриил посещал паб не один, я долго думал, кто же мог его сопровождать. А тут вот как… интересно получилось, — размышлял ангел, складывая детали своего расследования. — Ну, флаг им в руки, — бросил демон, украдкой глянув на блондина. Кажется, Азирафаэль настолько устал сегодня, что даже не возмущался по поводу его стиля вождения. В голове до сих пор прокручивались навязчивые мысли, озвучивать которые он, откровенно говоря, побаивался. — Главное, чтобы все были счастливы, бла-бла-бла. Как бы не хотелось признавать, благодаря им вопрос войны сошел на «нет». Иначе бы у нас сорвался ужин, который я планировал по пути обратно! — усмехнулся Кроули. Ангел согласился и задал несколько вопросов по поводу «ареста», на что рыжеволосый ему отвечал не слишком развернуто. Вскоре прибыли в ресторан, в голове демона была цель накидаться. Да, они заслужили этого сегодня. К тому же, рыжеволосому нужно было расслабиться как можно скорее и хотя бы ненадолго забыться. — О-о, я вспомнил… — Азирафаэль говорил чуть быстрее привычного, уже успев влить в себя несколько бокалов вина, и поток его речи нельзя было остановить. Впрочем, Кроули и не собирался: ему нравилось наблюдать за ним, слушать его, периодически отвечать и искренне смеяться над абсурдными вещами, коих было предостаточно в их истории.

I could never tell why we might want to stay I could never tell, but I think we’re both insane

Видимо, сегодняшние события неплохо так затронули их общие воспоминания, и обоим хотелось их прокручивать, теперь совместно. Демон наслаждался этими моментами. Он действительно сделает все, чтобы сидеть вот так с довольным ангелом, выпивать вместе и наблюдать, как его близкий друг смакует любимые блюда. Он готов был спасать его снова и снова, пока позволяет Ангел. Однако падший все еще думал над словами Нины. Неужели все настолько очевидно? Тогда должно было удивлять, что его довольно проницательный и умный друг не замечал этого. Или не хотел? В этом и была загвоздка — Кроули не мог предсказать исход событий, если бы он затронул эту тему и признался в том, что он чувствует и что его тревожит столько лет: он слишком дорожил их дружбой, не хотел портить ничего, но справляться с этим с каждым разом становилось все сложнее, особенно теперь, когда они, кажется, стали более свободными в своих действиях. По крайней мере хотелось в это верить. Его рефлексию снова перебивает букинист: — Знаешь, мы ведь никогда не трезвели по-человечески, верно? Что, если… попробовать? Это же не так страшно? — он задумывается, а рыжеволосый не может сдержать смешок. Ангел порой был более непредсказуемым, чем нахождение электронов в пространстве. Вероятность последнего хотя бы можно было рассчитать, а вот идеи и намерения Азирафаэля — нет. От ангела можно было ожидать всего, и это завораживало. Но порой все-таки настораживало. Услышать подобное было весьма неожиданно, в чем же дело? — О, посмотрите-ка, кто-то не хочет трезво мыслить сегодня? Но, честно говоря, я и сам планировал так поступить, — поддержал его Кроули и протягивает руку к своему бокалу. — За нас, Ангел? Азирафаэль смущенно кивает, берет свой бокал и дотрагивается им до чужого, отпивая после. Но затем подозрительно затихает и устремляет взгляд к столу. — Что такое? — Эм… Знаешь, Кроули, — неловко начинает блондин, с осторожностью посмотрев на собеседника. — Я много размышлял над этим в последнее время… Мне интересно, что может произойти. — Философский вопрос, но ответ простой — слишком много всего, тут не угадаешь. Я не думаю, что нас оставят в покое. — Нет, я не про начальство или какие-то обстоятельства. Я про… Ну, то, что мы сегодня уже видели. Что может возникать между ангелами и демонами… Черт возьми, остановись. Кроули чувствует, что развоплотится прямо сейчас. Блядство. Он тяжело вздыхает, желая разорваться от водоворота в голове и нахлынувшего волнения. Падший сглатывает и вопросительно смотрит на Азирафаэля. — Мы давно знаем друг друга, прошли через многое. Я врал, что мне не нравится твое общество, но несмотря на это, ты все равно остаешься рядом и помогаешь мне, — щеки Азирафаэля приобретают розоватый оттенок, а сам он сминает в руке салфетку, чтобы немного успокоиться. Конечно, алкоголь тоже играл свою роль, однако именно это способствовало начать говорить в данный момент. Когда, если не сейчас? — Забавно, что некоторые, как оказалось, считают, что мы… Кхм, парочка. Я… не думал, что… — Тебя это напрягает? — Нет! Я не думаю, что это плохо. Возможно, наоборот… Я боялся, что нас ненавидят за то, что мы… — То есть тебя… это не смущает? — Кроули пристально смотрит на него. Если бы на нем не было солнцезащитных очков, ангел мог заметить, как расширились его зрачки. В демоне снова разливается тепло и надежда. С другой стороны, его до сих пор съедали изнутри предположения о том, что он мог не так понять блондина, и их общение прекратится.

I saw the end of time I saw the water churning And all was purified, destroyed and remade

— Н-не думаю, — букинист отводит взгляд и выдыхает, его голос становится значительно тише, но Кроули внимательно вслушивается. — Скорее, я предполагаю… Меня могло устроить, если бы это действительно было так. Рыжеволосый замирает. Его переполняет такая буря эмоций, что он не может обдумать правильные действия. Он боялся торопиться, но сейчас у него слетели тормоза. Кроули молча оставляет деньги на их столе, хватает за руку Азирафаэля и стремительно покидает заведение. Им не нужны лишние уши. «И глаза», — про себя подумал демон. Букинист не сопротивляется, но на его лице считывается недоумение, он пытается узнать, в чем дело, перебирая заплетающимися ногами за другом, который нагло игнорирует его вопросы. Они садятся в машину, и первым делом Кроули притягивает к себе ангела, впиваясь в его губы, крепко вцепившись в его пальто руками. Блондин успевает лишь охнуть, но отбрасывает остатки сомнения и неуверенно пытается ответить на поцелуй, касаясь ладонью плеча демона. В конце концов эту тему начал именно он, но в его голове были сомнения: переживал, что Кроули разозлила данная ситуация, и теперь демон не захочет иметь с ним ничего общего. Какое облегчение, что букинист ошибся, и теперь можно расслабиться, получать наслаждение от немного грубых, но таких приятных поцелуев, касаться возлюбленного, дышать и жить им. Падший отстраняется первым, напоследок прикусывает губы, на которых сохранился вкус вина, но только с целью завести машину и выдвинуться в сторону книжного магазина. Его руки немного подрагивают, эмоции переполняют рыжего, ведь теперь они могут позволить себе быть еще ближе, не скрывать своих чувств, не подчиняться никому и не быть осужденными за их выбор. Бентли останавливается на противоположной стороне дороги, Кроули стремительно выходит из машины и утаскивает за собой Азирафаэля в его же жилье. Как только двери оказываются закрытыми, они сливаются в поцелуе вновь, на этот раз вкладывая в него больше чувств и некой заботы, а мучительная горечь, состоявшая из терзаний, улетучивается окончательно. Ангел прижимается к рыжему, крепко обнимает и, набравшись смелости, касается ладонями везде, где только можно. Кроули чуть ли не урчит в губы светловолосого, вторит его действиям, углубляя поцелуй. Чувствует чужие руки, которые осторожно пробрались под пиджак и принялись нежно поглаживать его спину через рубашку. Рыжеволосого начинает раздражать наличие одежды на них, ведь хотелось чувствовать все острее, быть еще ближе, слиться воедино. Он разрывает поцелуй, аккуратно стягивает с партнера светлое пальто, галстук-бабочку и примыкает к его шее, покрывая ее поцелуями, иногда несдержанно прикусывая кожу. Блондин издает тихий стон, подставляет шею под ласки и чувствует, как руки Кроули спускаются все ниже и ниже, доходят до его бедер и сжимают их. Он шумно выдыхает и отстраняет от себя недоумевающего демона, но только для того, чтобы второй раз за этот день бережно взять его за руку и увести за собой, на этот раз в спальню. Идущий за ним усмехается, но послушно направляется за букинистом. В нужной комнате его неожиданно пихают, заставляя сесть на кровать, снимают с него очки и целуют, на что Кроули с удовольствием отвечает, прикрыв глаза и обняв букиниста. Он осторожно утягивает его на кровать, прижимает к себе сильнее, его руки принимаются вновь исследовать и сминать тело, расположившееся на нем. Спустя несколько мгновений Азирафаэль отстраняется, приподнимается и начинает расстегивать пуговицы на чужой рубашке. Кроули, безусловно, был рад, но частица беспокойства оставалась при нем, поэтому он уточнил: — Ангел, ты уверен? — Боже, дорогой, ты серьезно решил спросить это сейчас? — блондин был недоволен сомнениями партнера, ведь сейчас ему это жизненно необходимо. Кроули выдохнул и тепло улыбнулся, наблюдая за румянцем, украшающим ангельское личико. Он приподнялся и принялся помогать стягивать с них обоих одежду, затем уложил Азирафаэля на постель, разместившись между его ног, навис сверху. Губы рыжеволосого вновь касаются шеи, спускаются ниже, заставляя плавиться ангела от удовольствия. Кроули доходит до брюк, расстегивает их и стягивает вместе с нижним бельем. Все так же издевательски целует и оглаживает бедра, поглядывая на реакцию букиниста, перемещает одну руку на член, обхватывая и медленно двигая ею. Голубоглазый несдержанно стонет. Он испытывает это впервые, и сейчас сгорает от желания. Ему наконец-то плевать, что будет, сейчас на первом месте был Кроули и его прикосновения. Теперь он будет всегда на первом месте для него. Демон устраивается удобнее, наклоняется над его бедрами и целует головку члена, а затем погружает ее в свой рот, опускается ниже, ласкает ствол языком. Он принимается двигать головой, постепенно наращивает темп, чувствует, как ангел зарывается пальцами в его волосах, ощутимо сжимает, а потом ласково проводит по ним, и от этого сносит крышу не меньше, чем от стонов, издаваемых в этот момент возлюбленным. Кроули вбирает жадно и быстро, но в какой-то замедляется, чтобы помучить голубоглазого. Не зря же он Змей-искуситель, верно? Ему хотелось слышать больше стонов и просьб, раствориться в них, и он получает желаемое «Прошу, милый…», от чего сам стонет, вибрации распространяются дополнительной лаской. Когда любовник начинает подрагивать сильнее, Кроули отстраняется, смотрит в голубые глаза, наполненные желанием, страстью и любовью, довольно облизываясь. Он разводит ноги блондина сильнее, его рука скользит ниже, пальцы касаются сжатого колечка мышц и не без маленького чуда медленно проскальзывают внутрь. Демон осторожностью растягивает Азирафаэля, покрывая его тело поцелуями-укусами, и слышит, как тот захлебывается стоном. Голубоглазый пытается расслабиться, шумно дышит, а вскоре неуверенно поддается бедрами навстречу пальцам, доставляющим божественное удовольствие. Кроули склоняется над его ухом и шепчет, разводя пальцы внутри него: — Ангел, ты лучший, — он прикусывает ухо, проводит по нему языком, целует возле и перемещается поцелуями по коже; движения пальцами внутри возобновляются и с каждым разом ускоряются. — Я так тебя обожаю, черт возьми… — Блять, Кроули-и… — срывается на стон букинист, прикрывая глаза и сжимаясь. Кажется, демон мог бы кончить только от того, как Азирафаэль ругается и стонет, но ему слишком сильно хотелось продолжения. — Я… Ох! Рыжеволосый достаточно резко вынимает пальцы, обхватывает свой член и приставляет его ко входу. Наклоняется, нежно целуя ангела и проникая внутрь. Ангел обнимает того за шею, промычав в чужие губы, отвечает на поцелуй и снова зарывается в рыжие волосы. Он ощущает себя так, будто он развоплотится, ему настолько хорошо, что хочется кричать, однако язык, ласкающий его рот, не позволяет этого сделать. Кроули входит полностью, так правильно заполняет его, кусает чужие губы, и приостанавливается, чтобы его любовник немного привык. Но ему уже настолько тяжело сдерживать себя, что вскоре он начинает двигаться внутри, постепенно ускоряя темп, не прекращая ласкать голубоглазого везде: губы бережно перемещаются по лицу; руки демона, подрагивающие от возбуждения, оглаживают тело. Азирафаэль прикрывает глаза, тихо постанывает, сжимается вокруг члена возлюбленного, поддается навстречу его движениям. Кто бы мог подумать, что такая близость будет ему настолько по вкусу, что не хотелось отстраняться ни на сантиметр, например, никогда. Теперь в его голове нет мыслей о том, что они делают что-то неправильное, грязное, грешное. В конечном счете они дарят друг другу нечто светлое, называемое любовью. Разве это может быть чем-то ужасным? Азирафаэль так не думал. Он в целом сейчас думал только о Кроули, его касаниях и том, как его член проникает в него так правильно, что хочется скулить от счастья. Падший опускает одну руку на член партнера, двигает ею в такт своим движениям, параллельно обхватывает сосок букиниста губами, покусывая его после. Первым не выдерживает блондин и, громко простонав и сильно сжав рыжие локоны, кончает в чужую руку. Кроули не в силах больше сдерживаться, потому, совершив несколько сильных толчков, следует за Азирафаэлем, срываясь на низкий стон, утыкается в бледное плечо. Они лежат так некоторое время, приходя в себя, а затем Кроули выходит из него, заваливается рядом и сгребает ангела в объятия. Тот прижимается к нему, прикрывает глаза и целует куда-то в ключицу. — Я люблю тебя, — тихо выдыхает ангел. Кроули улыбается, чмокает его в макушку и шепотом произносит точно такую же фразу, заставляя улыбнуться и Азирафаэля. Оба наконец-то пришли к общему знаменателю в виде принятия своих чувств, которые теперь они могли спокойно озвучивать и демонстрировать. Теперь они могут быть уверены, что ничто не сможет помешать им наслаждаться друг другом и быть рядом. Они видят Рай друг в друге, и этого достаточно.

I saw paradise I saw the world turning I saw the endless light I saw that all was never ending